Джо Аберкромби – Дьяволы (страница 7)

Она шагнула вперед, длинные пальцы обхватили прутья, словно паучьи лапки. — Новый священник? — Можно было ожидать, что враг Божий зашипит как демон. Но ее тоненький, обыденный голос разочаровал.

— Это брат Диас, — представил Якоб.

Эльфийка уставилась на него, не моргая, как ящерица. — Очарована, — сказала она и исчезла.

— Почему... — брат Диас едва выдавил из перехваченного горла, — под Небесным Дворцом держат эльфийку?

Батист махнула к следующей решетке. — По той же причине, что и вампира.

В этой камере сидел древний старик. Сгорбленный, с морщинистым лицом, обвисшей шеей и редкими прядями волос на лысой голове. Но голос его звучал изысканно и бархатисто:

— Чтобы выполнять работу, — сказал он, — которую те, наверху, гнушаются. Я — барон Рикард, и прошу простить мое жалкое состояние. — Он взглянул на трость, на которую опирался дрожащей рукой. — Поклонился бы, но боюсь, не разогнусь...

— Не беспокойтесь! — Брат Диас никогда не встречал баронов и не знал, какое место тот занимает в европейской аристократии, но почувствовал необходимость быть учтивым. — Для меня честь...

Когда он шагнул к решетке, Якоб преградил ему путь. — Держись подальше.

— Вы уже поняли, что Якоб невыносимо скучен. — Барон приблизился, сверкнув улыбкой. Зубы его были неестественно белыми и острыми для столь древнего человека, что брат Диас невольно потянулся рассмотреть их ближе. — Мне отчаянно не хватает интеллектуальной беседы и духовного наставления. Мой предшественник в этом был бесполезен...

Голос Якоба из Торна врезался, как напильник:

— Не подходи к решетке!

Брат Диас с удивлением обнаружил, что невольно сделал еще шаг к клетке.

— Право, Якоб, ты лучше всех знаешь, сколько крови в здоровом юноше, — барон игриво подмигнул. — Пару пинт он точно может пожертвовать, а, брат Диас?

Тот засмеялся. Какой бодрый старикашка! Мать бы распирало от гордости, узнай она о его знатном друге. Почему его держат в клетке? Он уже подумывал вырвать ключи у Батист и распахнуть дверь...

— Отойди от клетки! — рявкнул Якоб.

Брат Диас ошалел: он стоял вплотную к решетке, рука уже скользила между прутьев рядом с морщинистым лицом барона. Он дернул ее назад, будто обжегся.

Барон Рикард облизнул острый клык, разочарованно чмокнув:

— Не вини мальчика за попытку.

— Вы... вы меня заколдовали? — брат Диас прижал руку к груди. — Это было колдовство?

— Манеры могут казаться магией в такой компании, — хрипло усмехнулся вампир. — Они так же близки, как добро и зло.

— Пить кровь невинных — явное зло! — возмутился брат Диас.

— Признаю ваш экспертный взгляд. Хотя, если бы вампиры разбирались в морали... — барон повернулся, шурша как пергамент, — зачем тогда миру нужны были бы священники?

Следующая камера была завалена грязной соломой, стояло ведро, стены исцарапаны. Запах напомнил брату Диасу скотобойню в Авилесе — визит, о котором он жалел мгновенно.

— Последнего нашего овечку пришлось переселить, — Батист почесала шею, подбирая слова, что для болтуньи ее уровня тревожило.

— За неприемлемое поведение, — буркнул Якоб.

— Мягко сказано. Наш приход то растет, то тает. Работа Часовни Святой Целесообразности требует...

— Чистки, — закончил Якоб.

Брат Диас молчал. Ему не хватало воздуха. Кружилась голова, будто пол вот-вот рухнет. Он дергал воротник. Все, чего он хотел — тихую жизнь под солнцем. Чтоб легкомысленные уважали, глупцы считали мудрым, а ничтожества — важным. Вместо этого он торчал тут со шрамастым рыцарем и «натурщицей», лицом к лицу с угрозами мирозданию, да еще и паствой из голого колдуна, эльфийки-невидимки и вампира-дедушки.

— Я годами жил в монастыре! — почти заныл он в пустоту. — В библиотеке, с книгами, вел счета, полол грядки... — Черт, он начал скучать по той жизни. — Я не готов к... — он махнул на подземелье колдуний, —...ко всему этому!

— У вашего предшественника был опыт, — сказал Якоб.

— О, да, — грустно крутанула ключами Батист. — Не было опытней ее.

— И где она теперь? — брат Диас искал проблеск света в конце туннеля. — Новое назначение?

Батист поморщилась. — Мать Феррара была... жесткой женщиной. Полной веры. Полной рвения.

— Хм, — хрипло отозвался Якоб.

— Но жесткое... под давлением... ломается.

— Давлением? — эхом повторил брат Диас.

— Видишь ли. — Батист положила руку ему на плечо. Жест должен был успокоить, но вышел на редкость провальным. — В Часовне Святой Целесообразности не место... догмам.

— М-м, — буркнул Якоб.

— По моему опыту — а опыт у меня, кстати... — Батист обняла брата Диаса без спроса, рукоять ножа упершись ему в бок, —...немалый — если все видишь как бой, рано или поздно...

— Проиграешь, — мрачно бросил Якоб, уставившись в темноту.

Брат Диас прочистил горло. Раньше он этого не делал, но теперь приходилось перед каждой фразой. — Не смею оспаривать ваш опыт...

— Тогда поладим на славу! — воскликнула Батист.

—...но вы так и не объяснили, что именно случилось с моей предшественницей.

Якоб повернул к нему свои серые глаза, будто только сейчас вспомнив о его присутствии:

— Она мертва. — И заковылял обратно.

— Мертва? — прошептал брат Диас.

— Пиздецки. — Батист в последний раз сжала его плечи. — Она пиздецки как мертва.

Глава 6

Рожденная в пламени

— Никто не сомневается, — сказала кардинал Бок, высокая и добродушная, но вечно витающая в мыслях. — Как ее зовут?

— Алекс, — ответил герцог Михаил.

— Никто не сомневается, Алекс.

Это была ложь. Сомнения были. У Алекс их было море. Каждую секунду они могли понять, что вместо потерянной принцессы нашли кусок дерьма. Но Галь Златница говаривала: «Не сдавай вранья. Признаешь правду — ты в жопе. Держись лжи — авось пронесет. Ври до эшафота, ври с петлей на шее, пусть хоронят твой труп, упершийся в свою легенду. Правда — роскошь, которую ты никогда не потянешь».

— Вот ваша половинка монеты, — кардинал Бок шла по холодным коридорам Небесного Дворца так быстро, что Алекс еле поспевала, — вот родимое пятно, и ваш дядя полностью убежден...

— Полностью, — герцог Михаил ободряюще улыбнулся. Алекс была благодарна за эту улыбку, хоть и считала его болваном.

—...так что здесь никто не сомневается. Но в Трое... если доберетесь... захотят стопроцентной уверенности. Вы же не лавку сыров наследуете, верно?

— Нет, — Алекс усмехнулась. Лавка сыров была бы в самый раз. Сыр она бы потянула.

— Значит, нужна последняя капля. Вишенка на торте. — Бок задумчиво потрепала живот. — Сестра Стефану, запишите: купить булочку. Аппетит разыгрался. Кто еще? Булочка? — Алекс никогда не отказывалась от еды, но кардинал резко остановилась у массивной двери с бронированной стражей. — Мы пришли.

Она взмахнула рукой:

— Азул саз карга с этим жезлом, этим маслом, этой волей, этим словом освящаю врата. Дроз нокс карга — нечистым помыслам прохода нет. Аминь. Откройте.

Стражи повернули колеса — со скрежетом отъехали зубчатые засовы. Странно, что механизм снаружи. Словно дверь держала что-то внутри. Она открылась с шипением воздуха, и Бок шагнула внутрь. Алекс ненавидела магию — Белую, Черную, или ухмыляющихся ебучих шарлатанов с картами. Помнился тот провал, когда ее наняли украсть книгу у колдуна... Но здесь все было серьезнее. Волосы на затылке встали дыбом. Она оглянулась — герцог Михаил снова улыбался, идиот, будто верил в нее. Не бежать же теперь?

И она вошла. И сразу пожалела.

Комната за дверью — огромная, круглая, с куполом, ослепительно белая после полумрака коридоров. На отполированном полу — хаос колец, линий, металлических символов. У стен стояли девять монахов, каждый сжимал в руках предмет: свечу, серп, пучок трав. Их лбы блестели от пота, губы шептали молитвы, наполняя воздух эхом. Алекс вздрогнула, когда дверь захлопнулась, засовы заскрежетали снаружи.

Удивительно: вечно планируя побег, она всегда упускала момент.

Кардинал Бок уже шла через магический пол к лысой жрице у центра. Та, стоя на коленях, полировала пол тряпкой, дышала на него и снова терла. Рядом — клерк за переносным столом, дрожащий как осиновый лист.