Джина Шэй – Мой ненастоящий (страница 5)
Есть разница в том, чтобы быть для кучи народа ассистенткой Владислава Ветрова, и в том, чтобы стать внезапно его невестой.
У первого – нет последствий. У второго – их слишком много.
Начиная с того, что мне не по себе рядом с ним, так близко, что каждый выдох из легких приходится делать осознанно и принудительно. Я бы не дышала. Если бы не его требовательный шепот, если бы не понимала, что таким вот манером быстро упаду в обморок.
– Не будем тянуть кота ни за какие места, – Владислав Каримович останавливается посреди зала, и вокруг нас медленно собираются гости этого вечера, – я собрал вас не просто так, господа, а для того, чтобы представить вам свою будущую жену. И я её представляю. Прошу любить и жаловать, Маргарита Родина. – Его ладонь крепко сжимается на моей талии, он еще плотнее притягивает меня к себе, пока я пытаюсь неловко улыбнуться. – Впрочем, Родина она совсем ненадолго. Ну, если она, конечно, сейчас мне не откажет.
Господи, какой же первоклассный из него лжец. Да я сама бы ему поверила, что никакой другой женщины он не вожделеет. Что у меня есть выбор и другие варианты ответа.
Нет, я не обманывалась. Юрист, криминалист, обративший свою профессию в прибыльный бизнес, управляющий частным охранным бизнесом своего отца… Разумеется, он умеет держать лицо, разумеется, он умеет и лгать, и отражать на своем лице нужные эмоции похлеще всякого актера. Но чтоб так…
Он отстраняется от меня, но в его глазах, оказавшихся напротив моего лица, трепещет такое пламя, будто он уже и сам сожалеет об этом "расставании", но это – исключительная необходимость.
А уж как трепетно сжимаются его ладони на моих, когда он опускается на одно колено…
– Маргарита, – голос хриплый, взволнованный, будто у влюбленного первокурсника, который только-только набрался решимости позвать тебя погулять, – Маргаритка. Моя Маргаритка. Мы с тобой уже полгода вместе…
– И я понимаю, что подобные решения должны быть взвешенными и продуманными, возможно, куда больше и глубже, но у меня с самого первого момента, как я тебя увидел, с самого первого твоего собеседования, не было никаких сомнений, в том, что сегодняшний день произойдет.
Боже, какой лицедей…
Я бы сама разрыдалась от умиления этой речью, если бы точно не знала, что он самым вопиющим образом перевирает правду, что-то сочиняет на ходу, но все это подано таким образом, что некоторые девушки уже промакивают глаза платочками.
И как он потом будет всем объяснять, что это все было спектаклем?
Впрочем, разве это мои проблемы? Моя роль мне оговорена, мне нужно придумать, какой гонорар я возьму как актриса, а со своими родственниками, приятелями, знакомыми, пусть он разбирается сам.
– Ты станешь моей женой, Маргаритка? – глаза смотрят в глаза, моя ладонь подрагивает в его ладони. Блеск бриллианта в обручальном кольце, которое мой босс держит во второй руке.
Красивая мечта многих девчонок, тех, кто еще не знает, как редко эта романтика встречается хоть где-то кроме фильмов. Ну, или таких вот сцен из жизни людей высшего класса.
Меня здесь быть не должно. Это все предназначалось Лане. А я так, фальшивка, девочка из массовки, которую накрасили под актрису главной роли.
Девочка из массовки не привыкла к такому вниманию. Девочка из массовки с трудом справляется со своими эмоциями. Поэтому и текст по выданному ей сценарию она вспоминает не сразу.
– Да, – выдыхаю я, и даже мне мой голос кажется взволнованным, – да, да, я выйду.
Достаточно правдоподобно, кажется. По крайней мере, уголок губы у моего босса удовлетворенно дергается. Я слышу щелканье фотоаппаратов, вспышек. Боже, ну точно, пресса, конечно, двадцать первый век наложил свои отпечатки, но завтра это все будет во всех самых модных блогах Москвы. Ведь здесь – не только гости жениха, но и гости невесты. Бывшей невесты, которую подрезала на повороте какая-то выскочка. Да, да, я про себя, если что.
– Что ж, может, это будет преждевременно, но все же я не хочу, чтобы ты и дальше продолжала ходить без него, – по моему безымянному пальцу скользит белый ободок обручального кольца.
Черт, я сомневаюсь, что это серебро. Но и в драгоценных металлах я совершенно не разбираюсь. Нужно будет снять его по окончании вечера и вернуть Владиславу Каримовичу. Слишком дорого, чтобы таскать это в метро.
Господи, хоть бы дожить до конца вечера. А то я, кажется, умру вот-вот…
Он поднимается на ноги, грациозно и быстро, как леопард. Улыбается мне, будто я и взаправду сделала его самым счастливым на свете. Вновь обвивает меня руками, притягивая к себе, демонстрируя, что из этой хватки черта с два выпутаешься.
– Горько, – вдруг восклицает кто-то из гостей, голос точно мужской. Эй, ну это же не для помолвки, это для свадьбы…
Хотя, блин, да, некоторые "добрые люди" любят, чтоб будущие молодожены "порепетировали" до свадьбы…
Я напрягаюсь еще сильнее, глядя на Владислава Каримовича отчаянно.
На это мы не договаривались! Я не хочу!!!
Вот только ему до лампочки. Его спектакль не знает никаких ограничений.
Воля его гостя почитается за закон.
Пальцы Владислава Каримовича зарываются в мои волосы, давя мне на затылок и не давая мне уклониться. Его губы накрывают мои, лишая последнего шанса на глоток спасительного воздуха.
Сопротивленье невозможно…
5. Маргаритка
Сегодня ты – моя!
Наверное, только из-за этой фразы я не откусила ему язык. Это было бы странно для девушки, которую только что объявили своей будущей женой.
Хотя жаль, мне очень хочется.
Нет, я безмерно трепещу перед моим начальником и на очень многое готова, чтоб ему угодить. Но это!..
Последний раз я вам подыграю, Владислав Каримович. Самый-самый последний!
– Восемь, девять, – некоторые особо упоротые мужики все-таки считают. И вправду как на свадьбе. Да когда же это все закончится?
Я не закрывала глаз во время поцелуя – это слишком чувственное, это делаешь, чтобы ничто не отвлекало от вкуса твоего партнера. Он тоже…
Мы смотрим друг на друга, глаза в глаза, и его яркая, грозовая синь смешивается с моим холодным серебряным льдом.
Есть ли черта, которую ты пересекать не будешь, Владислав Каримович, или мне придется её тебе напоминать? Поэтому ты сказал мне подождать с выставлением счета? Знал, что я понятия не имею, насколько далеко зайдет твоя игра?
Нет, с этим надо кончать.
Я буквальной каждой жилкой начинаю ощущать каждый день из этих двух лет без отношений.
Два года, да. Сама не знала, что так можно выдержать, но если честно, кошмар моей новой жизни отбивал мне всякое желание связываться с мужчинами снова. Мне было стыдно лгать.
Я просто смотрела в глаза любому из тех, кто предлагал мне обменяться телефонами, познакомиться поближе, сходить в ресторан поужинать, и думала.
Нет, нельзя, конечно, загадывать наперед.
А вдруг из этого дурацкого ужина выйдет что-то серьезное? Долговременное. И мужчина захочет семьи и детей – это нормально. И как я объясню ему, кому и почему я отдаю большую часть своего дохода? А ведь рано или поздно это обязательно бы всплыло!
Или что, предложить ему собрать полмиллиона вместе со мной? Кто-то предлагает скинуться на квартиру до женитьбы, а я – на выкуп моего чернушного компромата.
Нет.
Дураков нет и не будет.
Будет только презрение и осуждение в глазах того, кому позволю пройти в мою жизнь дальше порога.
Так что нет, я не хочу никаких мужиков в моей жизни. Но это, оказывается, психологическое. А физиологическое…
Я прям сама ощущаю, как мое тело реагирует – на жесткую мужскую хватку, на этот глубокий, весьма-весьма изощренный поцелуй. Мелкими рязрядами тока, стекающими вниз, к центру. Слабостью, медленно разливающейся по венам. Все чаще подпрыгивающим в груди сердце.
– Одиннадцать, двенадцать.
Ну, хватит!
Я раздраженно прикусываю губу босса, потому что он будто не намеревается останавливаться.
Он же умудряется не только понять мой намек, но и разорвать поцелуй так непринужденно, будто мне и не пришлось его к этому принуждать.
Долгий взгляд после – на три моих вдоха, не меньше. Его язык скользит по губам, будто собирая с них остатки моего вкуса.
– Маловато, Маргаритка, – хрипло выдыхает Владислав Каримович, – ничего, мы с тобой еще порепетируем перед свадьбой.
Что? Порепетируем? Перед какой еще свадьбой?
Гости смеются. Ох, ну я и дурында. Спектакль, конечно же…
Ну точно, ради него и соврать не страшно. Ему!
А у меня от количества людей в зале поджилки трясутся.