Джина Шэй – Мой бывший бывший-2 (страница 42)

Третий новенький — симпатичный парень, с лукавыми очень живыми карими глазами. За те тридцать секунд, что я на них любуюсь, успел одной улыбкой пофлиртовать и со мной, и с “неформалкой”, и даже с Анджелой, последнее кстати только убедило меня в том, что передо мной редкостный балбес, либо на редкость отважный мужчина. Взглядом Анджелы можно было промораживать ледники, и они никогда бы не вздумали таять, а этот кадр старательно строит ей глазки.

— Douza za tte ku dasai shokun (Прошу вас, присаживайтесь, господа), — я указываю новеньким на свободные, уже ожидающие чьей-то компании стулья, а сама вытаскиваю убранные еще утром их резюме, чтобы в этот раз рассмотреть их нормально, а не мельком мазнуть взглядом. Опять-таки повод для разговора тоже необходим.

Разумеется, проверять их мне не нужно. Их прислал Козырь, а я по себе знаю, что у него высокая планка на практическое знание языка. Но хотя бы ознакомиться, в рамках представления, с навыками будущих коллег мне необходимо для себя.

И потому — беседую с ними по очереди, переходя с английского на японский и обратно. О рабочих задачах, об их готовности к ним, о предшествующих местах работы и учебы.

С “профессором” я угадала. Артем Иванович действительно пришел в Рафарм из инъяза, пересекся с Козырем на какой-то конференции две недели назад, и его лихо взяли в оборот, не только искусив приятными перспективами, но и даже стремительно уладив возникшие претензии ректора, который не готов был расставаться с ценным сотрудником так быстро.

К моей неожиданности, лучше всего с разговорным языком оказалось у неформалки Майи, она говорила так свободно и вольно, как будто родилась где-нибудь в Осаке, а не в провинциальном захолустном городишке. Я даже на какой-то момент уточняю, где она училась, потому что такое чистое оказывается у девочки произношение, где такое ставят?

Ларчик открывается просто — у Майи оказывается эксцентричное отчество Такасиевна, и сама она уточняет, что с ней занимался отец, планирующий переезд всей семьи на его родину, но даже с учетом этого девочка-билингва меня очень впечатляет. Правда, с английским у неё уже хуже дела обстоят, но Козырь явно брал её не ради него.

Юный пикапер Павел, который все время нашего разговора продолжает стрелять глазами, оказывается наиболее подкован именно в технической и медицинской терминологии, признался, что промышлял фрилансом и частенько переводил инструкции для кардиографов, томографов и другого медицинского оборудования для мелких фирм. Полиглот. Болтает не только на японском и английском, но и на французском, перескакивая на испанский для разнообразия. Умный, но такой... Без царя в голове, с одним только кипучим тестостероном.

Оба они, и Майя, и Павел оказываются выпускниками и бывшими студентами Артема Ивановича, и попали к Козырю по его рекомендации. С возрастом Майи я жутко промахиваюсь, она оказывается всего на пять лет младше меня. А смотрится такой юной…

Знакомство с новенькими, их введение в дела, первые задания — пробные, но все равно серьезные, затягивают меня до конца рабочего дня. И только временами подрагивающий на моем столе телефон напоминает мне о его окончании. И о его предвкушении, что не дает мне по-настоящему сойти с ума от неожиданной перегрузки.

"Спускайся ко мне, принцесса", — прилетает от Ветрова, так вовремя, спасая меня от очередного нырка в бездну дел. Он приехал за мной. Боже, как хорошо!

Не знаю, что там с самой первой встречи думал Козырь, но я к нагрузке «повелительницы переводческого отдела» была все-таки не готова. И все-таки первый день заканчивается. Я выхожу из него живой. Повод для гордости, блин!

Я буквально заставляю себя собираться не торопясь, без суеты, и вообще хотя бы в мыслях еще подумать о работе.

Нужно будет еще пройтись по отчету по трудовой эффективности, что ко мне притащила Анджела, за сегодняшний день разучившая семнадцать дополнительных гримас на тему «холодная война». Надо, да! Но уже все-таки завтра, завтра.

А сейчас..

Я подкрашиваю губы матовой темной помадой, найденной на дне сумки, и выхожу из кабинета.

Пора получать дивиденды с обеденной провокации!

— Виктория Андреевна!

Фортуна улыбается не в сторону моего скорейшего воссоединения с Ветровым. Высокий голос Анджелы встречает меня, как только я оказываюсь в холле нашего отдела.

Я даже с опаской кошусь на часы, вдруг я поторопилась и деморализую весь отдел своим слишком ранним уходом? Нет, вовремя ухожу, даже на три минуты задержалась.

— Вы что-то хотели?

К моему несказанному неудовольствию рядом со столом Анджелы я застаю Кристину. И как бы я ни старалась задавить в себе злобную кобру, эту стерву я до сей поры переваривать не научилась. Только вспомню “стресс-интервью”, и сразу мороз по коже идет.

Кристина выглядит недовольной и раздраженно постукивает пальцами по плечу, глядя на подругу. Ждет? Так в чем же проблема?

— Я сверяю серийные номера пропусков сотрудников, — недовольно роняет Анджела, — вы не могли бы показать свой?

Я задумчиво кошусь на лежащий перед ней табель. Форменный. Заголовок соответствует озвученной цели. В каждой строке таблицы уже стоит подпись проверенного сотрудника. Судя по всему — обычная плановая проверка.

— И зачем это нужно? — меланхолично интересуюсь я, вытягивая белую магнитную карту из кармана надетого поверх платья жакета, — думаете, кто-то поменяется своим пропуском, чтобы что?

— Чтобы один человек прикрывал опоздания друзей например, — неохотно откликается Анджела, забирая мой пропуск и утыкаясь в таблицу, сверяя номер с указанным там, — у нас сегодня было несколько подозрительных моментов, связанных со слишком синхронным временем использования пропусков после обеда. Вот я и проверяю, не прихватил ли кто-то чужой пропуск. Вы — последняя у меня из таблицы. Я не могу сдать отчет с одним пропуском.

Можно подумать, я её в чем-то подозревала.

— Да вроде не было опоздавших, — я вообще бы сказала, что сотрудники Рафарма выдрессированы не опаздывать до уровня безусловного рефлекса. Этим рабочим местом ради сомнительного удовольствия поспать пять минут побольше рисковать не станешь.

— Факты куда эффективнее дают оценку, — упрямо повторяет Анджела, и я тихонько выдыхаю, чтобы не продолжать этот бессмысленный спор. Хочется закатить глаза — только это не профессионально.

— Ну и как ваши дела, Виктория Андреевна, — приторно, так, что у меня сразу начинают ныть десны, интересуется Кристина, — справляетесь? На вас некоторые старожилы Рафарма даже ставки делают — как быстро вы сдадитесь.

Судя по её выражению лица — она поставила все на то, что я сдамся уже сегодня.

— Мои дела просто восхитительно, Кристина Сергеевна, спасибо, что так за меня беспокоитесь, — я одариваю свою недосоперницу акульей улыбкой. — Правда лучше бы вы не отвлекались на всякие сплетни, а беспокоились о своей работе, а то её за вас уже наш генеральный директор сам делать начал! Лично сотрудников набирает, в обход кадрового отдела.

От этой “пощечины” у Кристины дергается веко, но с ответом она не находится. Только еще яростнее сверлит меня взглядом.

Странные у неё глаза. Я предполагала — между нами просто неприязнь, отчасти из-за Ветрова, которого мы вроде и не делили, но отрицать его влияние было бы глупо, отчасти — потому, что она меня просто раздражает. Надменностью и высокомерием, этакая принцесса крови на выданье.

Но все это — основания для неприязни, не более чем. Сейчас же на меня смотрят с такой холодной ненавистью, будто я у неё все отняла и даже больше.

 — Долго еще? — я снова поворачиваюсь к Анджеле, и она тут же возвращает мне мой пропуск.

— Все! Я вас больше не задерживаю.

Счастье-то какое, черт побери!

Ветров там на парковке у бизнес-центра уже, поди, состарился.

Спасибо, больше никаких казусов не приключается, каблуки не ломаются, лифт не застряет…

Фортуна решила меня побаловать этим вечером? Ура! Спасибо ей за это!

Ветров не состарился, к моему счастью. И лишние две минуты томления даже пошли ему на пользу, по крайней мере, он очень обнадеживающе захватывает меня в тиски своих объятий, как только я приближаюсь.

Или все-таки не на пользу?

Такие откровенные поцелуи, да прямо посреди общей парковки?

Хотя так ли я против?

Нет…

Совсем нет…

И плевать, что обо мне могут сейчас подумать, не плевать на то, что земля под ногами пылает, а движение времени отмеряется только гулкими ударами сердца.

Убью его.

Ну, просто нельзя так целоваться. Ему — нельзя.

Просто под натиском этих губ я все забываю, и то, что волосы давно просят стрижки, и то, что духи подвыветрились и почти не ощущаются, и то, что помада на губах вряд ли скрадывает мои феерические синяки под глазами. Яр их будто и не видит. Наверняка! Он выше всех этих материй, он просто хочет выпить мою душу, чертов дементор. А я бы отдала её ему. С удовольствием. Если б на его месте был кто-нибудь другой.

Вот бы это был какой-нибудь хороший мужчина, с которым я бы чувствовала себя в безопасности, так нет ведь…

— Эй, ты там точно делами занимался, а не на конкурс “Стриптизерша года” мотался? — ревниво интересуюсь я, после того как напоследок прикусываю ему губу. Уж очень он возбужден.

— Такой конкурс и без тебя? Бессмысленная затея! — Ветров выглаживает пальцами мои волосы, обжигая жадным дыханием мои губы. — Я освободил вам квартиру. Въезжай хоть… Завтра.