Джина Шэй – Кексики vs Любовь (страница 11)
— По бабам, разумеется! — откликаюсь весело, а сам тянусь к телефону, из-за короткого писка в гарнитуре. О, мой заказ готов, можно забирать. Ну и отлично, а то вчера на ночь глядя устроили они мне там ломку: “Да мы не успеем, да все испортится, засохнет, надо было раньше заказ оформлять…” Терпеть не могу людей, которые вечно набивают себе цену такими вот реверансами. Нет бы сразу обозначить прайс или послать к черту.
— По бабам? В четверг? — Сенька цедит это тоном прокурора. — Ты что, забыл? К нам сегодня Кирсанов приезжает, а у меня с ним не очень как-то…
— Не очень как-то? — ухмыляюсь бессовестно. — Братан, ты бы хоть своей ленивой жопе более четкое оправдание придумал. Ты продать можешь любую хрень, даже во сне.
— А ты своей ленивой жопе какое оправдание придумал? — насмешливо уточняет Сенька, и по его тону уже ясно — звонит он не потому что у нас там трындец и без меня переговоры не переговариваются. Если бы все так было — я бы не позволил себе сорваться.
— А у моей ленивой жопы в оправданиях рекомендации диетолога, — трагично откликаюсь я, — для здорового функционирования организма и непоколебимости психики…
— Непокобелимости?.. — нахально вклинивается Емельянов, но я не даю себя перебить.
— Непоколебимости, Арсений Федотович, откройте словарь, проработайте свой словарный запас. Так вот, во имя всего этого и мира во всем мире мне необходимо питаться пять раз в день, и желательно домашней пищей.
— Ты к Юльке, что ли, опять поехал? — заинтересованно уточняет Сенька. — Вчерашнего провала было мало?
— Ты же знаешь, что я работаю до победного, Емельяныч.
Сенька задумчиво молчит, похмыкивает, но все-таки переспрашивает.
— А ты уверен, что оно тебе надо? Юлька не похожа на профурсетку. Такую если отошьешь после пары ночей — карма пару лет аукаться будет.
Забавный чел, все-таки. В карму верит. Впрочем, я тоже начинаю подозревать, что она все-таки существует. Иначе… Как объяснить, что вчера такой мощный клин со мной случился не с кем-нибудь, а с Юлькой Максимовской, девчонкой, которой я в школе прохода не давал. Отнюдь не в хорошем смысле слова!
— А кто тебе сказал, что Максимовская — это история о паре ночей? — философски отвечаю Сеньке.
— Ты! — кратко откликается он. — После развода, когда весь мой бар вылакал, и кулаками в грудь стучал, что больше не позволишь себя захомутать. Чо, не помнишь?
— Я помню, что вискарь у тебя дерьмовый, Емельяныч, — фыркаю невозмутимо.
Что там кто где говорил, какая сейчас к черту разница? В сердце стучит уже не пепел, а потенция, в голове выкипает тестостестерон, а руки — сами выворачивают руль по маршруту “Земля — Кексик” без оглядки на навигатор.
— Ладно, справимся без тебя как-нибудь, — ворчит Сенька, — но учти, на презентацию такое уже не проканает.
— Не учи батьку, Емельяныч, — я смеюсь и сбрасываю. И выворачиваю к нужному мне магазину.
Хорошо, что решил ехать без крыши сегодня, потому что коробка, которую мне подготовили, оказывается огромной. Настолько огромной, что даже в мой просторный салон джипа, в котором я даже Кексика с удобством разложу, если что, коробку мою и то пришлось бы утрамбовывать, и следовательно — помять её содержимое.
— Я надеюсь, все свежее? — деловито уточняю у недовольной и явно недоспавшей продавщицы. Она же зыркает на меня взглядом василиска (и лишается чаевых в ту же секунду).
— Все в лучшем виде.
— Смотрите у меня, — грожу мегере пальцем. До того у меня хорошее настроение, что даже желание устроить наглой продавщице разнос, как-то вянет. Да и некогда!
Я, к сожалению, не знаю, на какое время Кексик сговорилась с Тефтелей на этот его музейно-задротный поход. И куда они едут — я тоже не в курсе. Мог бы узнать, это было на самом деле просто, но… Я просто решил приехать просто до того времени, как откроется хоть какой-то государственный музей. И туда, где я их еще успею застать.
Вылезаю у подъезда, задираю голову — и зверски жалею, что нету у меня рентгеновского взгляда. Где там мой сладкий Кексик сейчас? Зубы ли чистит или колдует над завтраком? Начесывает волосы перед свиданием с Тефтелей? Ух, как хочется подняться на её этаж и капитулятивно заявить “никуда ты не пойдешь”. Но мы хитрее — мы поднимаемся на этаж ниже.
— А, это ты, рожа наркоманская, — весело приветствует меня дедок, не побоявшись дверь открыть, — чего пришел? Кота хочешь купить? Могу всех троих завернуть, пока бабка дрыхнет.
— Дедуля, давай пока без котов! — предупреждая какую-либо агрессию, я выставляю перед собой пузатую бутылку с коньяком. — Дело у меня к тебе. Важное.
Дед наводит на бутылку свой ехидный прицел.
— А ты с чавой-то решил, что я взятку твою приму? — ерепенисто начинает он.
— Ой, да ни с чего не решил. Просто балкон мне нужен над вашим двором. Не сговоримся с тобой, может, на четвертом кто коньяк в дар примет.
— А на кой тебе балкон-то? — заинтересованно зыркает дед. Судя по поблескивающим глазам, коньяк он от себя уже решил не отпускать — и правильно, такого элитного алкоголя у него и по праздникам не бывало. Но любопытство — гложет его не меньше. Что ж, это тоже наживка!
— Договоримся — увидишь, — улыбаюсь я многообещающе, — соседке сверху твоей хочу сюрприз сделать.
— А хороший сюрприз-то? — дед все так же изучающе на меня таращится. — Девка-то хорошая. Пироги нам с бабкой таскает.
— Если плохой — у меня машина под твоими окнами стоит, — фыркаю, — вываливай туда кошачий лоток, как вчера обещал. Мы договорились?
— А от тебя, как я погляжу, хрен отвяжешься, — задумчиво тянет дед, а потом шагает в сторону, — ну давай. Заходи. Посмотрим, как нынче наркоманы воду мутят!
— Тебе, может, стопарик налить, болезный? — наблюдающий, как я закорячиваю в его квартиру, хоть и легкую, но неудобную из-за своих размеров коробку, дед преисполняется ко мне неожиданным сочувствием.
— Не-не-не! Трезвая голова — лучший помощник, — отнекиваюсь я категорично, осторожно переступая через крутящихся под ногами любопытных кошек. Их тут реально дохрена, только мне навстречу вылетает шесть хвостатых встречальщиков, а в зале обнаруживается еще больше.
— Трезвая голова — да, — дед одобрительно кивает, — хорошо, что хоть кто-то из молодых это соображает.
— Из молодых? — смеюсь. — Ну, спасибо, дед, польстил. Как теперь признаваться, что уже видел в глаза кризис среднего возраста?
— Кризис, — дед насмешливо крякает в свою кудлатую рыжевато-седую бороду и качает головой, — вечно вы, молодежь, дури себе напридумываете, а потом с этой дурью по психиаторам носитесь.
— Ну, не обобщай, старик, — качаю головой, — я свои мозги своими силами вправляю. Без всяких доморощенных специалистов.
— Вот потому и башка у тебя дурная! — припечатывает дед, не обращая внимания, что на самом деле допускает логический косяк. Я… Я тоже не изобличаю. Еще чего! У меня на этого деда весь мой маневр завязан! Поэтому — ничего не делаем, просто пыхтим и тянем коробень на его балкон, стараясь не наступать на когтистые мины. Сложно, кстати. Кто-то дал кошкам странный талант, материализовываться прямо под ногами.
Дед не спешит уединиться с коньяком, вытаскивается следом, паркует зад на древнее как мамонт кресло рядом с пепельницей и с любопытством поглядывает на меня. Вот ведь, хрен старый. Интересно, чего ради он вообще меня на порог пустил? Ради коньяка? Или все-таки ради зрелища, которое ему предстоит? Что-то мне подсказывает, что ради второго все-таки! Впрочем, это-то не жалко. Должен же кто-то поапплодировать или убиться фейспалмом от моего идиотизма.
Завершив приготовления — заняв удобную позицию, я обозреваю раскинувшийся передо мной двор. Идеально! На мое счастье, у деда не застекленная лоджия, а именно что балкон, и это уже играет мне на руку. Впрочем, я же не только от лени позвонил в первую попавшуюся подходящую мне квартиру. Нет. Все было спланировано. Еще вчера прикинул, что именно квартира второго этажа мне идеально подходит. И подъезд-то тут крайний, как ни крути — к парковке выходить мимо этого балкона.
— К Юльке, значится, шары подкатываешь? — пока я, прикинув временные потери, вскрываю коробку, дед решает меня допросить.
— А что, так удивительно? — фыркаю, обдирая с коробки боковины, чтобы не мешались. Мне нужно, чтобы содержимое в нужный момент лавиной хлынуло вниз.
— Чевой тут удивительного, Юлька — деваха видная, — дед произносит это тоном “где мои младые годы”, — правда нонче все больше дурней на кости голые предпочитают бросаться. Это ж не до всех доходит, что баба мягкая должна быть, шоб пощупать было за что!
— У неё с этим проблем нет, — улыбаюсь, а у самого внутри подрагивает. Одно только послевкусие того, что я вчера мял в своей ладони шикарную ягодицу Максимовской, раскатывается по телу волной мальчишеского волнения. Да где там Тефтеля ходит? Как может это недоразумение тянуть с явлением к Максимовской? Нельзя такую женщину ждать заставлять!
Я бы у её двери уже за час до назначенной встречи пороги оббивал, на кофе напрашивался. Может, это и не тактично, но наплевать. Не захотела бы — не пустила бы!
А вот Тевтонцев особого нетерпения ко встрече с Кексиком возмутительно не проявляет. Является только через сорок минут, и даже после того, как занимает своей унылой шкодой парковочное место, минут десять сидит в машине, пытается поэстетичнее лысину волосами прикрыть. Бесполезно, конечно. Тут уж, зализывай — не зализывай, что есть — того не скроешь.