Джина Майер – Невидимая угроза (страница 61)
– Я тебе доверял, – сказал Филипп. – Ты был моим другом.
– Да ну, ты и представления не имеешь о том, что такое дружба. Тебе тоже хочется просто трахать баб. Эта история с Жасмин… Отвратительно. Аж блевать хочется. – Йенс поморщился. – А Юлия? Хладнокровно увела место в университете из-под носа у лучшей подруги. Всех использует. «Вот поставишь мне кухню, тогда, может, и позволю тебе меня оттрахать».
Юлия не отвечала. Она закрыла глаза, опустив голову на плечо Софии. София обняла сестру.
Мориц взрезал штанину Юлии, и стало видно, что повязка уже пропиталась кровью.
«Ее нужно отвезти в больницу, – подумал Филипп. – Иначе она умрет».
А потом он понял, что они все умрут, если не случится чудо.
– А Мориц? – продолжил Йенс. – Папочкина гордость. Хочет стать врачом, как отец. Садится пьяным в машину, сбивает велосипедиста и скрывается с места аварии. Вылитый папаша. Главное – не оглядываться по сторонам. Переть напролом и думать только о себе. Вы все трое такие.
– Как ты нас нашел? – спросил Мориц.
– Вы сами себя выдали. У секретарши Филиппа я узнал, что вы уехали. Юлия сказала, что вы на побережье Балтийского моря. София упомянула маяк неподалеку. Филипп сообщил о гольф-клубе. Остальное сделал за меня Интернет. Ну, почти. Я нашел десять домиков отдыха, в которых вы могли бы остановиться. После четвертого звонка я наткнулся на хозяина дома, и тот сразу же выдал мне запасной ключ. – Йенс улыбнулся. – И вот я тут. Пятый сын.
– Тебе это ни за что не сойдет с рук, – сказал Мориц. – Если ты нас убьешь, тебя сразу арестуют.
– До этого не дойдет. Я убью вас и застрелюсь сам.
– А Йохен?
– Умрет. Или его найдут, прежде чем он сдохнет от жажды. Но ему конец в любом случае.
– А что насчет Софии? – спросил Филипп.
– В смысле?
– Почему ты хочешь убить Софию?
– Она дочь Йохена.
– И это все? – Филипп покачал головой. – Ну же. Ты столько гадостей вспомнил обо мне, Морице и Юлии. А Софии еще нет и семнадцати, она никогда никому не вредила. Почему она должна умереть?
София слышала прерывистое дыхание Юлии. Голова сестры, тяжелая, горячая, давила ей на плечо.
В ушах у Софии шумело, и ей трудно было понять слова Филиппа. Да ее и не интересовало, о чем они там говорят. Это бессмысленно. Феликса, вернее, Йенса, не переубедить. Он втерся к ним в доверие, обманывал их всех долгие месяцы. А теперь добился своей цели. Никто и ничто его не остановит.
– Нет, погоди. Почему ты хочешь убить Софию? – настаивал Филипп.
Только теперь София посмотрела на Йенса. Как он стоял с пистолетом в руке и наслаждался своей победой.
– Почему? – повторила она.
И заметила, как Йенс утратил контроль, как его взгляд заметался между Филиппом и Софией.
Потребовалось время, чтобы он взял себя в руки.
– София не такая, как мы, – говорил тем временем Филипп. – И ты это знаешь.
Голова Юлии скатилась Софии на грудь. Жизнь медленно покидала тело сестры, капля за каплей стекала на ковер.
– Это неправда, – возразила София. – Может, я и не такая. Но я не лучше.
Йенс опять покосился на нее, опять отвлекся.
– Я устроила моей однокласснице такую травлю, что она перевелась в другую школу. Только чтобы остальные меня приняли. И я отдала бы все что угодно, только бы меня все любили, как Морица. Или чтобы стать такой же красивой и сильной, как Юлия. Такой же успешной, как Филипп. Но это не так. Я уродливая, толстая и не очень умная. – Она смотрела на Йенса и видела Феликса.
Девочка вспомнила, как сильно его любила. Вспомнила их первое свидание в кафе, вспомнила, как он внезапно пришел к ней домой, как говорил с ней вчера. Она сгорала от любви, а Йенс заряжал пистолет. Она разрывалась от счастья – а он выслеживал их.
– Как ты мог так поступить… – пробормотала она.
Йенс покачал головой:
– Я тебя не обманывал. Ни разу тебе не солгал. Если бы ты не была дочерью Йохена, то мы бы… то я бы…
– Что? – спросила София. – Что тогда? Хочешь убить нас? Ты судишь Юлию, и Филиппа, и Морица, и нашего отца, а сам просто жалок. Ты заврался. Я тебя любила. И Юлия тебя любила. – София говорила, чувствуя, как отступает страх.
Может быть, потому, что Йенс не мог смотреть ей в глаза. Нужно смотреть на человека, чтобы застрелить его.
А может быть, Софии надоела такая жизнь. Феликс, которого она полюбила, никогда не существовал. Ее любовь обернулась сном, иллюзией. Все кончено. Для нее все кончено. И не важно, оборвется ее жизнь сейчас, через двадцать лет, сорок или восемьдесят. Все кончено, для нее все кончено.
Она осторожно убрала голову Юлии с плеча и уложила на спинку дивана. А потом встала.
– София! – осадил ее Йенс.
– Не вставай, – пробормотал Мориц.
– Не теряй головы, София, – сказал Филипп.
Но она их не слушала. Вставая, она заметила какое-то движение у окна. Тень, мелькнувшую мимо. Там кто-то был. Что-то было.
– Сядь! – приказал ей Йенс.
– Нет.
Она двинулась не к нему, а к окну. И выглянула в сад. Дождь закончился. С веток и листьев падали капли. Будто слезы. Будто кровь.
Никого.
София ошиблась.
– Сядь! – уже громче повторил Йенс.
Не стоило поворачиваться к нему спиной. София оглянулась. Перехватила его взгляд.
И больше не сводила с него глаз. Она смотрела на Йенса, словно тот не был врагом, желавшим ей смерти, а другом, возлюбленным, спасителем.
– Сядь, София, – прошептал Йенс.
– Убей меня! – возразила она. – Чего же ты ждешь?
София заметила, как Йенс пытается оторвать от нее взгляд, поняла, что все пропало, что они все умрут, если он отвернется.
– Посмотри на меня, Йенс, – сказала она.
И тогда он зажмурился.
И нажал на курок.