Джина Майер – Невидимая угроза (страница 24)
– Конечно. У меня – да.
– Ты какой-то… не знаю…
– Чепуха, – отмахнулся отец. – Мне пора.
– Разве ты не собирался что-то забрать? – спросила София, когда он уже стоял у двери. – Ты ведь за чем-то зашел домой.
– Нет, ты меня не так поняла. Я пришел из-за посылки. Думал, может, ее уже доставили. Так ты подождешь почтальона, да?
София неохотно кивнула.
– Почему ты мне просто не позвонил?
– Так я ведь думал, что посылку уже принесли. – Он оглянулся, будто надеялся где-то найти посылку. – Ну ладно. Тогда увидимся вечером.
– У тебя точно все в порядке, пап? – уточнила София.
На мгновение ей показалось, что отец хочет что-то сказать. Но он лишь кивнул. И ушел.
Пять минут спустя позвонила Юлия и пригласила Софию на пляж. Термометр на террасе показывал тридцать градусов в тени.
– Я не могу уйти. Обещала отцу дождаться почтальона.
– В такую жару? – удивилась Юлия. – Я бы ни за что не согласилась. Но как скажешь.
– Может, я смогу подойти потом.
– Отлично. Мы будем на Рейнской набережной.
Положив трубку, София опять чуть не расплакалась. Не часто случалось, чтобы ее куда-то приглашали. «Ну почему папа не распорядился прислать посылку ему на работу? – подумала она. – И почему он ничего не сказал утром?»
Ее отец странно себя вел в последние недели. Он словно заразился от Морица: стал молчаливым, рассеянным, беспокойным. А когда его спрашивали, что случилось, он либо уходил от ответа, либо начинал злиться: «Не знаю, почему вы все ко мне пристали». Еще и эта странная реакция на анонимные письма. Вначале он собирался подать заявление в полицию, а потом вдруг передумал. Несколько часов выспрашивал у Софии, не знает ли она, кто мог написать эти сообщения, не ссорилась ли она с одноклассниками или с кем-то еще.
– Может быть, произошло что-то необычное? – спросил он тогда.
– Ты о чем? – раздраженно уточнила София.
– Ну, необычное. Может, заметила что-нибудь? Может, появился какой-то новый человек? Заговорил с тобой, начал за тобой ухаживать? Может, познакомилась с кем-то?
«Феликс», – сразу подумала София. Феликс появился в ее жизни. И сразу же исчез. Но об этом она определенно не собиралась сообщать родителям.
– Эти письма ничего не значат, – заверила она отца. – Какой-то придурок из школы решил меня разыграть. Не надо было вам рассказывать.
– Нет, я рада, что ты нам рассказала, – заявила мама. – И я все еще уверена, что нам следует обратиться в полицию.
– Чепуха, – отмахнулась София. – Я говорила с подружками в школе. Они тоже считают, что на таких идиотов просто не нужно обращать внимания. Тогда они отстанут, потому что им станет скучно.
– Или придумают что-нибудь другое. Нет, я не хочу рисковать. – Мать повернулась к отцу, надеясь, что тот ее поддержит. – Ну скажи что-нибудь, Йохен!
– Да, – кивнул господин Ротэ. – Я… – Он начал массировать виски, будто у него разболелась голова. – Я думаю, София права, – сказал он. – Не стоит палить из пушки по воробьям. Если полиция сейчас заявится в школу и поднимет шум, то этот придурок почувствует, что на него обратили внимание, и это его только раззадорит.
– А надо мной все станут смеяться, – добавила София.
Мать беспомощно перевела взгляд с мужа на дочь.
– Ну, не знаю. Мне как-то не по себе от всей этой ситуации. Ты уверен, Йохен?
– Абсолютно. – Господин Ротэ улыбнулся жене.
Но в его улыбке не было тепла и ободрения. Она получилась кривой, отчаянной.
София прошла в гостиную и выглянула в сад. На клумбе, где она похоронила Эгона, сидела ворона, держа в клюве жирного дождевого червяка.
И София вдруг поняла, что никакую посылку ей не принесут. Потому что не было никакой посылки. Отец просто выдумал этот предлог, чтобы она не выходила из дома. Чего он боялся? И что, черт побери, творится с ее братом? Почему он так испугался, обнаружив Эгона? Раньше он вообще не обращал внимания на этого кота. Так почему же смерть Эгона так его задела?
– И черт, черт, черт, почему никто из вас не потрудился открыть рот и рассказать, что же происходит? – вслух спросила София.
Ворона с дождевым червяком в клюве взлетела на ветку и повернулась к девочке спиной. София тоже отвернулась. Она решила пойти поплавать. А сегодня вечером она серьезно поговорит с отцом. И с братом тоже. Она не позволит им врать. Пусть выложат все как есть.
Глава 9
Юлия и Кристиан. Кристиан и Юлия. Как ни крути, все равно странно звучит. Юлия никак не могла привыкнуть к мысли, что они теперь встречаются. Ведь она испытывала что-то к Кристиану, но не любовь. Он ей нравился, она ему доверяла, ей было приятно, когда он рядом. Но когда он звонил ей, ее не бросало в жар. А когда они виделись, у нее не подгибались ноги. Однако и дружескими их отношения нельзя было назвать – слишком уж часто они занимались сексом. После того как в квартиру Юлии вломились, она каждую ночь проводила с Кристианом. Либо оставалась у него, либо они спали у нее в квартире. К счастью, и там и там стояли широкие кровати. Вечером после инцидента Юлия уговорила Кристиана не оставлять ее одну.
«Если ты не переночуешь тут, я сниму комнату в гостинице. Одна я в этой квартире не останусь».
Поэтому Кристиан перенес постельное белье из своей квартиры наверх и провел ночь на диване. Вернее, полночи. В два часа Юлия подошла к нему, поцеловала, и он перебрался в ее постель. Впрочем, хотя Юлия и была о Кристиане невысокого мнения, секс у них получился потрясающий. Может быть, все дело в том, что Юлия не чувствовала себя напряженной с ним. И к тому же ей почти не с чем было сравнивать. До этого она спала только с Марком. Они встречались около полугода, и, занимаясь с ним сексом, Юлия все время себя контролировала. Она так зацикливалась на том, чтобы хорошо выглядеть в момент близости, что ничего не чувствовала. А перед Кристианом не нужно было притворяться. Он не раз видел ее ненакрашенной, видел, как ее тошнит, видел, как она рыдает, как впадает в истерику. И она все равно ему нравилась.
К сожалению, не настолько, чтобы все свое время проводить в Гамбурге и ухаживать за ней. Раз в две недели он ездил в Бонн к матери, встречался там с друзьями и бывшими сотрудниками, которым очень, очень хотелось вернуть его. В течение недели он постоянно работал сверхурочно, поэтому его часто отпускали еще в четверг. Он отправлялся в Бонн в пятницу утром, а возвращался только в понедельник.
Юлию злило то, что Кристиан все еще раздумывал, не вернуться ли ему в Бонн. Хотя он и встречался с ней и знал, что она ни за что не поедет туда. В конце концов, именно в Гамбурге ей предстояло учиться на актрису. И к тому же при выборе между Бонном и Гамбургом особо колебаться не приходилось.
– В пятницу опять поеду в родной городок, – заявил Кристиан в среду вечером, когда Юлия пришла с работы.
По дороге домой она подумывала, не познакомить ли Кристиана со своими друзьями. В конце концов, они встречались уже почти три недели. Можно представить его Джо и Эстер, Кристиан им точно понравится.
– Что? – опешила Юлия. – Но ты же на прошлой неделе туда ездил. Что, опять?
– Бывший одноклассник устраивает мальчишник перед свадьбой. Можешь поехать со мной, если хочешь. Моя мама жаждет с тобой познакомиться.
– Правда?
Юлия попыталась представить себе, как Кристиан говорил о ней. Как ее называл. Моя девушка. Соседка. Студентка актерского отделения.
– И что я буду делать на его мальчишнике? Это же только для мужчин.
– Да, – признал он. – Но ты все равно могла бы…
– Забудь. Я не стану сидеть с твоей мамой, пока ты будешь развлекаться.
– Ну да. – Он поспешно кивнул. – Но я должен поехать. Биргер – мой лучший друг. Ты же понимаешь, да?
Юлия подошла к окну и посмотрела на пустые горшки. Она так и не посадила новые цветы. Все остальное она привела в порядок: убрала землю, отмыла ковер, Кристиан перекрасил стену. Пришлось нанести четыре слоя краски, чтобы замазать красный символ V. Но горшки остались пустыми. Они должны были каждый день напоминать Юлии о том, что в собственной квартире ей угрожает опасность. Любой мог вломиться сюда и все разгромить.