Джина Бакарр – Белокурая гейша (страница 15)

Запрокинув голову, я улыбнулась красивому юноше, провозгласившему о своем желании и бесстыдно предложившему мне, своей богине солнца, свой пенис.

Я представляла себя знаменитой аристократкой леди Джиоюши, которая спасла своего возлюбленного, соблазнив сёгуна. Используя краешек своего шелкового пояса, я имитировала действия этой женщины, бегущей через храм Киомидзу мимо сёгуна, роль которого в моей постановке отводилась Хисе, который пытался схватить ее. Когда он все же поймал ее, храбрая искусительница наградила его ночью любви, в то время как ее возлюбленный ускользнул на свободу.

Следуй за мной, прошептали мои малиновые уста юноше-рикше, затем я облизала губы и издала всасывающий звук. У меня не было ни малейшего желания делать что-то недозволенное, я лишь хотела побывать в объятиях Хисы, чтобы заполнить пустоту в своем сердце.

– Да, Кэтлин-сан, – ответил он, низко кланяясь и заглядывая под подол моего кимоно в надежде увидеть мои светлые лобковые волосы.

– Боги покарают тебя за это, – поддразнила я.

Он знал, что, следуя обычаю гейш, я не ношу под кимоно нижнего белья, за исключением легкой шелковой повязки. Его пронизывающий взгляд рассмешил меня, но при мысли о том, что он в самом деле видит мои золотистые волосы, я покраснела. Он также знал мой секрет, но никому бы его не открыл, так как ему было известно его место в Чайном доме Оглядывающегося дерева и он крепко держался за него.

Я забилась в темный, скрытый в тени уголок под покатой крышей здания и принялась ждать. Придет ли Хиса?

Ни один трепещущий огонек из чайного дома не подавал предупреждающий сигнал нам, намеревающимся преступить социально дозволенные рамки. Юноша действительно пришел, и тело мое возликовало. Не прошло и нескольких секунд, как я оказалась в его объятиях, и его крепкий торс прижался к моей груди. Тело мое изгибалось и раскачивалось, стремясь получить наслаждение, в котором мне слишком долго отказывали. Своими мягкими губами я ласкала щеку и ухо юноши.

Целиком растворившись в пламени мимолетного мгновения, я очень удивилась, когда Хиса сжал мои груди. Тело мое напряглось, но он этого не заметил. Не удовлетворенный ощущением шелка под своими ладонями, он запустил руки за отворот моего кимоно. Нет. Я хотела, чтобы Хиса всего лишь обнял меня, а не занялся со мной любовью.

Не успела я произнести ни слова, чтобы остановить его, как он сдвинул ткань, обмотанную у меня вокруг груди и спускающуюся к лодыжкам, чтобы без труда раскрыть полы моего кимоно и увидеть мои бледные бедра. Я молилась лишь, чтобы боги отвернулись от меня и не видели бесстыдного проявления моей страсти. Я облизнула губы, желая поцелуя Хисы не меньше, чем его прикосновений, но он не стал меня целовать, так как это считалось очень личным и эротичным актом, который не совершали в открытую, но только в темноте с гейшей. Как бы то ни было, я жаждала ощутить его губы на своих, чтобы испытать ощущение чего-то, удовлетворяющего гораздо больше, чем любой сексуальный акт. Чего-то, к чему очень стремилась, но так пока и не познала. То была любовь.

– С тех самых пор, как впервые увидел тебя, я ждал долгие годы, чтобы своим копьем подарить тебе наслаждение, Кэтлин-сан, – прошептал Хиса мне на ухо.

– Я тоже этого ждала, Хиса-дон, но тебе же отлично известно, что это против правил. – Я задержала дыхание, удивленная собственными словами. Да, я хотела его, но еще больше я хотела стать гейшей.

– Я хочу вкусить твоей сладости, Кэтлин-сан, почувствовать твой тонкий манящий аромат, ощутить, как ты с силой сжимаешь мой пенис.

– Я не могу, – прошептала я, чувствуя, как сердце мое несется вскачь, во рту пересохло, а ладони вспотели. Я отерла их о шелк своего кимоно и пояса. Хотя глянцевитый материал на первый взгляд казался тонким и изысканным, на самом деле он таким не являлся, так как был соткан из прочнейших волокон шелка. Драгоценный материал сиял, точно солнечный свет, и переливался всеми лучами радуги, но являлся при этом прочным, как кожа, и мягким, как креп с вплетенными в него золотыми нитями.

Прочный, как сердце гейши, вспомнилось мне высказывание Марико, эхо настойчивого голоса которой звучало в моей голове, напоминая о том, что мы живем в мире, в котором нет места чувствам женщины. Киото – это город секретов души.

Секретов гейши.

И я не могла их предать.

– Я должна идти, Хиса-дон, – прошептала я, поднимая голову и отодвигая бедра подальше от него.

– Говорят, что ты самая прекрасная майко в Киото, Кэтлин-сан, – прошептал он мне на ухо, затем принялся покусывать его.

Вопреки самой себе, я охнула и глубоко вдохнула. В нос мне ударил сильный древесный запах.

– Ты уже не мальчик, Хиса-дон, – сказала я и тут же раскаялась в своих словах. Тело его напряглось, и он снова прижался ко мне, заставляя мое лоно увлажниться, искушая его обещанием лунных ночей, когда его обнаженное тело будет омыто ароматными белыми цветами.

– Так позволь мне сделать тебя женщиной, Кэтлин-сан, хоть я и поплачусь головой, если окасан узнает о нас, – произнес он, прося меня пожертвовать своей приближенностью к богам и пойти с ним. – Услышать твой крик в ночи того стоит.

Я провела языком по губам, пробуя на вкус свое желание. Он говорил о величайшем женском наслаждении – оргазме.

Нет, я не могу. Я должна что-то предпринять, и быстро. Но что?

Если он подумает, что я не девственница, я смогу отправить его восвояси, не уронив своего достоинства.

Понизив голос, я произнесла обольстительным тоном:

– Ты не первый мой любовник, Хиса-дон. Многих мужчин ублажала я на своем футоне – политиков, придворных, даже принцев крови.

Хиса улыбнулся и покачал головой:

– Это неправда, Кэтлин-сан. По традиции окасан устраивает торги весной.

Я нахмурилась. Итак, ему известно о ритуале, согласно которому девственность майко продают тому, кто предложит за нее самую высшую цену. Обычай этот уходил корнями во времена сёгунов, когда проститутки Йошивары устраивали представления под бело-розовыми цветками сакуры весной и продавали свою девственность.

Я же была не для продажи. Я хотела влюбиться в человека, который сделает меня женщиной.

– Отчего ты так уверен, что у меня еще не было любовника? – спросила я.

– Оттого что, познай ты других мужчин, не жаждала бы сейчас с такой горячностью вкусить упавший под ноги плод.

Я пожала плечами. Слова его имели двойственный смысл. Он утверждал, что стоит ниже меня на социальной лестнице. Тем не менее меня пугало, что Хиса готов был нарушить ради меня правила света и рисковать своей головой, которая в конечном итоге могла оказаться насаженной на шест за пределами города. Я не хотела, чтобы он расстался с жизнью из-за меня.

Совесть терзала мне сознание. Я просто обязана отослать юношу восвояси, пока нас не обнаружили. Но боги не будут к нам так немилосердны.

Не так ли?

– Если ты позволишь ему отведать твой золотой персик, Кэтлин-сан, – произнес за моей спиной девичий голос, – то он окажется навсегда испорченным.

Глава 5

Я крепко зажмурилась. Марико. Она последовала за мной в потаенный уголок сада, где росли карликовые сосны и были расставлены каменные светильники с трепещущими огоньками. Мы приходили сюда, когда хотели забыть о своих жизненных невзгодах. Я всегда считала это место волшебным дворцовым садом, затерянным в зачарованном спокойствии длинных теней, лежащих за высокими стенами.

Сегодня сад не смог спрятать мой секрет.

Марико видела, как я заигрывала с Хисой.

И что именно он со мной делал. Что бы случилось, если бы моя подруга не появилась? Отбросила бы я свои страхи, точно зернышки риса, и позволила бы ему заняться со мной любовью? Верно, я фантазировала о том, как буду лежать с ним обнаженная на снегу и тело мое будет изгибаться в его руках, а ноги широко раскинутся, готовые принять его. В своих мечтах я с силой вжималась спиной в снег, в то время как Хиса толчками двигался внутри меня, демонстрируя свою страсть и удовлетворяя мой мистический голод, который до сих пор не находил насыщения.

Нет тебе оправдания, наверняка скажет Марико, а потом напомнит о том, что я нарушила еще одно правило. Хотя я умоляла Хису прекратить шарить руками в запретных местах моего тела, в глазах подруги я была подобна степенному карпу, играющему с крючком, на который его хотят поймать, – и крючком этим был пенис юноши-рикши.

Что еще она могла подумать?

Руки мои метнулись к грудям, прикрывая их, и я могла лишь молиться, чтобы Марико забыла о том, как тесно сплелись в объятиях наши с Хисой тела, как моя лунная пещера истекала любовным соком, кипя от желания, ведь в таком случае она сразу догадалась бы, что я потеряла контроль над собой.

Не так ли?

Я поспешно отпрянула от юноши. Слишком поспешно. Крепкий белый шелковый шнур, опоясывающий мою талию, развязался, так как Хиса потянул его на себя, и упал на землю. Я не предприняла попытки поднять его. Вместо этого я гордо вздернула подбородок, намереваясь не дать Марико понять, как сильно потрясло меня ее вмешательство. Мне следует извиниться перед ней, так как это общепринятый способ улаживания ситуаций после совершения ошибки, но мне было любопытно узнать, зачем она вообще последовала за мной.

– Полагаю, окасан послала тебя шпионить за мной.