Джин Вулф – Волны и джунгли (страница 22)
– Это тоже касается Шелка? Да. Видимо, да… – Майтера ненадолго умолкла. – Совсем как Мергель… я с ним дружила там, дома. То же самое положение, что и у твоего писаря, только в цепи его не заковывали. Хорошо, теперь я понимаю, отчего ты считаешь долгом привезти сюда Шелка. Сама бы на твоем месте, наверное, точно так же решила.
– Пусть даже он не захочет лететь? Помнится, когда мы улетали, ему очень хотелось отправиться с нами. Ты, майтера, тоже должна бы об этом помнить: он же, можно сказать, так и рвался в полет. Видимо, проникшись отвращением к множеству зла, скопившегося в Круговороте, надеялся, что на новом месте люди станут лучше, добрее…
Майтера не ответила ни словом.
– Должен признать, со многими из нас так и вышло. Мало этого, я сам – один из таких! Конечно, настолько праведными, хорошими, как ему хотелось бы, мы не стали, однако во множестве отношений изрядно переменились к лучшему. Только подумай, представь себе Чистика, изменившегося к лучшему, начав жизнь заново на новом месте! Если они с Синелью приземлились здесь…
– Нет. Они на Зеленом, – твердо, не допускающим возражений тоном оборвала меня Мукор.
– На Зеленом?! – воскликнул я, в нетерпении повернувшись к ней. – И ты с ними говорила?
Вопрос мой так и повис в воздухе, подхваченный шепотом волн у подножья скалы.
В конце концов я, пожав плечами, вновь обратился к майтере Мрамор:
– Что ж, майтера, пусть даже так: они ведь вполне могли стать лучше тех, прежних Синели с Чистиком, знакомых нам по Круговороту Длинного Солнца, и высадившись на Зеленом!
– Так вот, Бивень, что я хотела сказать. Ты можешь, очень даже можешь сделать меня счастливой, даже если не сумеешь привезти мне новый глаз.
Я подтвердил, что сделаю для нее все возможное.
– С тем, что отыскать новый глаз тебе будет весьма нелегко, мы оба уже согласились. Боюсь, моя вторая просьба окажется еще труднее. Если ты вдруг встретишься с моим мужем, с Молотом…
Тут она умолкла, не завершив фразы, но я прерывать ее размышлений не стал.
– Если он еще жив, если судьба сведет вас, будь добр, расскажи ему, где я сейчас и сколь глубоко сожалею, что обманом – да-да, обманом – женила его на себе. Еще скажи, пожалуйста, что я ни за что не отправилась бы сюда и внучку не увезла бы с собой, если б смогла взглянуть ему в глаза, и попроси обо мне помолиться. Согласишься ли ты оказать мне такую услугу, Бивень? Попросишь его помолиться за меня?
Разумеется, я пообещал исполнить все, о чем она просит.
– Пока я была с ним, пока мы… он не молился вообще. Меня это огорчало, да, разрывало мне сердце, однако я знала: со мною он честен и откровенен. Это я, я молилась… и в то же время лгала ему. Абсурд, разумеется, но… но так оно все и сложилось.
Тут я, кажется, забормотал какие-то утешения, но какие, точно уже не припомню.
– И вот, Бивень, теперь я слепа. Наказана, причем кара еще не слишком сурова. Ты ведь расскажешь ему, что я ослепла? Расскажешь, Бивень?
Я ответил: разумеется, да, поскольку очень хотел бы заручиться помощью Молота в поисках новых глаз для нее.
– И где мы с внучкой сейчас, тоже расскажешь? Расскажешь ему об этой скале среди моря?
– Скорее всего, придется, майтера: он же наверняка спросит.
Минуту-другую майтера Мрамор хранила молчание. Мукор не подавала голоса тоже. Я поднялся на ноги, оценивая силу и направление ветра. На западном горизонте признаков скверной погоды не обнаружилось: лазурь небес поражала безмятежностью и чистотой.
– Бивень?
– Я здесь, майтера. Если Мукор не расскажет мне еще чего-нибудь и не скажет патере Шелку, что я собираюсь прибыть за ним, хочет он того или нет, пора отчаливать.
– Еще минутку, Бивень. Будь добр, удели мне еще одну-две минутки. Скажи… ты ведь знал его… как по-твоему, не попробует ли мой муж, этот Молот, добраться сюда и покончить со мной? Способен он на подобное? Как ты считаешь?
– Разумеется, нет, – ответил я, а про себя подумал, что отыскать ее он, скорее всего, постарается, но вовсе не затем, чтоб причинить ей зло.
– Наверное, лучше бы – да… – голос ее слабел с каждым словом, и эту последнюю фразу я еле расслышал за далеким рокотом волн. – Я ведь по сию пору старательно делаю вид, будто забочусь о внучке, как там, на нашей крохотной ферме, и в поселении, но на самом-то деле это она заботится обо мне. Да-да, именно…
– Вовсе нет, – изрядно удивив меня, перебила ее Мукор.
– Тебе, майтера, много заботы не требуется, – заметил я, – а у твоей внучки не оказалось бы запаса бутылок с пресной водой, если б ты не сказала мне, что она в ней нуждается. Кто же из вас о ком позаботился в этом случае?
Майтера снова надолго умолкла. Секунда за секундой текли, уползали в прошлое, и когда я совсем было собрался откланяться, она наконец спросила:
– Бивень, нельзя ли коснуться твоего лица? Очень уж хочется… с тех самых пор, как ты заглянул к нам.
– Если тебя это порадует, я буду только рад, – ответил я.
Майтера Мрамор поднялась на ноги, а вместе с ней поднялась и Мукор. Придвинувшись ближе, я предоставил майтере нащупывать мое лицо самой.
– Ты куда старше…
– В точности так, майтера. И куда старше, и куда толще, и облысел здорово. Помнишь отца моего? Вот примерно настолько же.
– Но лицо все то же самое, дорогое, хотя и больно видеть… чувствовать, что с тех давних пор оно хоть сколько-нибудь изменилось. Конечно же, новых глаз либо моего мужа ты, Бивень, скорее всего, не найдешь. Это мы оба понимаем прекрасно. Но пусть даже так, ты все равно сможешь меня порадовать, если того пожелаешь. Обещай заглянуть к нам после того, как вернешься, ладно? Без нового глаза для меня, без вестей от мужа – загляни все равно. И оставь мне экземпляр своей книги: послушать порой о патере Шелке, и о патере Щуке, и о прежних временах в нашем родном мантейоне мне тоже очень, очень хотелось бы.
В ответ у меня чуть не сорвалось с языка, что наша книга для нее бесполезна, однако почитать ей вслух избранные вполне могли хоть те же мореплаватели, приезжающие за советом к Мукор. Примерно так я ей и сказал, но она возразила:
– Мне и Мукор почитает, если будет в настроении.
– Мукор, ты разве умеешь читать? – вновь удивился я.
Казалось, Мукор вот-вот улыбнется.
– Немножко. Бабушка выучила.
– Ну да, естественно, – вздохнул я, готовый влепить себе подзатыльник за то, что сам не додумался до столь очевидной вещи.
– А если попадается непонятное, чересчур длинное слово, она читает по буквам, а я объясняю, как его произнести, – добавила майтера Мрамор с такой любовью, что у меня защемило сердце.
Тут я ненадолго (на один вздох, не больше) задумался, как поступила бы на моем месте ты, Крапива, и, зная тебя столько лет, ничуть не усомнился в первом же пришедшем на ум ответе.
– Ты просишь, чтоб я привез тебе экземпляр нашей книги по возвращении из Круговорота Длинного Солнца, майтера? Из нашего родного Круговорота?
– Если для тебя это не слишком обременительно, – крайне застенчиво подтвердила майтера Мрамор и, прекратив ощупывать мое лицо, с силой сцепила пальцы. – Я… я была бы безмерно тебе благодарна.
– Ну, так долго ждать тебе не придется. Один экземпляр у меня с собой, в лодке. Потерпи пару минут, сейчас схожу, принесу.
Не успев сделать и десяти шагов, я услышал за спиной стук ее посошка и сказал, что ей вовсе незачем спускаться к воде, что книгу я принесу к хижине.
– Нет-нет, Бивень, мне самой хочется с тобой прогуляться. Во-первых, заставлять тебя снова подниматься к нам, на скалу, – это уж слишком, а во-вторых… во-вторых…
Она опасалась, как бы я не уплыл, не отдав ей книги! Пожалуй, столкнувшись с таким недоверием к моим обещаниям, мне следовало бы рассердиться, однако я в тот же миг понял: просто книга нужна ей настолько, что она не в силах вынести даже малейшего риска, а ожидание моего возвращения наверх станет для нее подлинной мукой. Подумав так, я взял майтеру за свободную руку, и мы двинулись вниз по крутой тропке вместе.
Стоило нам добраться до плоского камня, где накануне столь таинственным образом появились три рыбины, майтера принялась расспрашивать меня о шлюпе: каков он в длину, каков в ширину, как управляться с парусами и так далее и тому подобное – и все это, по-моему, только затем, чтоб отсрочить тот восхитительный миг, когда книга вправду окажется у нее в руках, раз за разом отодвигая его в недалекое будущее.
Я сообщил ей все интересовавшие ее размеры и, как сумел, объяснил азы мореходной науки – как управлять парусами в зависимости от курса относительно ветра, как ориентироваться в море по солнцу и звездам, чем в смысле управления отличается груженая лодка от порожней и прочее, и прочее, и пока я рассуждал обо всем этом, на крохотном, до сих пор остававшемся незамеченным выступе, примерно посередине тропки, появилась Мукор. Я помахал ей рукой, а она замахала мне в ответ, но не сказала ни слова.
Наконец я спустился в лодку, отпер потайной шкафчик под фордеком, прошел на корму, оперся одной ногой о планширь и преподнес нашу книгу майтере Мрамор от имени обоих авторов.
Как же глупо чувствую я себя теперь, выводя на бумаге, что лицо ее – лицо, собранное из сотен крохотных механизмов, – засияло от счастья… однако ж так оно и случилось.
– Бивень! О, Бивень! Вот… вот он, ответ на бессчетное множество молений!