Джин Вулф – Озеро Длинного Солнца (страница 32)
— Хорош муж.
— Да. — Шелк попытался опереться на трость, но обнаружил, что ее некуда ставить; он шагнул назад. — Вот это в точности главная загвоздка. Если бы я обнаружил, что какой-нибудь человек из другого города шпионит на Вайрон, я бы посчитал его смельчаком и патриотом. Доктор Журавль шпионит на какой-то другой город, свой дом — Ур, Урбс, Тривигаунт, Седес или Палустрию. Ну разве он не смельчак и не патриот?
— Идти счас?
— Ты прав, как мне кажется. Надо заняться своими делами. — Тем не менее Шелк остался стоять, задумчиво глядя на озеро. — Полагаю, я мог бы сказать так: если Сцилла примет мою жертву — то есть, если трость упадет в воду, — я не донесу на Журавля, когда мантейон будет спасен, хотя, конечно, ему придется уехать из Вайрона; но мы не отдадим его и наши доказательства гвардейцам — не настучим на него прыгунам, как сказал бы Гагарка. — Он коснулся камня кончиком трости. — Но это было бы чистым суеверием, недостойным авгура. Нет, нам нужно правильное жертвоприношение, предпочтительно в сцилладень, перед Священным Окном, со всеми формальностями.
— Нет резать!
— Не тебя. Сколько раз я должен говорить тебе об этом? Баран или что-нибудь такое. Ты знаешь, Орев, на самом деле есть — или была — гидромантия: совершающий богослужение авгур мог читать волю Сциллы по видам волн. Я чисто случайно предложил ее этой милой женщине в Хузгадо — увидел озеро и подумал о гидромантии, — но я бы не удивился, если бы советник Лемур именно ее имел в виду, когда строил святилище, в которое мы идем. Где-то лет сто назад ее перестали использовать, но в то время, когда святилище строилось, наверняка были живы тысячи людей, которые помнили о ней. Возможно, советник Лемур надеялся возродить ее.
Птица не ответила. Пару минут Шелк стоял, глядя на бушующие волны под собой, потом взглянул на вздыбленные утесы справа.
— Смотри, отсюда можно увидеть святилище. — Он указал тростью. — Мне кажется, что там действительно есть колонны в форме рук Сциллы, которые поддерживают купол. Видишь, какие они волнистые?
— Там муж.
Смутный силуэт двигался вперед и назад в голубоватой полутьме под воздушным халцедоновым куполом Сциллы, потом исчез, когда он (предположительно) встал на колени.
— Ты совершенно прав, — сказал Шелк птице, — так оно и есть. Все это время кто-то шел перед нами. Жаль, что мы не догнали его.
Какое-то время он любовался потусторонней чистотой далекого святилища, потом отвернулся.
— Я думаю, что мы повстречаемся с ним на дороге. Но если нет, мы, вероятно, должны подождать, когда он закончит молиться. Ну, что делать с этой палкой? Должен ли я выбросить ее?
— Нет бросать. — Орев развернул крылья и, похоже, собрался взлететь. — Хранить.
— Хорошо. Мне кажется, моей ноге может стать хуже, прежде чем мы пойдем обратно, так что это мудрый совет.
— Шелк бой.
— Этим, Орев? — Он покрутил тростью. — У меня есть маленький игломет Гиацинт и ее азот, намного более эффективное оружие.
— Бой! — повторила ночная клушица.
— С кем? Тут нет никого.
Орев засвистел, низкая нота, за которой последовала чуть более высокая.
— Это что, «кто знает?» по-птичьи? Ну, только не я. И не ты, Орев, если спросишь меня. Я рад, что принес с собой оружие — патера Росомаха не сможет его найти, хотя, держу пари, сейчас он обыскивает мою комнату; но если бы оно было мое, а не Гиацинт, я, скорее всего, швырнул бы его богине следом за палкой, чтобы Росомаха не нашел его, никогда.
— Плох муж?
— Да, я думаю. — Шелк вернулся на Путь Пилигрима. — Моя догадка, конечно. Но если я должен гадать — а похоже, я должен, — моя догадка состоит в том, что он из того типа людей, которые считают себя хорошими; все знают, что это самый опасный тип людей.
— Следить.
— Буду, — пообещал Шелк, хотя он не был уверен, что имела в виду птица: патеру Росомаха или дорогу, которая здесь шла вдоль края обрыва. — Так что, если я прав, этот патера Росомаха — полная противоположность Гагарке, который является хорошим человеком, хотя и считает себя плохим. Ты заметил это, я знаю.
— Знать.
— Я чувствую, что знаешь. Гагарка помог мне дюжиной разных способов, даже не считая бриллиантовой безделушки. Патера Росомаха был совершенно шокирован и безделушкой, и браслетом, который какой-то вор дал ему. Я даже не могу себе представить, что он сделает или скажет, если найдет азот.
— Муж идти.
— Ты имеешь в виду патеру Росомаха? Ну, хотел бы я каким-то образом уладить дело с ним, но сейчас, кажется, он очень далеко.
— Муж идти, — раздраженно повторил Орев. — Нет молить.
— Идет из святилища, ты имеешь в виду?
Шелк указал тростью.
— Он не мог уйти, если не спрыгнул. Я не вижу никого, а отсюда мне видна вся дорога.
К удивлению Шелка, Орев слетел с плеча и сумел подняться на пару кубитов, прежде чем уселся опять.
— Нет видеть.
— Я совершенно уверен, что ты не можешь видеть его отсюда, — сказал Шелк птице, — но он только что был там. Возможно, ниже святилища есть часовня, врезанная в утес. Дорога поворачивает вглубь и вверх, но даже так мы узнаем об этом через полчаса или даже раньше.
Глава седьмая
Руки Сциллы
— Пускай каждый бог будет с тобой… э… сегодня, патера, — сказал Прилипала, как только протонотарий впустил Росомаху внутрь и закрыл дверь. Необыкновенная благосклонность.
— И пускай они будут с Вашим Высокопреосвященством. — Росомаха поклонился почти до пола. Поклон и традиционные фразы дали ему время в последний раз проверить все то, что он собирался сообщить. — Пусть Девственная Молпа, покровительница дня, Великий Пас, покровитель витка, которому мы обязаны всем тем, чем обладаем, и Жгучая Сцилла, покровительница Нашего Святого Города Вайрона, всегда будут с вами, Ваше Высокопреосвященство, каждый день вашей жизни. — Кланяясь, Росомаха умудрился хлопнуть по карману, содержавшему браслет и письмо.
— Я думаю, — добавил он, выпрямившись, — что Ваше Высокопреосвященство в добром здравии? Что я пришел в подходящий момент?
— Да, да, — сказал ему Прилипала. — Гм… совершенно подходящий. Я, э, рад, действительно рад видеть тебя, патера. Пожалуйста, садись. Что ты узнал… хм… о юном Шелке, э?
Росомаха опустил свое пухлое тело на черное бархатное сидение кресла перед изящным письменным столом Прилипалы.
— У меня было мало времени, чтобы понаблюдать за ним, Ваше Высокопреосвященство. Очень мало. Он ушел из мантейона через несколько минут после моего прихода и все еще не вернулся, когда я, в свою очередь, ушел, чтобы доложить свои наблюдения Вашему Высокопреосвященству. Он не вернется до вечера — так он сказал, — и очень маловероятно, что уже вернулся.
Прилипала кивнул.
— Однако за то короткое время, пока я видел его, он произвел на меня впечатление, Ваше Высокопреосвященство. Очень большое впечатление.
— Я… э… вижу. — Прилипала отклонился назад на стуле и переплел длинные пальцы. — Будет ли удобно для тебя описать эту краткую встречу… э… в деталях, а?
— Как пожелает Ваше Высокопреосвященство. Вскоре после того, как я вошел в четверть, какой-то человек дал мне это. — Патера Росомаха вытащил из кармана браслет и высоко поднял его. Прилипала пожевал губами.
— Я должен добавить, Ваше Высокопреосвященство, что с того времени к дверям мантейона пришло еще несколько других людей. По моему впечатлению — отчетливому впечатлению, Ваше Высокопреосвященство — они пришли с подобными дарами. Но они отказались отдавать их, когда узнали, что Шелка нет.
— Ты… э… надавил на них, патера?
— Насколько осмелился, Ваше Высокопреосвященство. Они не казались людьми того сорта, на которых можно давить.
Прилипала хмыкнул.
— Я хочу сказать, Ваше Высокопреосвященство, что, когда я показал браслет патере Шелку, он дал мне похожий и сказал запереть их обоих в сейф. Бриллиантовый браслет, Ваше Высокопреосвященство. Вместе с ним было еще два человека, мужчина и женщина. Все трое собирались ехать на озеро, как мне кажется. Они что-то такое сказали. — Росомаха извиняюще кашлянул. — Или, возможно, только патера и женщина, Ваше Высокопреосвященство.
— Ты, по-видимому, почувствовал, что этот патера должен быть более осмотрительным. — Прилипала, казалось, ушел еще глубже в стул. — Тем не менее, если ты… хм… не уверен в том, кто были эти двое, ты не можешь очень хорошо, хм, оценить, насколько осмотрительным он мог бы быть. А?
Росомаха поерзал:
— Он называл их Гагарка и Синель, Ваше Высокопреосвященство. Он представил меня им.
— Дай мне посмотреть этот… э… браслет. — Прилипала протянул руку к браслету. — Вряд ли есть… э… необходимость говорить тебе, патера, что ты сам должен быть… э… много более осмотрительным. И в этом случае… э… под
— Да, Ваше Высокопреосвященство.
— Ты должен благодарно и… э… милостиво принимать любые подношения от верующих, патера. — Прилипала поднял браслет так, что тот поймал свет, лившийся из круглого окна за ним, и покачал браслет из стороны в сторону. — Я не… э… желаю слышать никаких оправданий на этот… э… счет. Ты понял меня, патера? Никаких, а?