Джин Вулф – Ночная Сторона Длинного Солнца (страница 63)

Все изменилось, потому что он изменился сам. Когда это произошло? Когда он взобрался на стену Крови? Когда вошел в мантейон, чтобы взять топорик? Давным-давно, когда он влез в окно вместе с другими мальчишками? Или его заколдовала Мукор в своей грязной темной комнате? Если кто-нибудь и мог накладывать заклятия, то только Мукор; она была бесовкой, если бесы вообще существовали. Неужели она пила кровь у бедной Ворсянки?

— Мукор, — прошептал Шелк, — ты здесь? Ты все еще следуешь за мной? — На мгновение ему показалось, что он слышит ответный шепот, как будто ночь зашуршала сухими листьями смоковницы.

Из окна забормотал его голос:

— Вот послушай, что говорят Писания Говорильне-Шелку. Вот топорщится в надежде Ужасный Гиеракс.

— Вот топор, — повторил грубый голос, как будто изображая обнаружение топорика, и Шелк узнал его.

Нет, это сделали не Мукор и его решение взять топорик, и не что-либо в этом роде. Все боги добры, но, быть может, непостижимый Внешний добр каким-то темным образом? Как Гагарка, или как Гагарка мог быть? Внезапно Шелк вспомнил виток вне Витка, неизмеримый виток Внешнего, лежавший под его ногами. Такой темный.

Тем не менее освещенный плававшими в воздухе пылинками.

Шелк опустил руку в карман, нащупал игломет, открыл дверь дома и вошел внутрь.