Джин Вулф – Исход из Длинного Солнца (страница 86)
— Нет речь, — каркнул Орев.
— Я собиралась рассказать тебе, что случилось потом, но лучше помолчу. Она этого не хочет, и, могет быть, она права. Только она очень быстро выучила урок. Она должна была, иначе ее бы замочили. Через пару дней я увидела, как какая-то девица толкнула ее, и Ги повернулась к ней и приложила ее стулом. Многие из девчонок видели это, и ее оставили в покое. Хочешь что-то спросить?
— Нет, — ответил Шелк.
— Я вроде как подумала, что хочешь — хочешь узнать, не вцеплялись ли мы с Ги друг другу в волосы.
Гиацинт покачала головой.
— Могет быть, так бы и было, если бы я могла носить ее платья. Или она мои. Но мы точно не корешились — я бы соврала, если бы сказала так. Кроме того, она была у Орхидеи не шибко долго. Не могу сказать, что я вот так уж любила ее, но было кое-что, что мне в ней нравилось. Как-то раз я рассказала тебе об этом.
— Сидя в беседке с виноградом около твоего мантейона, патера, — заметил Гагарка. — Я там был.
— Да, помню, — кивнул Шелк. — Я могу повторить твои слова, Синель, почти слово в слово, и не потому, что у меня замечательная память — просто Гиацинт очень важна для меня.
Он повернулся к приборной доске и усеянному облаками небу, потом посмотрел на Гагарку:
— Как одолжение, не можешь ли ты привести Скиахана?
— Точняк. — Гагарка встал. — Только мы с тобой должны поговорить об этих моторах, сечешь? Объясни мне, что ты с ними сделал, и не потеряем ли мы остальные.
— Я приведу его, — сказала Гиацинт и вылетела из кокпита раньше, чем Шелк сумел остановить ее.
Синель наклонилась к Шелку:
— Она считает, что ты должен гордиться ей. И я.
Он кивнул.
— Только ты — нет, и ее это ранит. Во время вашей первой встречи у нее был азот, так что тебе пришлось сигать в окно. Это правда? Мне об этом рассказала Моли.
— Это было ужасно, — признался Шелк и вытер лицо подолом сутаны, хотя и не вспотел. — Азот прорезал каменный подоконник. Не верю, что когда-нибудь это забуду.
— И после этого ты решил, что она какая-нибудь деревенская девчонка, патера? — спросил Гагарка.
— Нет. Конечно, нет. Я в точности знал, кто она такая.
Он молчал, пока в кокпите не появился Скиахан, который, поклонившись, спросил:
— Вы хотите поговорить со мной, кальде Шелк?
— Да. Вы летали на похожем воздушном корабле?
— Никогда. Я много раз летал при помощи крыльев, но у нас, Экипажа, нет ничего похожего, за исключением самого
— Понимаю. Но все равно вы знаете очень много о восходящих и нисходящих потоках, и о штормах; больше, чем я когда-нибудь узнаю. Я вел этот дирижабль с тех пор, как вихрь, посланный нам Молпой — или Внешним, как я предпочитаю верить, — вернул нас в воздух. Сейчас я хочу на некоторое время уйти. Вы можете занять мое место? Я буду исключительно благодарен.
Летун энергично кивнул:
— О, да! Спасибо, кальде Шелк. Большое-большое спасибо!
— Тогда садитесь здесь. — Шелк встал, и Скиахан скользнул на его место. — Здесь нет поводьев, нет и руля, который надо поворачивать, как в поплавке. Дирижабль управляется моторами. Вы понимаете?
Скиахан кивнул, и Гагарка прочистил горло.
— Западный ветер несет нас к Главному компьютеру. Мы могли бы лететь быстрее, но было бы разумно сохранить горючее. Вот эти циферблаты показывают скорость вращения всех восьми моторов; как видите, четыре больше не работают.
Шелк, так быстро, как только мог, обрисовал функции всех рычагов и кнопок на доске. Наконец летун, похоже, все понял, и Шелк повернулся к Гагарке:
— Ты хотел знать, что я сделал с моторами. Очень мало, на самом деле. Я взобрался в покрытое тканью тело дирижабля.
— Точняк, — сказал Гагарка. — Я знал, что ты должен был.
— Большую часть места — громадного! — занимают ряды огромных баллонов. Еще там есть бамбуковые дорожки и деревянные балки.
— Я был на одной.
— Да, конечно; ты должен был быть там во время сражения. Но я хочу сказать, что там еще были баки и шланги. Я нашел зажим, совсем простой, какой мог бы использовать плотник.
Шелк замолчал и взглянул на птицу, сидевшую на его плече.
— Вот тогда меня и нашел Орев; я только что подобрал зажим. Не имеет значения. Я поставил его на шланг, предположительно для горючего, и пережал шланг так сильно, как только смог. Очень сомневаюсь, что это полностью остановило поступление горючего, но должно было очень значительно уменьшить поток. Это место совсем нетрудно найти, если знаешь, что искать.
Гагарка потер подбородок:
— Мне так не кажется.
— Я должен сказать тебе — чтобы успокоить свою совесть, — что я солгал майору Хадаль, или почти солгал. Она спросила, могу ли я починить моторы; я ответил, совершенно честно, что не могу. О починке говорят тогда, когда вещь сломана. Но, насколько я понимаю, моторы не сломаны; вот если бы они были, у меня не было бы и тени мысли, как их можно починить — таким образом, я совершенно правдиво ответил, что это не в моих силах. Так что я не обманул ее, хотя, безусловно, намеревался. Если бы я сказал, что их легко привести в движение, она бы приказала меня бить до тех пор, пока я бы не объяснил, как.
Скиахан, не поворачиваясь к ним, энергично кивнул.
— Я попрошу патеру Наковальня, чтобы он исповедовал меня сегодня вечером. А сейчас вы не извините меня? Я… я бы очень хотел побыть в одиночестве.
Когда Шелк вышел из кокпита, Гагарка сказал его спине:
— Пусть патера расскажет тебе, как он зачаровал карабин.
Хлипкая дверь из полотна, натянутого на бамбуковую раму, отделяла кокпит от узкого прохода, в который выходили занавешенные зелеными занавесками каюты. Услышав знакомый голос, Шелк откинул занавеску справа от себя.
Скудная мебель — койка, маленький стол и стул — полностью заполняла каюту; Крапива сидела на стуле, держа игломет, и Саба, лежавшая на койке, улыбнулась ему так, что у Шелка защемило сердце.
— Бедн дев, — пробормотал Орев.
Шелк начертал в воздухе знак сложения:
— Будьте благословлены вы, генерал Саба, самым святым Именем Паса, Отца богов, а также его Супруги, Извилистой Ехидны, а также именами их Сыновей и Дочерей, именем Всевидящего Внешнего и именами всех прочих богов, сегодня и навсегда. Так говорю я, Шелк, во имя их самого прекрасного ребенка, Стальной Сфингс, Богини Мужества и Храбрости, Саблезубой Сфингс, радостной и славной покровительницы генерала Саба и ее родного города.
— Спасибо вам, кальде. Я-то думала, что вы пришли позлорадствовать.
Крапива покачала головой:
— Вы его не знаете.
— Я пришел — или, по меньшей мере, я ушел из кокпита, — чтобы убежать от своих друзей, — сказал Шелк Сабе. — Я просто вышел за дверь, услышал вас и заглянул внутрь. «Когда ни наши друзья, ни наши боги не портят наших планов, мы портим их сами». Эту фразу я прочитал, когда был мальчиком, и с тех пор убедился на собственном опыте, насколько она верна.
— Она рассказывала мне о Тривигаунте, кальде, — сказала Крапива. — Я бы не хотела в нем жить, но очень хотела бы посмотреть на него.
— Наша страсть — башни, — улыбнулась Саба. — Мы говорим так, потому что строим очень хорошие, но, может быть, мы строим такие хорошие потому, что строим их так много. Башни, побелка и широкие чистые улицы. Ваш город выглядит, — она замолчала, в поисках подходящего слова, — приземистым, как лагерь. Приземистым и грязным. Я знаю, что вы любите его, но для нас он выглядит именно таким.
Шелк кивнул:
— Я понимаю. Я считаю, что внутри домов у нас чисто, по большей части; но на улицах действительно грязно, как вы и сказали. Я пытался как-то исправить это, а также еще многое другое, когда меня арестовали.
— Не я, — сказала ему Саба. — Этот приказ отдала не я.
— Я и не думал, что вы.
— Но вы вступили в переговоры с врагом, не известив нас. Если… — Голос Сабы сорвался, и Орев сочувственно каркнул.
— У нас всех есть свои печали. — Шелк разрешил зеленой занавеске опуститься. — Я не прошу вас смягчить мои, но, быть может, я в состоянии облегчить ваши. И я попытаюсь. Что вы собирались сказать?
— Я начала говорить, что дома попытаюсь замолвить за вас слово, вот и все. Как только мы вернем себе корабль, мы захватим вас в плен. Даже если Сиюф еще не правит вашим городом, она будет, и очень скоро. — Саба холодно хихикнула. — Потом я вспомнила свое положение. Я забыла о нем, разговаривая с этой девочкой. Я — сошедший с ума генерал, который направил дирижабль на восток вместо того, чтобы лететь домой. Хадаль сказала чиновникам из Военного министерства, что я сошла с ума. Они решили, что я предательница и она покрывает меня.
— Вы вовсе не сошли с ума, — сказал ей Шелк. — В вас вселялась Мукор, по моей просьбе. Она одержала вас во время ужина в моем дворце. Остальные должны были сказать вам об этом — особенно майор Хадаль, потому что она подчиняется непосредственно вам.
— Не хочу и слышать эту чушь. Хадаль вы тоже взяли в плен?
Шелк потряс головой.