Джин Вулф – Исход из Длинного Солнца (страница 4)
«Мне нужны мои очки, — подумал он. — Мои старые добрые очки, которые я никак не могу вернуть обратно. Или новые».
Орев порхнул на его плечо.
— Добр Шелк!
— Безумный Шелк, — сказал он птице. — Сошедший с ума, глупый Шелк. Я принял за нее другую женщину.
— Нет видеть.
— В точности моя мысль. Несколько раз мне снилось, что моя мать жива. Я тебе рассказывал об этом?
Орев свистнул.
— Я верил в это еще минуту или две после пробуждения, и был так счастлив. Нечто подобное и произошло сейчас. — Перегнувшись через правую сторону носилок, он обратился к главе носильщиков: — Не надо идти так быстро. Вы себя загоните.
Мужчина усмехнулся и покачал головой.
Шелк вернулся на место. Скорость только возросла. Нет сомнений, для носильщиков это вопрос чести — когда несешь кальде, надо бежать. Иначе обычные люди, не обладающие привилегией нести носилки кальде, могут подумать, что это самое обыкновенное поручение. Что, конечно, совсем не так; если бы поручение было обыкновенным, тогда и носильщики были бы обыкновенными.
— Я послал на ее поиски двадцать гвардейцев, — сказал он Ореву. — Это недостаточно, поскольку они не нашли ее, но это все, что мы смогли выделить, учитывая Четвертую бригаду, удерживающую северную часть города, и Аюнтамьенто в туннелях.
Услышав о туннелях, Орев несчастливо каркнул.
Несшиеся полным аллюром носилки закачались, вильнули и повернули с Солнечной улицы на Ламповую.
— Музыкальная улица, — сказал Шелк, высунувшись наружу. — Мне кажется, что я ясно выразился. Восточный квартал.
Голова главы носильщиков качнулась, как и раньше.
— Если ее не могут найти двадцать гвардейцев, Орев, то, безусловно, не могу и я; и прошлой ночью я не нашел. Мы не смогли, должен я сказать. Так что нам нужна помощь, и я могу придумать три места — нет, четыре, — где мы можем найти ее. Сегодня мы попытаемся посетить их все. Большая часть пожаров потушена, и на самом деле майтера Мята и Узик сражаются с ними лучше без меня; так что, хотя врач и говорит, что я должен лежать в кровати и мне нельзя уделить даже минуту своим личным делам, я собираюсь потратить на поиски столько часов, сколько необходимо.
Вильнув, как и раньше, носилки повернули на еще более узкую улицу, которую Шелк не узнал.
— Боюсь, что все это — дело рук богов. Я не доверяю им — даже Внешнему, который, кажется, доверяет мне, — но, похоже, сейчас они смеются над нами.
— Найти дев?
Шелку больше не хотелось говорить, но клокочущие эмоции вытолкнули слова наружу:
— Что он
Но Шелк, кальде Вайрона, их не заметил.
— И это кухня? — Майтера Мята с удивлением огляделась. Таких больших она еще не видела.
— Есть и, э, другие, — рискнул сказать Прилипала. — Все еще целая, а? Точно так же, хм, неосвященная Саблезубой Сфингс.
— Мне она кажется уютной, — заявил Потто. — С одной стороны, здесь есть еда, хотя ваши войска, мой дорогой юный генерал, утащили почти все. Мне нравится еда, хотя я и не могу ее есть. С другой стороны, я хороший хозяин и стремлюсь создать уют для своих гостей, а эту кухню легко обогреть. Взгляните на эту благородную печь и наполненный до краев ящик с дровами. Я, к счастью, не боюсь сквозняков, но вам от них может не поздоровиться. И я решил позаботиться о вашем удобстве. Остальные комнаты прекрасны, но, увы, холодны. А здесь вам будет тепло; более того, я сделаю вам чай и даже суп. — Он хихикнул. — Все солидные добродетели старой няни. Кроме того, здесь много острых ножей, а это всегда воодушевляет меня.
— Вы не можете быть здесь один, — сказала майтера Мята.
Потто усмехнулся:
— А если бы я был, вы бы напали на меня?
— Конечно, нет.
— У вас есть знаменитый азот, данный вам Шелком. Но я не собираюсь обыскивать вас.
— Я оставила его полковнику Бизону. Если бы, после предложения мира, я пришла вооруженная, вы бы имели право убить меня.
— Я в любом случае имею такое право, — сказал ей Потто. Он подобрал полено и переломил его руками. — Законы войны защищают армии и их вспомогательные части. Но у нас не война, а мятеж, бунт, и у бунтовщиков нет права на защиту. Патера знает, что это — чистая правда. Посмотрите на его лицо.
— Я… э… рассчитываю на свою одежду.
— Вы можете. Вы не сражались, так что имеете право. Зато генерал сражалась и его не имеет. Все очень просто.
Никто не ответил, и Потто добавил:
— Что касается одежды, я забыл сказать, что законы применимы только к солдатам и тем членам вспомогательных частей, которые носят мундиры своих городов, например к людям генерала Саба. Но не к вам, мой дорогой генерал. Вывод: пока действует перемирие, я не могу использовать насилие по отношению к вашей армии, зато я могу, если захочу, сломать вам обе ноги и даже свернуть вашу нежную шейку. Садитесь вот за этот маленький уютный столик. Я разведу огонь и поставлю чайник.
Они сели; Прилипала подобрал роскошную мантию, закрывавшую его ноги, а майтера Мята устроилась так, как привыкла сидеть в киновии — изящные руки сложены на коленях, голова опущена.
Потто наполнил дровами топочный ящик одной из плит и ударил по тонкой лучинке. Вспыхнуло пламя, но не на конце, а по всей длине. Потом он бросил лучинку в ящик, который, со злым железным скрежетом, запихнул на место.
— Он, хм, интригует, стараясь разделить нас, — прошептал Прилипала. — Э… уважает? Элементарная военная хитрость, генерал. Я, хм, останусь верным вам, а? Если вы думаете… э… аналогично…
— Майтера. Называйте меня «майтера», Ваше Высокопреосвященство, когда мы одни.
— Конечно. Конечно!
Тем временем Потто наполнял водой чайник.
— У меня острый слух, — сказал он, не поворачивая головы. — Не говорите, что я не предупреждал вас.
Майтера Мята посмотрела на него:
— Тогда я не буду повышать голос. Вы действительно советник Потто? Мы пришли на переговоры с Аюнтамьенто, а не с первым встречным. Если вы Потто, то чье тело лежит там?
— Да. — Потто поставил чайник на плиту. — Мое. Есть еще вопросы?
— Безусловно. Вы хотите остановить кровопролитие?
— Именно это беспокоит вас, не правда ли? — Он подтянул к себе прочный стул и сел, так тяжело, что пол содрогнулся.
— Смотреть, как хорошие и храбрые труперы умирают? Видеть, как тот, кто несколько секунд назад стремился выполнить мой приказ, корчится и истекает кровью? Да, беспокоит!
— Да, но не меня, и я не понимаю, почему это должно беспокоить вас. Лично я вообще никогда не беспокоюсь. Назовите это талантом. Есть люди, которые могут весь вечер слушать музыку, потом прийти домой и записать все это, а есть другие, которые могут бежать быстрее и дольше, чем лошадь. Вы знаете об этом? Я обладаю менее впечатляющим талантом, хотя он и приносит мне успех. Я не чувствую боль — вообще не чувствую. Не то ли это, что вы называете тавтологией? Именно этому научила меня жизнь. Даю вам идею, бесплатно.
Прилипала кивнул, его длинное лицо вытянулось еще больше:
— Я, хм, удостоверяю, что такое можно отнести к этой… э… категории.
— Советник.
— Почему… э… действительно. Я не, хм, намеревался…
— Спасибо. Я единственный член Аюнтамьенто, который пробил себе дорогу в совет, или которому пришлось. Вы знаете об этом, кто-нибудь из вас?
Майтера Мята покачала головой.
— Мы все родственники, как вы можете сами увидеть по нашим именам. Лори и Лемур были братьями. Лемур мертв. Вам не нужно изображать удивление, я знаю, что вы знаете. Он набил Аюнтамьенто родственниками еще до того, как этот патера родился. Я пришел к нему. Обратился прямо и честно. Он из вежливости принял в Аюнтамьенто Галаго, еще одного троюродного брата. Я был много ближе и сказал ему об этом. Он ответил, что подумает над моим советом. Неделю спустя — происходило всякое, ничего серьезного — он попытался убить меня. Я позаботился о том, чтобы на обед нам подали мясо убийцы, а на десерт его голову в лимонном шербете. Лемур отставил блюдо в сторону, а я зачерпнул пальцами немного шербета и съел. На следующий день я принес присягу. Советник Потто. Мои кузены скоро обнаружили, что я очень полезный друг, а не докучливый родственник.
Майтера Мята кивнула:
— Вы очень гордились тем, что были так полезны, как и любой, кто хочет быть полезным. А теперь у вас есть возможность сослужить огромную службу всему городу.
— Мы, э, пришли сюда с добрыми намерениями, — вмешался Прилипала. — Генерал пришла безоружной. Мне моя… э… профессия запрещает носить оружие. Так я, по меньшей мере, считаю, хотя наш кальде думает иначе. Я спрашиваю вас, советник, или кто бы вы… э… ни были. Мы посредники? Или, хм, пленники?
— Хотите уйти до того, как чай будет готов? — Потто указал на дверь. — Прошу, попробуйте, патера.
— Мой долг, хм, ограничивает меня.
— Тогда вы пленник, но не мой. Дорогой юный генерал Мята, не хотите ли знать, каким образом я ухитряюсь быть живым в кухне и мертвым в гостиной?
— Вас двое, совершенно очевидно. — Майтера Мята вынула из кармана большие деревянные четки и пробежала по ним пальцами; их знакомая форма успокаивала.
— Нет, только один, и этот один не здесь и не там. Когда мы состарились, кузен Долгопят сделал нам новые тела из хэмов. Лемур получил первым, а потом, когда потребовалось, все остальные; так что сейчас мы работаем из кроватей. Я не могу наслаждаться пищей, но я ем. Как раз сейчас я получаю еду внутривенно.