Джин Вулф – Исход из Длинного Солнца (страница 32)

— Понимаю. А два пальца меди смогут остановить пулю из карабина?

— Нет стрелять, — посоветовал Орев, сидевший на плече у Синель.

— Зависит, кальде. Как далеко находится стрелок? Большая разница. И угол, под которым ударяет пуля. Если девяносто градусов, может пробить, если трупер стоит близко. Я знаю, что такое случается. Однако у талоса есть свои винтовки, и, если у него достаточно патронов, скорее всего, он убьет любого вражеского трупера, оказавшегося достаточно близко.

Синель ухмыльнулась:

— И я бы так сказала!

— Кроме того, мы обнаружили, — продолжал Ласточка, — что трупер крайне редко стреляет в голову. Грудная броня и передняя броня живота — намного бо́льшие цели, но они сделаны из стали. Я покажу вам несколько в сварочном цеху.

— Пуля пробивает их?

Ласточка покачал головой:

— Никогда не слышал, чтобы такое происходило. Я не говорю, что этого не может быть, и хотел бы провести несколько испытаний. Но это было бы крайне необычно, если бы вообще произошло.

Шелк повернулся к Синель:

— Ты и Гагарка ехали на спине талоса, когда повстречали в туннеле несколько солдат Аюнтамьенто. Ты рассказывала мне об этом.

Она кивнула:

— С нами были и патера Наковальня, патера. И Орев.

— А позже к вам присоединился один из раненых солдат?

Синель опять кивнула:

— Талос остановился и стал стрелять, мне кажется, именно поэтому он и остановился, и тут Гагарка напустился на патеру, дескать, почему ты не приносишь мертвым Прощение Паса. Сзади нас было полно мертвых. В этом туннеле были огоньки, и некоторые из мертвых горели.

— Понимаю.

— Патера так и сделал. Он спрыгнул с талоса. Гагарка… он не мог поверить в это. Потом талос увидел, что произошло, и сказал патере вернуться, а тот и говорит: «Только если ты возьмешь и этого солдата». Это был Кремни, позже мы узнали его имя.

— Но ведь этого милого талоса, на котором вы ехали, убили, не так ли, дорогая? — спросила майтера Мрамор. — Мне кажется, ты рассказывала мне о его смерти и о том, как святой авгур, с которым вы ехали, принес ему Прощение.

Шелк кивнул:

— Вот об этом я хочу услышать поподробнее, Синель. Как убили талоса? Куда попала пуля?

— Не думаю, что его вообще застрелили из карабина, патера. Кремни сказал, что это была граната. Некоторые из солдат имели гранатометы — у меня самой был один, — и они стреляли из них.

— Вы должны извинить мне мое невежество, — чтобы уменьшить боль в щиколотке, Шелк вернулся к горнилу и сел на его край, — но я не знаком с этими понятиями. Какая разница между гранатометом и гранатой?

— Гранатомет стреляет гранатами, кальде.

— Совершенно точно. Как карабин стреляет пулями. Может быть, гранатомет надо называть ружьем для гранат, но так никто не делает.

— У тебя был такой, Синель? Где он сейчас?

— Не знаю. Кремни забрал его, чтобы стрелять по птеротруперам Тривигаунта. Пока мы с Гагаркой были в яме, налетели все эти труперы из Тривигаунта, а ты что-то говорил нам из поплавка, висевшего в воздухе. Кто-то заорал, что надо вернуться в туннель, и мне показалось, что это хорошая мысль.

— Гранату нельзя равнять с пулей, кальде, — сказал Ласточка. — Пуля — тяжелый металлический цилиндр, вот и все. Она ударяет в цель намного сильнее, чем игла или камень из пращи, но только потому, что она тяжелее иглы и летит намного быстрее камня. Гранаты несут в себе заряд взрывчатки, и это позволяет им причинить намного большие повреждения.

— И еще гранаты тяжелее, — сказала Синель Шелку. — Я видела, как труперы несут сорок или пятьдесят пуль…

— Патронов, — поправил ее Ласточка.

— Не имеет значения. У них была специальная полотняная сумка, и они шли довольно быстро. Я думаю, что если нагрузить на трупера сорок-пятьдесят гранат, он вообще не сможет встать. Когда я нашла мой гранатомет, он был милым и легким, но когда Кремни помог его зарядить, он стал по-настоящему тяжелым.

— Директор Ласточка.

— Да, кальде?

— Вы упомянули деталь, которая называется грудной броней. Мне кажется, что она покрывает то, что я называю грудью талоса.

— Вы совершенно правы, кальде.

— Судя по словам Синель, солдат, подружившийся с патерой Наковальня, считает, что талоса убили одной из этих штук — гранатой, выпущенной из гранатомета. Я правильно сформулировал?

Ласточка кивнул, и Синель подтвердила:

— Так оно и есть, патера.

— Но если я правильно понял, в момент выстрела он сидел на спине у талоса. Откуда он знает?

Ласточка коснулся пальцами подбородка.

— Он ведь выжил, верно? Ведь он, как сказала эта юная дама, позже забрал у нее гранатомет. Если у него была возможность осмотреть талоса после этого…

— Муж видеть, — уверенно заявил Орев. — Сталь муж.

— В таком случае, кальде, ему было совсем не трудно определить, нанесена ли рана гранатой или пулей.

Шелк опять кивнул, главным образом самому себе:

— Синель, рана была на лице? Ты помнишь?

Она покачала головой:

— Позже он разговаривал с нами. Я не уверена, но вроде бы ниже.

Шелк встал:

— Вы упомянули сварочный цех, директор. Я бы хотел увидеть его — и прошу вас об этом одолжении. Мы можем пойти туда?

Когда они вышли наружу, отставший Шелк спросил Мукор:

— Ты сказала нам, что можешь летать в дождь, — он с запозданием раскрыл зонтик, — но они не могут. Под «они» ты имела в виду летунов?

Она только посмотрела на него.

— Быть может, именно поэтому дождь идет только после того, как они улетают? Быть может, они каким-то образом мешают ему, когда находятся прямо под тучами?

— Ответь ему, дорогая, — подбодрила ее майтера Мрамор, но Мукор не сказала ни слова.

— Хотел бы я лучшей погоды для вашего визита, кальде, — заметил Ласточка, пока они, расплескивая лужи, шли по изрезанной колеями дорожке между мокрыми деревянными зданиями, которые вполне могли быть сараями, — но я слышал, что фермерам отчаянно нужен дождь.

Шелк не сумел сдержать улыбку:

— Они настолько отчаянно нуждаются в нем, что его вид и шелест капель наполняют мое сердце радостью. Все время, пока мы были в литейном цеху, я слышал его, и даже самая прекрасная музыка витка не могла бы и наполовину так растрогать меня. Не думаю, что Синель или майтере он нравится — и я точно знаю, что Ореву он не нравится, и я беспокоюсь о Мукор с ее слабым здоровьем; но я скорее пойду под ним, чем под самым ясным солнечным светом.

Ласточка открыл дверь другого ветхого здания, из которого немедленно вырвался клуб едкого дыма; они увидели большой и грязный полотняный экран.

— Работа в литейке довольно кустарная, кальде. В старину знали много такого, чего мы не знаем — и я провел хорошую часть жизни, пытаясь узнать их секреты. То, что я покажу вам сейчас, ближе к тому, что мы бы увидели на витке Короткого солнца. Но сначала я должен предостеречь вас. Вы не можете увидеть процесс. Другими словами, синий сварочный огонь. Слишком яркий свет. Вы можете ослепнуть.

Шелк стряхнул воду с зонтика:

— Кузнецы соединяют железо, нагревая и стуча по нему. Когда-то, мальчиком, я наблюдал за этим. И не ослеп, значит, здесь должен быть совсем другой процесс.

Синель отбросила назад мокрые малиновые кудри:

— Надо позаботиться, чтобы и Орев не увидел его, патера.

— Безусловно. — И, специально для Ласточки, Шелк многозначительно добавил: — Временами мы все видим вещи, которые не должны. Даже птицы.

Ласточка мигнул и перестал изучать мокрое платье Синель.