Джин Вулф – Исход из Длинного Солнца (страница 29)

— Следуйте за мной, кальде.

— Есть дождь, — пробормотал Орев.

— Он прав, — заметил Шелк, пока они шли. — Не можем ли мы позаимствовать зонтики? Иначе мы вымокнем, если нам надо будет пройти между этими зданиями, а похоже, придется.

— Я принесу несколько, пока вы говорите с директором, — пообещал охранник; он быстрым шагом прошел вперед и открыл дверь кирпичного здания, почти не отличавшегося от скромного дома.

— Мы можем подождать снаружи, — сказала Синель Шелку. — Я имею в виду в коридоре или где-нибудь еще, где нет дождя.

Он покачал головой и вошел в приемную, почти всю занятую женщиной, слишком большой для нее. Она улыбнулась:

— Пожалуйста, заходите внутрь, кальде.

— А нам хватит стульев? Нас четверо.

— Три стула и скамья со спинкой и подлокотниками, — сказал им невысокий, начинающий лысеть мужчина, сидевший в следующей комнате. — Входите! — Он протянул руку. — Меня зовут Ласточка, кальде. — Шелк потряс руку и представил майтеру Мрамор, Мукор и Синель.

Ласточка кивнул, все еще улыбаясь:

— Дамы, кальде, садитесь, пожалуйста. Я слышал, что вы хромаете, и я вижу, что вы действительно хромаете. — Он закрыл дверь. — Все только и передают всякие пикантные подробности о вас. Вы хромаете, у вас есть эта ручная птица, вы предсказали падение Аюнтамьенто… Я уверен, что вы слышали все это.

Шелк сел в кожаное кресло около стола Ласточки.

— И сейчас вы удивляетесь, видя, насколько я молод, и хотели бы узнать, сколько мне лет.

— Ну, это не мое дело, кальде.

— Мне двадцать три. А вам должно быть, — он посмотрел на ладони Ласточки, — больше сорока. Сорок пять или сорок шесть. Я прав?

— Я очень рад, кальде, что вы ошиблись. Мне сорок три.

— В точности на двадцать лет старше меня. Наверняка вы думаете, что я слишком молод и неопытен, чтобы возглавлять правительство города. Так оно и есть, и я это понимаю. Я должен полагаться на мнение более опытных людей. Это одна из причин, по которой я привез с собой майтеру Мрамор; и именно поэтому я разговариваю с вами, старшим человеком, имеющим опыт, которого у меня нет, но которым мне нужно воспользоваться.

— Буду счастлив помочь вам всем, чем могу, кальде. Хотите что-нибудь перед тем, как мы начнем? Кофе, вино, чай? Или для юных дам? Ромашка может нам принести.

Синель покачала головой.

— Нет, спасибо, — сказал Шелк. — Вы производите талосов?

— Да. Это наш бизнес, единственный бизнес.

Орев предложил свое мнение о талосах:

— Плох вещь!

— Тише ты, глупая птица. — Шелк отклонился на спинку кресла, соединив кончики пальцев. — Я ничего не понимаю в любом бизнесе, а этот должен быть удивительным.

— Не для меня, — улыбнулся Ласточка. — Я вырос в нем, работая в наших мастерских. Но вы правы, он — уникальный. Вот слово, которое мы любим использовать. Называйте это саморекламой, если хотите, но оно подходит.

— Потому что талос — личность, — продолжал Шелк, — как по закону, так и по сути. Несколько дней назад я был на берегу озера; там есть мастерские, в которых шлюпочные мастера строят рыбачьи лодки. Когда лодка готова, рыбаки рисуют на ней глаза и называют «она». И еще они дают ей имя.

Ласточка кивнул.

— Каждая лодка имеет свой характер, как и этот стул. Он удобный, твердый, коричневый и так далее. Лодка может охотно или неохотно ходить под парусом, может быть устойчивой или склонной рыскать. Но она — не личность.

Майтера Мрамор прочистила горло, как будто поскоблила заржавленную сковородку:

— Ты собираешься спросить, как они могут создать талоса с определенным характером, патера? Не думаю, что они на самом деле могут. Я никогда…

— Продолжай, майтера.

— Я никогда не строила ребенка. С мужчиной, ты понимаешь. Но… насколько я понимаю, мы тоже не сможем. Мы сделаем все возможное, дадим ребенку все преимущества, какие возможно. Но что из этого получится — дело богов. Воспитывающей Молпы и Лорда Паса, главным образом.

Ласточка опять кивнул:

— Это одно и то же, майтера. Неспециалист считает, что все талосы одинаковы. И только потому, что для него их голоса всегда звучат одинаково. Но когда ты немного поговоришь с ними, ты поймешь, что они даже говорят по-разному, хотя их голоса звучат как у остальных талосов. Если говорить об изобретательности или честности, таком типе вещей, они могут очень сильно отличаться. Как вы и сказали, это зависит от духа, который они получили от богов.

— Они все скучные, — сказала ему Мукор; директор, казалось, хотел ответить, но, встретив ее мертвенный взгляд, отвел глаза.

— Есть и другое различие, и я хочу о нем спросить, — вклинился Шелк. — Я имею в виду различие между талосами и лодками, или любыми другими предметами, сделанными людьми. Если я отправлюсь на берег Лимны с бумажником, полным карт, я могу купить лодку; и как только я заплачу за нее, она будет моей. Я могу поплыть на ней или оставить ее привязанной к пирсу. Я могу сжечь или потопить ее, если захочу, или подарить майтере, Синель или любому другому человеку. Но талос — личность, и я бы предположил, что в городах, где рабство узаконено, любой с достаточным количеством денег может пойти на фабрику вроде вашей и заказать себе талоса…

— Вы можете сделать это и здесь, кальде, — прервал его Ласточка.

— А. Это интересно.

— Хорош вещь? — поинтересовался Орев.

— Мне кажется, — сказала майтера Мрамор, — что все твои слова, патера, применимы и ко мне. Мной никто не владеет. Я уверена, что всегда была свободной и, тем не менее, делала то, что мне говорили. И все еще делаю, по большей части. Я уважаю власть, и, когда была моложе, мне даже в голову не приходило сомневаться в ней. — Она выглядела задумавшейся — голова опущена вниз и склонена влево.

— Речь счас, — подбодрил ее Орев.

— Большинство био… ты действительно хочешь услышать это, патера? Я могу рассказать тебе позже, если хочешь.

— Конечно, хочу. Расскажи сейчас.

— Я просто собираюсь сказать, что большинство био-детей тоже такие. Я не имею в виду, что плохих детей нет, хотя глупые люди говорят такое, и только потому, что это заставляет их чувствовать себя добродетельными. Но их действительно очень мало. Я долго учила детей, и большинством из них можно управлять при помощи очень маленьких наказаний и нескольких слов похвалы. — Она замолчала, подняла голову и выпрямила плечи. — Как и большинством взрослых. Не так легко, но и не намного труднее.

— Она права, кальде, — хихикнул Ласточка. — Я — босс почти двух сотен рабочих, и все, что требуется: сделать хороший втык, время от времени, или погладить по спинке за хорошую работу. Иногда, не очень часто, ловим тех, кто не работает или крадет инструменты или еще что-то в этом роде, и мы выгоняем таких. Но это случается достаточно редко.

— Я подумала об Известняке, патера.

Шелк кивнул, заметив, что туча, угрожавшая дождем, пролила первые большие капли; дождь, постепенно усиливаясь, неуверенно заколотил по оконному стеклу.

— Известняк вообще не получает зарплаты. Я говорила тебе.

Ласточка поднял бровь:

— Черные механики, майтера? Звучит очень похоже.

— Я не знаю. Даже не подумала об этом. Просто я хотела сказать, что Известняк выглядит как крайний случай… покладистости. Мне кажется, вы бы назвали это именно так…

Оставшаяся рука майтеры Мрамор еще крепче сжала ручку маленькой корзины, лежавшей у нее на коленях.

— И если вы можете использовать покладистость, чтобы управлять другими так, как вы это делаете, директор — немного денег, наказаний и похвал, — тогда, мне кажется, людям вроде вас вообще не нужны рабы, не считая подачки для их эго. Я знаю, что выразилась оскорбительно, но, мне кажется, вы поняли, что я имею в виду. Что касается черных механиков, разве они вообще существуют? По большей части легенда, я бы сказала. Но я знаю, что в прошлом кое-кто практиковал черное искусство.

— По-моему, немного еще осталось, майтера. В нашем деле мы много чего слышим, и это — одно из того, что мы слышим. — Ласточка повернулся к Шелку. — Я человек прямой, кальде, и хочу спросить вас напрямик. Вы хотите заказать нового талоса для гвардии? Именно поэтому вы здесь?

— Я думаю об этом, — признался Шелк. — Несколько, возможно.

— Хорошо, — улыбнулся Ласточка. — Очень хорошо! Очень рад услышать. Я говорил нашим людям, что эти беспорядки наверняка принесут нам новые заказы, и очень рад, что оказался прав. Но вы, наверняка, спрашиваете себя, почему вы должны платить за что-то, чем город не может обладать, верно?

— Да. И как я могу быть уверен, что талосы, за которых заплатит Вайрон, будут верными и послушными.

— Хороший вопрос. — Ласточка пододвинул свой стул поближе к рабочему столу и оперся на него локтями. — Во-первых, если вы хотите абсолютных гарантий, я не могу дать вам их. И никто не может. Мне рассказали, что в Вике есть завод, где заказчикам говорят так, но они нагло врут. Предположим, вы пришли в лодочную мастерскую в Лимне. Разве люди, которые строят лодки, могут дать вам железную гарантию, что любая лодка, которую они построят, никогда не утонет или не перевернется? При любых обстоятельствах?

— Очень сомневаюсь.

— Как и я. Но если они так сделают, они соврут точно так же, как те ребята из Вика. Вот гарантии, которые предлагаем мы. Если один из наших талосов предаст ваши интересы или не выполнит законный приказ в течение первых двух лет использования, мы вернем вам всю сумму, которую вы за него заплатили. Когда я говорю «вы», я имею в виду город. Если это произойдет на третий год, мы вернем вам три четверти. На четвертый — половину, на следующий — четверть.