Джин Вулф – Исход из Длинного Солнца (страница 11)
— Привет, майтера. Что случилось с твоей кистью?
— Как хорошо, что ты спросила! — Она продемонстрировала обрубок руки. — Моя кисть в полном порядке, дочь моя. Я завернула ее в чистое полотенце и положила в выдвижной ящик. Вот это то, что осталось… нам надо идти, патера. Он прошел через сад и постучал в дверь твоего дома. Мне кажется, что он ищет патеру Росомаха.
— Я исповедовал Синель, — объяснил Шелк. — Боюсь, мы не слышали его.
— Я слышала, — объявила Синель, — только я подумала, что это на улице. Это было, пока я рассказывала тебе о… — Шелк приложил палец к губам, и она замолчала.
— Его зовут Хоссаан, — продолжала майтера Мрамор. — Он иностранец, как мне показалось, но он говорит, что ты его знаешь. Однажды он возил тебя на своем поплавке и плавал вместе с тобой на лодке по озеру. Куда ты сейчас?.. О, я забыла. Он не может пройти через киновию.
Последние слова она говорила уже в спину Шелка. Хромая, он исчез в узком проходе между северо-западным углом мантейона и юго-западным углом киновии.
— Есть ворота, — объяснила майтера Мрамор Синель, — которые открываются на детскую площадку с Серебряной улицы. Но мы с тобой пройдем через киновию.
Она поднялась на заднее крыльцо и открыла дверь кухни.
— Внутри моя внучка. Я только приготовила ей перекусить, когда увидела того мужчину. Ты ее знаешь?
— Твою внучку? — Синель покачала головой.
— Возможно, ты тоже хочешь немного отварной говядины? — Майтера Мрамор понизила голос. — Я думаю, что ей пойдет на пользу общение с другими био-девушками. Она была, ну, защищена от жизни, ты бы так сказала, я полагаю. И я должна кое-что сказать патере перед тем, как он уйдет вместе с тем человеком. Я хочу попросить у него одолжение, очень большое.
На Серебряной улице Шелк уже говорил с «тем человеком».
— Я не искал тебя, — сказал он, — глупо с моей стороны, невероятно глупо. Я послал гвардейцев, чтобы они прочесали город в поисках Гиацинт и некоторых других людей, но о тебе полностью забыл.
— Мы можем поговорить в моем поплавке, кальде. — Хоссаан был стройным и смуглым, с настороженным взглядом. — Там нас никто не услышит, и нет ветра.
— Спасибо. — Войдя в поплавок, Шелк разрешил себе опуститься на обтянутое мягкой черной кожей сидение. С приглушенным вздохом поднялся прозрачный купол, и исчезли, хотя бы для них, ледяные порывы ветра, казнившего Вайрон.
— Если бы ваши гвардейцы искали меня, они бы нашли, — улыбнулся Хоссаан, садясь на переднее сидение. — Такие штуки не так-то легко спрятать.
— Да, верно. Я побежал к тебе, как только сообразил, кто ты, потому что хочу спросить тебя о Гиацинт. Ты привез ее к Горностаю в гиераксдень.
Хоссаан кивнул.
— Судя по твоему имени — его сказала мне майтера Мрамор, — ты из Тривигаунта, верно? Доктор Журавль как-то раз сказал, что ты второй по старшинству в его команде. Большинство из шпионов, которых он использовал, вайронезцы, но было бы естественно, если бы в его команде были и уроженцы родного города, которым он мог бы полностью доверять.
— Только я, кальде. Однако вы правы. Если бы нас было больше, мы бы смогли сделать больше.
— Ты знаешь, где Гиацинт?
— Нет. Хотел бы я знать. — Хоссаан глубоко вздохнул. — Знаете, кальде, вы сняли тяжесть с моих плеч. Я все думал, как бы узнать, сколько вы знаете, и как бы не сказать вам то, чего вы не должны знать. А оказалось, что вы знаете все.
Шелк покачал головой:
— Совсем не все. Доктор Журавль и я заключили соглашение. Я рассказал ему все, что знаю или предполагаю о его деятельности, а он, взамен, ответил на мои вопросы. Я догадывался очень мало о чем, и он мало что сказал мне, даже не назвал свое настоящее имя.
— Сигада.[4] — Хоссаан горько улыбнулся. — Оно означает, на нашем языке, что он симпатичный и скромный.
— Он не был ни тем и ни другим. Спасибо. — Шелк кивнул. — Я всегда буду помнить его как доктора Журавля, но я рад узнать, как он называл себя. Я уверен, что ты не называл себя Хоссаан, когда работал у Крови.
— Да, конечно. Бекас.
— Понимаю. Но ты не назвал это имя майтере Мрамор — назвал настоящее. Ты не мог знать, что доктор Журавль рассказал мне о тебе, потому что не говорил с ним между нашим разговором в полдень тарсдня и его смертью утром гиераксдня.
— Я уже сказал, что не знал, сколько вы знаете, кальде.
— Верно. — Шелк безуспешно порылся в кармане сутаны. — Ты знаешь, что у меня больше нет четок? Когда я был бедным авгуром, в моем кармане всегда были четки, но никогда не было денег. Сейчас у меня есть деньги, но нет четок.
— Улучшение. Вы можете их купить.
— Если смогу найти время, когда лавки открыты, войти в одну из них и не быть осажденным толпой. Ты сказал, что собирался рассказать мне не больше, чем должен; очевидно, ты хотел рассказать, что являешься шпионом Тривигаунта.
— Точно. Я собирался сказать это вам, потому что вы и так поймете это по той новости, из-за которой я пришел. К вам приближается подкрепление — генералиссимус Сиюф с тысячами труперов. Я сам только что узнал об этом. — Хоссаан изогнулся на сидении и оказался лицом к лицу с Шелком. — А это означает, что ваша победа гарантирована, кальде. Если вы сумеете продержаться до ее прихода, вы будете не в состоянии потерпеть поражение.
Кто-то робко постучал по куполу, и Хоссаан сказал:
— Это сивилла.
Шелк повернулся и в пяди от себя увидел металлическое лицо майтеры Мрамор.
— Дай ей войти, пожалуйста. Не могу себе представить, что мне сообщат такие новости или признания, что я предпочел бы, чтобы она их не узнала или не услышала, — разве что во время исповеди.
Колпак опустился, и майтера Мрамор вошла в поплавок, ветер трепал ее длинную черную юбку и широкие рукава.
— Я говорила тебе, патера, но ты меня не слышал.
— Да, — сказал Шелк. — Да, я не мог, майтера. — Он кивнул Хоссаану, и тот, как и раньше, закрыл колпак.
— Я не хотела мешать вам, но, увидев тебя в машине, я подумала, что ты собираешься уезжать. И… и…
— Мы уедем, но только с Синель. Я хочу взять ее с собой. Она в киновии?
Майтера Мрамор кивнула:
— Через мгновение я приведу ее, патера. Она ест.
— Но сначала ты хотела мне что-то рассказать. О ней или, — Шелк заколебался, — о твоей внучке, майтера?
— На самом деле я хотела кое-что попросить у тебя, патера. Я понимаю, что ты и этот иностранный джентльмен совещаетесь, и это очень важно. Но я вас прерву ненадолго. Только попрошу и уйду.
— Хоссаан из Тривигаунта, — сказал ей Шелк, — как и твоя подруга, генерал Саба. Они наши союзники, как ты должна знать, и Хоссаан только что рассказал мне, что они послали очень большую армию, чтобы помочь нам.
— О, это замечательно! — улыбнулась майтера Мрамор, вскинув голову и наклонив ее вправо. — Но, боюсь, после таких новостей моя маленькая проблема может показаться тебе совершенно незначительной.
— Я уверен, что не покажется, майтера. Ты не из тех людей, которые беспокоят других незначительными проблемами. — Обратившись к Хоссаану, Шелк добавил: — Я хочу сказать, что майтера была для меня тем же, чем ты был для доктора Журавля, только намного больше. Я пришел в этот мантейон прямо из схолы, и пробыл в нем чуть больше года, когда умер патера Щука. Майтера не давала мне выставлять себя дураком по меньшей мере раз в день. — Он замолчал, вспоминая. — Хотя я бы хотел, чтобы она делала это чаще, потому что, несмотря на все ее усилия, я выставлял себя дураком очень часто.
— Я, бывало, интриговала против тебя, — призналась майтера Мрамор. — Я не ненавидела тебя, или, по меньшей мере, говорила себе, что не ненавижу. Но я затрудняла твою жизнь, по мелочам, повторяя себе, что это все ради твоего собственного блага. — Внезапно она взмолилась: — Я знаю, что не имею
— Конечно, имеешь!
— Я не могу справиться с этим сама. Хотела бы я, чтобы могла. Я бы молилась изо всех сил, но не могу. Ты знаешь хэма по имени Известняк, патера?
— Нет, не думаю. — Шелк, который знал мало хэмов, быстро пробежался по мысленному списку. — Она?..
— Он, патера.
— Он не бывал на наших жертвоприношениях. Я вообще не помню, когда в последний раз видел здесь хэма — не считая тебя, конечно.
— Так их и осталось немного, — вмешался Хоссаан, — что здесь, что в моем городе. Он солдат?
Майтера Мрамор покачала головой:
— Слуга. Работает на человека по имени Буревестник. Я вообще не часто вижусь с ним, но вот вчера зашла, я и моя внучка…
— Продолжай, майтера.
— И я показала ему мою кисть. Ту самую, которую… ты знаешь…
Шелк кивнул, обнадеживающе, как он надеялся.
— Я уверен, что лучше не задерживаться на этом, майтера. Ты показала ему свою кисть.
— Я несла ее в маленькой корзинке, завернутой в полотенце, потому что жидкость может вытечь. Это все еще очень хорошая кисть. Просто я не могу поставить ее назад.
— Я понимаю.
— Известняк говорит, что есть завод, хотя я не думаю, что это должно быть большое место, где-то за горбатым мостом; там делают и чинят талосов. По большей части чинят, сказал он, потому что требуется очень много времени и денег, чтобы сделать нового. На самом деле мы, хэмы, не похожи на талосов. Нас сделали в витке Короткого солнца, мы можем думать и понимать намного лучше, и нам не нужно сжигать рыбий жир, — она нервно засмеялась, — или что-нибудь в этом роде. Но Известняк думает, что они могли бы сделать это для меня — поставить кисть на место, — если бы у меня были деньги. Сделать хэма или даже талоса действительно сложно, а здесь только простой ремонт.