Джин Корелиц – Ты должна была знать (страница 4)

– Но… – возразила Ребекка. – Бывает же, что женщина сомневается, правильные ли выводы сделала, потому и не решается уйти.

Грейс кивнула – да, о таких давних сомнениях, порождающих нерешительность, говорили многие несчастные женщины. Бедняжки с многочисленными вариациями повторяли одно и то же: «Я подозревала, что у него проблемы с алкоголем». «Я подозревала, что ему ничего нельзя доверить». «Я подозревала, что он только позволяет себя любить, но сам ничего не испытывает».

– Подобного рода сомнения посещают многих, – согласилась Грейс. – Проблема в том, что люди относятся к ним без должного внимания. Сомнение – своего рода дар человеку от природы. Часть инстинкта самосохранения. Не поверите, сколько женщин испытывали страх перед тем, как происходило что-то плохое, и потом, вспоминая ситуацию, понимали, что упустили шанс предотвратить неприятное событие. Иногда внутренний голос говорит: «Не иди по этой улице. Не садись в машину к этому человеку». Однако люди отличаются поразительно развитой способностью затыкать уши и игнорировать подозрения. С точки зрения принципа естественного отбора это по меньшей мере странно, однако меня интересуют более практичные, бытовые вопросы. Считаю, что сомнение – вещь чрезвычайно полезная, и нам нужно не отмахиваться от них, а как следует разобраться, оправданны ли они. Даже если в результате придется отменять свадьбу. По опыту моих клиенток, помолвку расторгнуть легче, чем брак.

– Ну, не скажите, – усмехнулась Ребекка. – Видели бы вы свадьбы, на которые меня в последнее время приглашали. Проще Олимпийские игры отменить, чем такое масштабное празднество.

Грейс, конечно, на торжествах у родных и знакомых Ребекки не бывала, но могла себе представить эти дорогостоящие церемонии. У самой Грейс свадьба была скромная – с ее стороны присутствовал только отец, а родители Джонатана и вовсе решили проигнорировать событие. Однако Грейс случалось бывать на множестве до нелепости пышных свадеб в качестве гостьи.

– В прошлом месяце, – продолжила Ребекка, – замуж выходила девушка, с которой мы в студенческие годы жили в одной комнате в общежитии. Не поверите, где они устроили свадьбу – в Пак-Билдинг![2] Позвали пятьсот человек!

А цветы? На все композиции не меньше пятидесяти тысяч долларов истратили. Я не шучу. А подарки предлагалось выкладывать на длинный стол в соседнем зале, как в старые времена было принято в высшем обществе.

Грейс кивнула. Да, традиция была старинная и, как и многие светские традиции, была возрождена во всем своем меркантильном великолепии. Очевидно, свадьбы современного образца недостаточно наглядно демонстрировали благосостояние семей врачующихся. Родители Грейс женились в Сент-Реджис, и в фойе возле входа в бальный зал тоже был установлен стол с дорогими подношениями. Одюбонское серебро, фарфор от «Хэвиленд», набор бокалов из уотерфордского хрусталя… Теперь все эти сокровища угодили в руки Евы, папиной второй жены.

– В качестве подарков молодожены заказали половину ассортимента «Тиффани» и всю навороченную кухонную утварь из «Уильямс-Сонома». Только забыли о двух обстоятельствах, – рассмеялась Ребекка. – Она не готовит, а он парень простой и серебряными приборами есть нипочем не станет.

Грейс кивнула. Похожие истории она в этом кабинете выслушивала тысячи раз. Сидя на кушетке, клиентки рассказывали, каких великих трудов стоило разыскать те самые мятные конфеты пастельных цветов, которые предлагались в качестве угощения на свадьбе родителей невесты. Оказалось, купить это лакомство можно только в маленькой семейной кондитерской в Ривингтоне. Другим непременно требовались медальоны с гравировкой для подружек невесты. Третьи сбивались с ног, желая взять напрокат конкретную модель винтажного автомобиля. А после свадьбы где-нибудь в Гансвурте отправляются в медовый месяц. Ведь счастливая семейная жизнь должна начинаться с десяти дней на Сейшелах. Причем отель надо выбрать тот, в котором останавливалась какая-нибудь звездная пара молодоженов, а поселиться следует в хижине на сваях, вокруг которых плещется пронзительно-голубой Индийский океан.

Именно в этой романтической обстановке и происходила ссора, которой суждено было бросить тень на всю великолепную свадьбу, и даже много лет спустя клиенты не могли говорить о ней равнодушно. И Грейс понимала, почему так получалось, – эти двое пробуждали друг в друге худшие черты и наклонности.

Иногда ее просто зло брало на всю раздутую свадебную индустрию. Достаточно будет заменить роскошную, баснословно дорогую современную свадьбу тихим венчанием в присутствии ближайших родственников и друзей – и половина женихов и невест хорошо подумает, прежде чем совершать ответственный шаг. Или устраивать пышный праздник не на саму свадьбу, а на ее двадцатипятилетнюю годовщину, когда муж облысеет, а жена растолстеет после родов. Тогда и в самом деле будет что отметить. Но увы, происходило все с точностью до наоборот.

– Сомнение – дар человеку, – вслух перечитала фразу Ребекка, будто пробуя ее на вкус и проверяя, получится ли из нее слоган. – Отлично сказано.

Сразу было видно, что жизнь сделала Ребекку циничной. Да и саму Грейс тоже.

– Поймите правильно – я верю, что человек может измениться к лучшему, – произнесла Грейс, стараясь, чтобы слова не прозвучали так, будто она оправдывается. – Конечно, для этого требуется огромная смелость и самоотверженность. Однако есть примеры, когда людям удается достичь цели. Но мы тратим столько душевных сил на попытки помочь другому человеку измениться, а между тем намного проще было бы направить часть этих титанических усилий на то, чтобы избежать подобной ситуации! Разве не правильнее распределять энергию разумно?

Ребекка рассеянно кивнула – она была занята и строчила, как одержимая. Левая рука сжимала порхавшую по широким строкам ручку так, что побелели костяшки. Наконец Ребекка записала то, что так хотела ухватить, подняла голову и тоном заправского психолога попросила:

– Расскажите подробнее.

Грейс набрала полную грудь воздуха и продолжила. Главная ирония заключается в том, объясняла Грейс, что, когда спрашиваешь женщину, какие качества в партнере ее привлекают, слышишь ответ здравомыслящего, проницательного, зрелого человека. Все ищут одного и того же – защиты и опоры, взаимопонимания, заботы. Все хотят встретить человека, рядом с которым становишься лучше, каждая мечтает о тихой семейной гавани. Но, начав разбирать их браки, выясняешь, что ничего этого женщина не получает. Мудрые и красноречивые рассуждения так и остаются словами.

В результате такая женщина вынуждена тащить на себе весь груз трудностей одна, воевать с собственным мужем или терпеть унижения. Одни чувствовали себя матерями-одиночками, другие жили в атмосфере постоянных ссор, борьбы или ограничений. И все потому, что когда-то ответили «да» не тому человеку. Эти женщины обращаются к психологу, желая отремонтировать вещь, не подлежащую починке. Вот почему так важно улавливать предупреждения заранее, а не потом.

– Я скоро выхожу замуж, – ни с того ни с сего выпалила Ребекка, закончив записывать рассуждения Грейс – или хотя бы их часть.

– Поздравляю, – ответила Грейс. – Искренне за вас рада.

Ребекка рассмеялась:

– Странно слышать это от вас!

– А между тем я говорю совершенно искренне. Желаю хорошей свадьбы и, что гораздо важнее, счастливого брака.

– Значит, счастливые браки все-таки бывают? – уточнила Ребекка, явно наслаждаясь ситуацией.

– Ну конечно. Если бы не верила в возможность семейного счастья, не сидела бы в этом кабинете.

– И не вышли бы замуж, верно?

Грейс ответила сдержанной улыбкой. Ей трудно было пересилить себя и поделиться подробностями частной жизни, но, увы, издательство настаивало. Психологи не рассказывают клиентам о себе, зато писатели читателям – сколько угодно. Грейс пообещала Джонатану, что постарается как можно меньше говорить об их семейной жизни и личных делах. Впрочем, внезапный интерес прессы к жене смущал его гораздо меньше, чем ее саму.

– Расскажите про своего мужа, – попросила Ребекка.

Что ж, этого следовало ожидать.

– Его зовут Джонатан Сакс. Познакомились еще студентами. Нет, учились не вместе. Я получала образование в колледже, а он – в медицинском институте.

– Значит, ваш муж врач?

Педиатр, ответила Грейс. Название больницы, где работал Джонатан, называть не стала. И без того, стоило поискать в Интернете собственные имя и фамилию, сразу вылезала вышедшая несколько назад коротенькая заметка в «Нью-Йорк мэгэзин», написанная в рамках цикла «Лучшие врачи». На фотографии – Джонатан в больничной форме, вьющиеся темные волосы отросли дальше той отметки, начиная с которой Грейс принималась пилить мужа, чтобы подстригся. На шее – неизменный стетоскоп, из нагрудного кармана торчит большой круглый леденец. Джонатан старался улыбнуться, но вид у него был измученный, усталый. На коленях у мужа сидел смеющийся лысый мальчик.

– Дети есть?

– Сын. Генри. Двенадцать лет.

Ребекка кивнула, будто так и думала. Вдруг кто-то позвонил в дверь.

– Отлично, – обрадовалась Ребекка. – Рон приехал.

Видимо, Рои – это фотограф. Грейс встала, чтобы впустить его. Рои стоял в вестибюле, окруженный тяжелыми металлическими ящиками. Когда Грейс открыла дверь, фотограф набирал на мобильном телефоне сообщение.