Джин Дюпро – Город Эмбер: Побег (страница 33)

Дун скептически осмотрел эту неуклюжую конструкцию:

— А ты сможешь так спуститься? Ты вообще дотянешься до ступеней, когда она болтается у тебя на груди?

— Смогу, не беспокойся, — ответила Лина. Теперь, когда Поппи была с ней, она снова чувствовала себя храброй и уверенной. Она сумеет сделать абсолютно все, что понадобится.

Дун спустился первым. Теперь была очередь Лины.

— Пожалуйста, сиди спокойно, Поппи, — попросила она. — Не вертись.

Поппи послушно прижалась к Лине, но спускаться с ней по лестнице все равно было нелегко. Дун был прав: Лина едва могла дотянуться до ступеней и спускалась очень медленно. Добравшись до выступа у воды, она сделала шаг в сторону, схватила протянутую руку Дуна и с глубоким вздохом облегчения шагнула в нишу.

Дун откинул стальную пластину и достал ключ. Дверь скользнула в сторону, и они вошли в комнату, где их ждала лодка. Дун вытащил свечу из своего узла и зажег ее. Лина отвязала Поппи и посадила ее на пол подальше от выхода.

— Никуда не уходи, — сказала она. Поппи немедленно сунула в рот большой палец, а Дун и Лина принялись за работу.

Узел Дуна полетел в заостренный конец лодки: они решили, что это, наверное, передняя часть. Назад они положили ящики со свечами и спичками. Было понятно, что им там и место, они очень плотно и устойчиво встали на дно.

Но эти таинственные палки, называющиеся «весла»… Это была совершенная загадка. Лина предположила, что это оружие, предназначенное для того, чтобы отгонять какие–нибудь враждебные существа, которые могут встретиться на пути. Дун думал, что это своего рода поручни, которые надо как–то укрепить вдоль лодки, чтобы за них можно было держаться. Однако приспособить их таким образом он не смог. В конце концов они просто бросили палки на дно лодки, решив, что по ходу дела разберутся, зачем они нужны.

Дун накапал на пол немного воска и прилепил свечу, так что обе руки его оказались свободны.

— Давай посмотрим, сможем ли мы при поднять лодку, — сказал он.

Дун взялся сзади, а Лина спереди, и они подняли ее без всякого труда. Она была на удивление легкой, даже вместе с ящиками и узлом Дуна. Они снова поставили ее на пол. Теперь предстояло спустить лодку на воду, а потом самим сесть в нее.

— Мы не можем просто бросить ее в воду, — сказала Лина. — Река тут же ее утащит.

— Наверное, для этого и нужны канаты, — сказал Дун. — Помнишь, «при помощи канатов спустите лодку на воду»? Мы опустим ее, держа за канаты. И привяжем их к чему–нибудь, чтобы она не уплыла.

— К чему?

— Тут в стене должен быть крюк или что–то в этом роде.

Дун подошел к самому краю выступа, встал на колени, опустил одну руку в воду и стал ощупывать берег. Сначала под его пальцами был лишь гладкий мокрый камень, но он продолжал шарить под водой, взад и вперед, вверх и вниз. Река струилась сквозь его пальцы. И наконец он нащупал металлический стержень, вбитый в берег под водой и похожий на ступеньку, по которым они только что спустились.

— Нашел! — крикнул Дун. Он вскочил на ноги и вернулся к лодке. — Давай вытащим ее наружу, — сказал он.

Они подняли лодку и осторожно понесли ее к воде. Когда они выходили в дверь, Поппи захныкала.

— Не плачь! — крикнула ей Лина. — Сиди на месте! Мы сейчас вернемся!

Они подтащили лодку к кромке берега и осторожно опустили ее острым концом по течению. Дун снова встал на колени, нащупывая металлический прут.

— Давай мне конец каната, — попросил он.

Какого именно? Лина на секунду задумалась, а потом сообразила, что это должен быть канат, который привязан к дальнему от реки боку лодки — этот бок окажется у берега, когда они спустят ее на воду. Она размотала канат, перебросила его через лодку и протянула конец Дуну, а он лег на живот, опустил голову над самой водой и привязал его к железному пруту. Потом поднялся на ноги, вытирая рукавом мокрое лицо.

— Теперь, — сказал Дун, — мы можем спустить ее на воду.

Из темной комнаты снова послышался плач.

— Иду! — крикнула Лина и бросилась к Поппи. Она подняла ее высоко над головой и шепнула заговорщическим голосом, которым обычно объявляла о начале какой–нибудь интересной игры: — Мы отправляемся в путешествие, Поппи! Мы оправляемся кататься, кататься по воде! Это будет весело, вот увидишь! — Она задула свечу, оставленную Дуном, и вынесла Поппи на берег.

— Мы готовы? — спросил Дун.

— Думаю, да.

«Прощай, Эмбер», — подумала Лина, и на мгновение перед ее глазами мелькнуло видение сияющего города ее грез — мелькнуло и тут же исчезло. Она совершенно не представляла себе, что ждет их впереди.

Лина посадила Поппи к стене у входа в галерею.

— Сиди здесь, — сказала она. — Пожалуйста, не двигайся с места, пока я тебе не скажу.

Поппи уселась на камень, раскинув свои пухленькие ножки, ее глаза были широко раскрыты.

Лина взялась за канат, привязанный к задней стороне лодки, Дун — за передний. Они подняли лодку и развернулись так, чтобы она нависла над водой. Лодка угрожающе раскачивалась на канатах.

— Опускай! — крикнула Лина, и канаты скользнули по их ладоням.

Лодка пошла вниз и плюхнулась в бурлящую воду. Она тут же стала биться и рваться, но узел Дуна держал крепко. Лодка ждала их.

— Я сажусь! — крикнул Дун.

Он нагнулся, схватился за край лодки одной рукой, повернулся спиной к воде и шагнул в лодку. Лодка сильно качнулась, Дун пошатнулся, но тут же снова поймал равновесие.

— Все в порядке! — крикнул он. — Давай мне Поппи!

Лина подняла Поппи, которая, увидев дергающуюся лодку и вспененную реку, заревела и начала брыкаться. Но надежные руки Дуна были рядом, и Лина передала ему ребенка, а в следующую секунду спрыгнула сама, и всех троих сразу бросило на дно лодки, так сильно ее качнуло.

Но Дун быстро встал на колени и начал подтягивать канат, которым была привязана лодка. Подтянувшись близко к берегу, он стал распутывать узел под водой. Река плескала ему в лицо. Он дернул за узел, тот развязался, он отпустил канат — и лодка рванулась вперед.

ГЛАВА 18

Куда ведет река

Несколько секунд Лина могла видеть проносящийся мимо обрыв берега и неумолимо надвигающуюся огромную пасть провала. Потом эта пасть поглотила их, и свет туннеля остался позади. В полной темноте лодку бросало и крутило, и Лина, сидя на дне, одной рукой прижимала к себе Поппи, а другой отчаянно пыталась ухватиться за что–нибудь. Дуна бросало на нее, а ее бросало на ящики. Поппи ревела во весь голос.

— Дун! — крикнула в отчаянии Лина, и он крикнул в ответ:

— Держись! Держись!

Но рука, которой она держалась за край лодки, сорвалась, и ее стало швырять из стороны в сторону. Лина боялась, что Поппи ударится о металлическую скамейку или ребенка вырвет у нее из рук и выбросит в реку.

Лодка налетела на что–то под водой, на секунду замедлила ход, но тут же понеслась дальше. «Словно тебя проглотили, — успела подумать Лина, — словно ты в чьем–то брюхе: кругом темно, и все крутится и ревет на тысячу голосов».

Лина уже не могла понять, где ее ноги, а где — Дуна. Поппи так вцепилась ей в шею, что Лина едва могла дышать. Но темнота и скорость были страшнее всего — ужасно нестись так быстро в кромешной тьме.

Она закрыла глаза. Если им предстоит врезаться в стену или провалиться в какую–нибудь бездонную дыру, все равно уже ничего не поделаешь. Все, что оставалось, — это как можно крепче держать Поппи. Она так и делала, и прошло, казалось, очень много времени.

Но постепенно течение замедлилось, и лодку уже не бросало так сильно. Лине удалось сесть, и она почувствовала, что Дун тоже пошевелился. Поппи уже не могла плакать и только тихонько скулила. Кругом по–прежнему было темно, но Лина чувствовала над собой и по сторонам какое–то обширное пространство. Где они? Надо оглядеться.

— Дун! — позвала она. — Ты в порядке? Можешь найти свечу?

— Попробую, — откликнулся Дун, и она по чувствовала, как он протискивается мимо нее в заднюю часть лодки, а потом услышала скрежет, когда Дун вытаскивал ящик из–под перекладины. — Не могу нащупать замок, — послышался в темноте его голос. — А, вот он. Так, здесь спички, значит, свечи в том, другом.

Снова скрип и стук. Лодка накренилась, Лину качнуло вперед, Дуна тоже, и он сзади упал на нее.

— Спичку уронил! — сказал он сердито. — Погоди еще секунду, сейчас.

Снова какая–то возня сзади, и наконец вспыхнул огонек, а над ним появилось резко оттененное лицо Дуна. Он прикоснулся спичкой к свече, и свет стал более мягким и ровным.

Маленький язычок пламени бросил отблески света на стены туннеля и на блестящую поверхность воды. Лина увидела, что над ней — высокий свод, похожий на своды туннелей Эмбера, но только гораздо выше и шире. Река неспешно текла вперед, подобно широкой движущейся дороге.

— Можешь зажечь еще одну? — спросила Лина.

Дун кивнул и снова повернулся к ящикам, но лодка опять за что–то зацепилась, в лицо им плеснула вода, и свеча потухла.

Прошло довольно много времени, прежде чем Дуну удалось зажечь ее снова, и еще несколько минут, пока он зажег вторую. Он воткнул одну свечу в зазор между перекладиной–скамейкой и бортом лодки, а вторую держал в руке. Волосы упали ему на лоб, с них капала вода. Его коричневая куртка была разорвана на плече.

— Так–то лучше, — проворчал он.

Действительно, теперь стало гораздо лучше, но не только потому, что у них был свет: течение еще больше замедлилось, и лодка плыла ровно и спокойно. Лина смогла наконец отцепить ручки Поппи от своей шеи и оглядеться по сторонам. Она увидела, что туннель впереди делает поворот. Лодка вошла в этот поворот, ударилась о стену, выровнялась и поплыла быстрее.