Джин Брюэр – Пришествие Баллоков (страница 15)
Когда я вернулся, то сказал жене, что хочу только одного: чтобы всё это поскорее закончилось. Она посочувствовала.
Я взглянул на часы. «Надо возвращаться. Как насчёт обнимашек?»
Мы обняли друг друга на мгновение, на целую вечность. Уходя из дома, я крикнул: «А что на обед?» — и услышал, как Карен рассмеялась. Смех звучал натужно и неестественно. Но внезапно мне полегчало. Верно говорят: если предстоит пройти через что-то неприятное, лучше сделать это с улыбкой и любящим партнёром.
Я постарался очистить разум от мыслей, пока бежал по газону к трейлеру. У двери ждал Майк.
«Они сочли лишним отвечать на мой вопрос на собрании, но были тогда с нами и слышали весь разговор». Я пока не стал рассказывать, что они поселились в моей голове, чтобы Майк не принял меня за сумасшедшего.
«Не удивлён. Так даже лучше: это сэкономит время и многое упростит».
«Нет, ты не понял. Они могут читать мысли
«Да вроде бы нет. По какой-то причине они хотят иметь дело только с тобой».
«Из-за моего опыта в общении с протом и флед».
«Возможно, с того момента, когда прот попал в твой госпиталь, всё было как бы запрограммировано».
«Думаешь, меня ещё тогда выбрали? А флед и прот просто готовили к появлению Уолтера?»
«Кто знает» — Майк пожал плечами.
Мы зашли в шестой кабинет, который в точности повторял четвёртый. Он был поменьше, но тоже лишён окон. Наскоро приделанная табличка на двери гласила, что здесь собирается группа, отвечающая за переговоры и коммуникацию. Стены ярко освещённого кабинета были покрашены в розовый (может, для того, чтобы каждый помнил, где находится). Возможно, каждая комната имела свой уникальный цвет. Попытка поднять командный дух?
В кабинете было около дюжины человек, некоторых я уже видел на прошлой встрече. И снова меня представили весьма политкорректной группе: половина женщин, двое африканцев и один азиат. Ни одного знакомого имени. По большей части судьи и омбудсмены[48], как я узнал позже, и несколько человек из мозговых центров, о которых я раньше не слышал. Советник Президента по научным вопросам тоже присутствовал в кабинете на случай, если у Баллоков возникнет желание обсудить научный вопрос. Главной целью группы было сформулировать правильные вопросы, на которые Уолтер мог бы ответить. В первую очередь нужно было понять, кто эти Баллоки и чего они хотят.
Через пару минут посол Объединённых Наций предложила начать собрание. Она была стройной, энергичной и компетентной женщиной, одетой в бледно-голубой шерстяной костюм. Остальные участники, напротив, были седыми и морщинистыми, излучали мудрость и опытность. Тем не менее, когда заговорила посол, все затихли. От неё так и веяло достоинством и уверенностью. Казалось, ничто не могло вывести её из себя.
Она передала собравшимся распечатанные листы со списками возможных вопросов и проблем на наше рассмотрение. Привожу его ниже:
— Где ваша планета и сколько на ней жителей?
— Есть ли у вас правительства или единое правительство? Если да, то вы представляете
— Контактируете ли вы напрямую с другими разумными существами во Вселенной? Существует ли Единое Правительство в нашей Галактике? Если нет, то на каких правах вы путешествуете по Вселенной и предъявляете требования к другим расам?
— Расскажите больше о Надиэре и как мы можем получить к ней доступ?
— Если у вас нет тела, то как вы добрались до Земли?
— Чего конкретно вы от нас хотите?
— Есть ли у нас пространство для манёвра при соблюдении ваших требований? Например, если мы успеем выполнить половину требований, вы дадите нам дополнительное время для остальных?
— Разве у нас нет шанса с течением времени эволюционировать и дорасти до вашей философии без принуждения со стороны?
После того, как присутствующие молча изучили документ, председатель пояснила, что это лишь предварительный список и в будущем он может измениться.
«Первое, что нам нужно знать — с чем или с кем мы имеем дело. Доктор Брюэр, вы не могли бы поделиться впечатлениями о Уолтере? Как вы думаете, он согласиться ответить на несколько резонных вопросов или начать переговоры?»
Все повернулись и вперились в меня изучающим взглядом. Это то, что я ненавижу в публичных выступлениях: как будто находишься под микроскопом с тысячью окуляров. Но сейчас я осознал, что моя замкнутость больше не имеет значения. Что я должен целиком отдаться судьбе, какой бы она ни была.
«Ну, из списка вопросов следует, что вы знаете о Баллоках почти столько же, сколько и я. Во-первых, я хотел бы предупредить, что Уолтер говорит решительно, деловито и без обиняков. Нет никакой возможности понять его неправильно. Во-вторых, у меня нет никаких сомнений в реальности существования Баллоков. Они именно те, кем себя называют. Возможно, здесь мне стоит остановиться и узнать, нет ли у вас вопросов?»
Молчание. Очевидно, все уже знали об ожившем трупе, белке-телепатке и уничтоженных деревьях.
«В таком случае есть ещё кое-что, чего вы можете не знать». Я глубоко вдохнул и описал свой последний разговор с Уолтером, который проходил у меня в голове без участия посредников. Я сообщил, что в дальнейшем Уолтер будет общаться напрямую с моим разумом. «Возможно, мы больше не увидим физических проявлений Баллоков».
В тишине кто-то шумно вдохнул воздух. Кто-то вспомнил, как я пытался «заговорить» с Уолтером на прошлом собрании. «Вы не могли бы повторить попытку прямо сейчас?».
Я опустил взгляд на список и мысленно задал вопрос, где находится Баллок и сколько жителей на планете. Подождав минуту и убедившись, что никто не ответит, я сообщил: «Проигнорировали».
«Это может означать одно из двух» — продолжила председатель — «либо их здесь нет, либо они не хотят отвечать. Что думаете, доктор Брюэр?»
«Подозреваю, что они с нами, но узнать наверняка не могу. Поэтому думаю, что у них просто нет желания отвечать». Я рассказал собранию как Баллоки предупредили меня, что общение с ними на публике может заставить окружающих нервничать.
Председатель тут же ответила: «Скажите им, что мы не будем шокированы, что бы они вам — или нам — ни сообщили».
«Если Уолтер здесь, он вас услышал». И всё же ответа не последовало. Даже когда я снова попытался поговорить с ними про себя. «Возможно, они не хотят делиться информацией, не относящейся к делу. Они предупреждали, что будут отвечать только на „уместные“ вопросы. Возможно Баллоки думают, что мы оттягиваем время, задавая вопросы, которые не помогут выполнять их требования. И ещё кое-что (я приготовился к удару): они — мерзкие старые сукины дети. Когда они заняли тело Уолтера, то пару раз насмехались надо мной. Если у них и есть какие-то ожидания по поводу будущего нашего вида, они предпочли бы поскорее увидеть нас мёртвыми».
И снова повисла пауза. Очевидно, люди в зале предпочитали думать прежде, чем говорить. И всё же кто-то спросил: «Как думаете, они решат избавиться от нас, если мы зададим вопрос, который их разозлит?»
«Я правда не знаю, что ответить. Мне кажется, они просто проигнорируют его, как и раньше. Вряд ли нашу судьбу решит неправильный вопрос, даже самый дурацкий». Я замолчал в ожидании ответа Уолтера или кого-то из присутствующих. «Конечно, я могу ошибаться» — добавил уже тише.
Кто-то поинтересовался, задавал ли я неуместные или дурацкие вопросы раньше.
Я признался, что да, задавал, и не раз.
«И мы ещё живы…»
«Пока — да».
Председатель кратко резюмировала: «Похоже, у нас нет выбора, кроме как продолжить общаться с Баллоками такими, какие мы есть, чтобы добыть как можно больше информации и составить план, как нам быть дальше. На мой взгляд, мы должны идти вперёд осторожно, но настойчиво и без промедлений. Неведение ещё не решало ни одной проблемы. Что думаете?».
Последовала короткая дискуссия о сопутствующих рисках и опасностях, где было решено, что свободная и открытая беседа с Уолтером не только стоит риска, но и крайне необходима. Когда мы пришли к единому решению, председатель продолжила: «Ещё один ключевой вопрос перед тем, как мы продолжим собрание: если Уолтер сейчас не с нами, знаете ли вы, доктор, где он может быть и в каких формах?»
«Они могут принять форму насекомого и сидеть где-то на полу. Или бактерии. Или…» — добавил я многозначительно — «они могут занять свободные клетки нашего мозга и мы этого даже не заметим».
Все снова настороженно осмотрелись. Кто-то спросил: «Им обязательно нужно вселяться в кого-то или во что-то?»
«Понятия не имею. Но могу у них спросить».
«Они путешествуют по Космосу на луче света?»
«Даже этого я не знаю. Но мне не довелось наблюдать каких-то вспышек или зеркал при их появлении. Может, им удалось использовать для путешествий что-то ещё».
«Окей, достаточно спекуляций. Давайте вернёмся к работе».
Следующие два часа мы изучали список, меняя формулировки вопросов. К концу совещания список вопросов свёлся к одному: «Чего конкретно хотят от нас Баллоки?».
Все остальные вопросы зависели от ответа на первый. Осталось только обсудить, как я смогу контактировать с Уолтером, если захочу о чём-то спросить.
«Думаю, они сами выйдут на контакт» — это всё, что я мог сказать.
Прежде, чем мы закончили обсуждение, человек с объёмной чёрной бородой — профессор университета на Среднем Западе, отдалённо напоминающий Оливера Сакса[49] — отметил, что Уолтер шёл со мной на контакт трижды: один раз на парковке и дважды — на заднем дворе моего дома. Он предположил, что будет разумным вернуться туда, если захотим передать им информацию. При этом все остальные не должны находиться на газоне. Мы признали это вполне логичным предложением.