Джин Брюэр – Новый гость из созвездия Лиры (страница 46)
«На какую страну они работают?»
«Ни на какую не работают, Ван. Они с другой планеты».
«Я
«Вирусы».
«Вот как! Биологическое оружие! Я
«Вы даже не представляете, как я рад это слышать».
«Какой конкретно вирус они собираются использовать? Птичий грипп? Вирус Западного Нила?[157] SARS?[158] Мы можем уничтожить
«Не думаю. Скорее всего они создадут новый вирус специально для нас».
«Так даже лучше! Чистый лист. Дайте нам всего пять лет — и мы справимся с этой штукой, и не важно сколькими жизнями придётся пожертвовать!»
«У нас может быть всего пара часов…»
«Что? Мы не сможем придумать способ защиты от инопланетного вируса всего за два часа!».
«Возможно, это всё, что у нас будет на тот момент».
«Так нечестно!»
«У вас есть ещё вопросы? Мне нужно ехать в госпиталь».
«Мы будем там раньше вас».
«М?»
«Вы
«О чём?»
«О том, откуда и когда флед покинет планету».
«С чего вы взяли, что у них есть эта информация?»
«Вот почему мы туда едем. Выяснить, знают ли они что-нибудь!»
Он спрыгнул с дерева и побежал вниз по дороге. Над дорогой поднялся огромный вертолёт. Дартмут схватился за лестницу, свисавшую с ку́зова, и начал подниматься вверх, а Ван немедленно последовал за ним. Они всё ещё поднимались к люку, когда вертолёт резко взял курс на юг. Я видел, что Дартмут нечаянно соскользнул с лестницы, но Ван успел его схватить и вернуть назад. Думаю, Ван тем самым вернул долг своему напарнику.
Карен вышла из дома.
«Позвонил Билл Сигел. Хочет знать, какого чёрта здесь происходит».
«Скажи ему, что слоны только что ушли».
Когда я подъехал к МПИ, то увидел на лужайке пустой вертолёт с поникшими лопастями ротора — он выглядел как гигантское мёртвое насекомое. Вокруг него ходили несколько пациентов, показывая пальцем и смеясь. Рядом стоял Дартмут с пушкой в руках. Ван находился в здании института и разыскивал флед, параллельно разговаривая с другими пациентами, а остальных собрали на заднем крыльце. Всех, за исключением Джорджа, — пациента с невысоким IQ. Дартмут пристально наблюдал за тем, как Джордж подкидывает мяч в воздух, затем бежит и ловит его до того момента, как мяч опустится на землю. На моей памяти ему всегда удавалось поймать мяч на лету.
Даже не знаю, что доставляло мне больше удовольствия: атлетические способности Джорджа или увлечённость Дартмута его выходками. Вверх и снова вверх подпрыгивал мяч, а за ним следили тусклые прищуренные глаза агента. Снова и снова — десять, двадцать раз — но никто из двоих не утрачивал интереса к происходящему. Как назло, двадцать первый удар поднял мяч высоко в воздух, после чего тот упал под ноги федералу. Я видел, как нарастает его волнение, пока мяч опускался всё ниже и ниже. В последнюю секунду, когда к нему уже подбегал Джордж, Дартмут бросил оружие и рванул к мячу. Они врезались друг в друга. Джордж и мячик отлетели примерно на полметра. Пока наш атлет в изумлении поднимался на ноги, Дартмут подошёл к мячу. Наклонившись, чтобы поднять его с земли, он случайно ударил. Снова за ним пошёл, наклонился, поправил его руками и снова ударил. Загадочные действия продолжались по всей лужайке. Дартмут следовал за мячом: удар, наклон, удар, наклон — а Джордж следил за ним в изумлении.
То ли сорок девятый размер первоклассной обуви, бьющей по мячу, то ли униформа агента (поношенный голубой пиджак и красный галстук, вьющийся на ветру) вызвали бурную реакцию на заднем крыльце: оттуда раздались смешки, крики, вой и хохот. А громче всех хохотал Барни. Дартмут, не обращая внимания на шум, преследовал мяч, отскакивающий от стен и пациентов, снова опускался за ним и снова ударял. Он мог бы до сих пор пребывать в отключке от окружающего мира, если бы не идеальная подножка Джорджа, перехватившего мяч и пробежавшего через всю лужайку ради тачдауна[159] под оглушительные вопли соседей по отделению.
К тому времени Дартмут пришёл в чувство, взял себя в руки и побежал к вертолёту, доверху набитому пациентами. В кабине раздался щелчок и ротор начал раскручиваться. Долговязый агент попытался подобрать своё оружие, но оно снова и снова выпадало у него из рук. Подняв пистолет, Дартмут тут же выстрелил себе в ногу. Ротор раскручивался всё сильнее, и через несколько секунд вертолёт уже был в воздухе, пролетая над стенами института. За рулём была флед.
Пилот, который отлучился в туалет, выбежал наружу вместе с Ваном. Последний размахивал в воздухе оружием, но было поздно: вертолёт уже пролетал над Гудзоном. Он повернул на юго-восток к Эмпайр Стейт Билдинг — первой остановке для туристов на экскурсии по Нью-Йорку. Дартмут всё это время вопил на лужайке как раненый зверь.
Клифф Робертс и несколько медсестёр вышли присмотреть за федералом, пока не приедет скорая. Пациенты, которые не успели сесть в вертолёт, пристально следили за происходящим. Клифф вёл себя очень властно, но проявлял заботу по отношению к раненому в ногу агенту, который очевидно испытывал сильную боль и плакал как ребёнок, и я подумал:
Барни всё ещё посмеивался, глядя на то, как Джордж подбрасывает мяч и бежит его ловить, снова и снова.
Вечером флед приземлила вертолёт в Ла-Гуардии[160] к большому огорчению авиадиспетчеров и ФАА[161] — и вернула пациентов назад привычным способом: с помощью света и зеркала. К счастью, Ван и пилот уехали с Дартмутом в больницу, поэтому с возвращением проблем не возникло. Но флед оставалась в МПИ совсем недолго: возможно, ей требовалось встретиться с кем-то ещё перед возвращением на Ка-Пэкс. Перед тем, как покинуть лужайку, она помахала мне, но что означал этот жест — «Увидимся позже, док» или окончательное прощание — я не был уверен. Я ждал её возвращения до конца дня и наконец принял решение остаться в госпитале до утра в надежде, что она вернётся ночью.
За это время я свежим взглядом посмотрел на пациентов, с которыми встретился. Теперь они виделись в совершенно ином свете — не медицинском, бесстрастном и подходящим для подбора методов лечения — а как собратья, которым удалось выжить, несмотря на разрушительные испытания и ужасные муки, которые они перенесли (а мысленно переживают и до сих пор) от рук своих родителей и других людей, которым доверяли. И всё же, несмотря на жестокое и даже садистское обращение, они всё ещё были в игре, не желая сдаваться. Внезапно я почувствовал огромную гордость оттого, что знаю их, и знаю то, что им удалось преодолеть.
Я наблюдал за Филлис, пока она пряталась за небольшим кустом. Теперь она не воспринималась как проблема психиатрии, которую я и другие сотрудники МПИ должны были решить — она была человеческим существом, чья психика была жутко травмирована, человеком, который каждую минуту страдает и не может остановиться. Разве удивительно, что после перенесённых страданий она попыталась стать невидимой в надежде, что никто, особенно родители, не увидит её и снова не причинит боль? Что ещё, о чём даже я — опытный психиатр — не знал или не хотел знать, ей довелось перенести? Как много пришлось пережить бесчисленному множеству людей за пределами стен МПИ в качестве платы за пребывание в этом мире? Даже для тех из нас, кто избежал родительской жестокости (или жестокости родственников), мир — довольно суровое место. Сколько ещё мы должны включать телевизор и видеть миллионы людей, страдающих от голода по всей планете? И сколько ещё мы будем наблюдать людей без ног и рук, оторванных с помощью оружия, которое ты и я продаём любому, кто захочет купить? Разве удивительно, что столь многие захотели отправиться на Ка-Пэкс или просто попытать счастья на
После обеда несколько пациентов — один за другим — подошли попрощаться. Все они казались грустными, как будто предпочли бы остаться, если бы условия были иными. Но может они просто хотели выразить свою благодарность и намекнуть, что будут скучать по тем, кто безуспешно пытался им помочь. В любом случае все они приняли решение полететь на Ка-Пэкс и не хотели его менять. Их лидером мнений был Говард, который выразил чувства большинства следующим образом: «Впервые в жизни мы сможем создать для себя новые воспоминания».
Когда вечер подошёл к концу, я немного опасался ложиться в свою мягкую кровать. В прошлую ночь меня мучили кошмары; кто знает, какие жуткие фантазии, переполненные невыносимыми ужасами, суровыми разочарованиями, не исполнившимися желаниями, — мне предстоит пережить этой ночью. Мне повезло иметь прекрасную жену и талантливых детей, хорошее состояние здоровья для моего возраста — но не было ли это просто голограммой, скрывающей то, что происходит в подсознании? И всё же я рискнул выключить свет и лечь в постель.