Джин Брюэр – Миры Прота. Отчёт Прота на Ка-Пэкс (страница 52)
— Ну хорошо. Кто ещё в твоём списке?
— Девяносто девять других существо, к сожалению.
— Ладно, мистер Спок. Сейчас я бы хотел поговорить с Робертом.
— Хорошо, капитан.
Его голова немного опустилась. Я узнал того, кто оказался передо мной.
— Роб? Мы можем поговорить?
Он отклонил предложение.
Я снова ходил по тонкому льду, но вспомнил выражение нашего бывшего директора Клауса Виллерса: «Экстраординарные случаи требуют экстраординарных мер».
— Роб, ты хочешь отправиться с протом на Ка-Пэкс? Там всё будет иначе. Ты сможешь забыть прошлое, начать всё заново. Как тебе такая идея?
Нет ответа.
— Давай сделаем так: просто кивни, если хочешь оставить всё позади. Ты хочешь улететь на Ка-Пэкс, Роб?
Я пристально выслеживал малейшие признаки движения у Роберта. Он был настолько неподвижен, что едва дышал.
— Роб, есть кое-что, чего ты мог не знать. На Ка-Пэкс у тебя появится возможность видеться с отцом в любое время, когда захочешь. Ты знал об этом?
Показалось, что он дёрнулся, хотя я мог выдавать желаемое за действительное.
— Это правда, Роб. У них есть удивительное устройство: компьютер, способный передавать изображение, звук и ощущения. Ты можешь снова блуждать по полям своего детства, бороться с Халком, навещать отца ещё до его травмы на бойне, играть с ним в шахматы или смотреть на звёзды — всё, чего пожелаешь. Звучит здорово, правда?
Я
— Ты сможешь поговорить со своим отцом, извиниться перед ним, и жизнь продолжит свой ход, как будто ничего плохого не происходило. Ты хотел бы этого, Роб? Подумай!
Я буквально почувствовал, как подпрыгнуло моё сердце, когда голова Роберта начала медленно подниматься. Медленно, медленно, медленно. В конце концов, он произнёс:
— А Жизель и наш сын тоже смогут полететь? Я бы хотел познакомить их с отцом.
Я проглотил слёзы.
— Это зависит от прота, Роб. Хочешь с ним поговорить?
Он кивнул перед тем, как отключиться. Почти сразу прот поднял голову и посмотрел на меня.
— Роберт был здесь?
— Да, вы разминулись.
— Я чувствовал довольно сильные вибрации.
— Он был здесь, прот, но только несколько минут. Попробуешь его найти? Он не должен был далеко уйти.
Мои глаза закрылись от усталости. Открыв их, я увидел, что в комнате не было ни прота, ни Роберта.
Жизель была в восторге от того, что Роберт может отправиться с ней на Ка-Пэкс. Прежде чем я смог логически объяснить своё обещание, данное проту, она воскликнула:
— Мне ещё столько всего надо успеть сделать!
— Подожди!
Она развернулась ко мне.
— Да?
— Что будешь делать, если Роб снова передумает?
— У меня нет времени на интеллектуальные игры, доктор Брюэр. Мне нужно найти прота. Увидимся!
Я с грустью задумался, что будет, если прот «исчезнет» и оставит всех троих на земле. Станут ли Портеры моими новыми пациентами? Я отправился домой, чтобы отлежаться и обсудить с женой планы по выходу на пенсию.
В канун Рождества сильно похолодало, и погода стала больше напоминать зимнюю. Но толпа возле центральных ворот МПИ всё ещё была в приподнятом настроении, исполняя рождественские песни и согреваясь горячими напитками из автомата. Кто-то даже установил рождественское дерево, украшенное звёздами всех форм и расцветок. Я видел несколько минор[139] с горящими свечами. Не Рокфеллер-центр[140], но всё равно красиво.
Внутри института ничего особенного не происходило. В каждом отделении были намечены вечеринки, и первая прошла на четвёртом этаже. Я всё ещё не чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы играть роль Санты. Я предоставил эту возможность проту, который с восторгом горланил «Хо-хо-хо!» во все стороны. Для каждого пациента мы приготовили подарок, пирог и пунш. Психопаты освобождались из палат по одному-два человека за раз. Может, сказывался дух Рождества, но все они казались вполне адекватными и не проявляли враждебных намерений. Даже Шарлотта в её оранжевых кандалах казалась весёлой и собранной. Она всегда хорошо ладила с мужчинами, пока не откусывала какую-нибудь часть их тела.
Третье отделение было немного более расслабленным, и его пациенты представляли меньшую опасность для персонала. Бояться следовало разве что внезапной тарелки с пирогом, опущенной на лицо, или щипка за задницу от одного из подопечных с сексуальными отклонениями.
Я нашёл Джерри за работой над безупречной копией Статуи Свободы, вплоть до патины двуокиси азота и серебристого отражателя света внутри её факела.
— Печенье или кусочек пирога, Джерри? Твои любимые, с шоколадной стружкой!
— Шоколадной стружкой, шоколадной стружкой, шоколадной стружкой, — пробормотал он, явно не осознавая сказанного. Но он взял кусочек и целиком положил его в рот. Я понаблюдал за его работой, как обычно удивляясь тому, как прот смог найти контакт с Джерри два года назад, и почему остальным это так и не удалось. Может, прот был прав: если мы научимся действительно чувствовать то же, что и они… Но я был слишком стар, чтобы всё начинать сначала. Оставалось надеяться, что мой сын Уилл, и «Оливер», и всё их поколение достигнет большего успеха, чем я; что психиатрия вскоре будет развиваться огромными шагами, пользуясь новыми открытиями в медицине. И я подумал: какое сейчас прекрасное время, чтобы родиться!
Мы объединили вечеринки первого и второго отделения. Никогда не видел пациентов такими радостными. Особенно выделялась «Могучая Семёрка», создавая впечатление группы оптимистов, несмотря на свои проблемы с ментальным здоровьем. Я спрашивал себя, ожидают ли эти семеро консультаций с «доктором протом» и переезда на первый этаж, как это случилось с Альбертом и Алисой, которые были в полном порядке с тех пор, как стали неразлучными. Они, очевидно, поженятся после выписки.
Алекс принёс на вечеринку книгу. После перевода в первое отделение он заявил, что хочет стать библиотекарем. Что может быть более разумным? Алекс читал книгу «Компьютеры для чайников». Когда я спросил про книгу, он сообщил, что все сферы жизни связаны сегодня с компьютерными технологиями.
— Поэтому я думаю, что журналы и книги в конце концов устареют!
Я мог только надеется, что он ошибается. Мы с Карен планировали провести значительную часть времени на пенсии, читая те книги, на которые не смогли найти времени раньше.
Перемены в Линусе и Офелии были огромны. Линус выглядел самым счастливым парнем на вечеринке: он где-то достал ковбойскую шляпу и ходил по залу, тренируясь бросать лассо. Офелия шумела громче остальных, пытаясь руководить всеми вокруг (видимо, компенсируя потерянное время). «Ну что ж, — подумал я, — не все разумные люди ведут себя как ангелы».
Я нашёл прота в окружении нескольких пациентов и привычной дюжины кошек. Я удивился, когда он сказал, что хочет поговорить со мной наедине. Все присутствующие расстроились, но знали, что он не уйдет слишком далеко (по крайней мере, до тридцать первого декабря).
Когда мы отошли в угол, прот сообщил:
— Роберт хочет извиниться перед тобой.
— За что?
— Он больше не увидится с тобой.
— Ты разговаривал с ним?
— Ага.
— Но у нас назначены ещё две встречи!
— Ему больше не о чем с тобой говорить.
Помню, я подумал: «Боже мой, что же я наделал!»
— А как же Жизель и маленький Джин?
— Мы что-нибудь придумаем.
— Всё ещё планируешь улететь тридцать первого?
— Сразу после завтрака.
— Ты не можешь…?
— Никак нет, Хосе[141].
— В таком случае, — я вздохнул, — приглашаю тебя отметить Рождество со мной и Карен. Эбби, Стив и их дети тоже будут. Возможно, приедет Фрэд.
— Почему бы и нет, раз у вас на столе больше не будет мёртвых птиц (я рассказывал ему про соевую индейку на День Благодарения).
— Они все хотят попрощаться.