Джин Брюэр – Миры Прота. Отчёт Прота на Ка-Пэкс (страница 28)
Успех с Милтоном привёл ещё к большему давлению на меня со стороны коллег. Они ожидали, что я попрошу прота поговорить с другими пациентами, особенно с теми, чьё состояние осталось без изменений: Линус, Альберт, Алиса и Офелия. И, конечно, Фрэнки. Каждый на собрании хотел предоставить им новый кредит доверия, если они воспользуются новым шансом, как Милтон и другие до него, включая даже парочку бывших психопатов.
И я задумался, должен ли я просить прота проводить больше времени с этими несчастными созданиями? Не приведёт ли это к дополнительным рискам для моего собственного пациента, Роберта? Здесь мы встречались со старой этической дилеммой: стоит ли приносить в жертву жизнь одного человека ради жизней других? Тогда я не знал ответа на этот вопрос, как не знаю его и сейчас.
Но одно я знал точно: на этот раз прот будет держаться подальше от психопатов, и я об этом позабочусь. Не хочу, чтобы кто-нибудь вроде Шарлотты, убившей и кастрировавшей как минимум семь молодых мужчин, воспользовался его открытостью и великодушием. Даже если проту не нужны его гениталии, я не хочу, чтобы он их лишился от рук психопатки.
— Один, дватри… — проговорил прот, прежде чем погрузиться в привычное состояние транса. Я не произнёс ни слова.
— Ты меня слышишь?
— Конечно.
— Отлично. Просто расслабься. Хочу немного поговорить с Робертом.
Поскольку прот был под гипнозом, то мы ничего не потеряем, если попробуем достучаться до Роберта. Может, Роб обдумал нашу прошлую беседу и передумал прятаться.
Я подождал несколько минут. Роберт, конечно, не появился, но я решил, что стоит в этот раз немного надавить.
— Роб? Ты подумал над тем, что я говорил в прошлый раз?
Нет ответа.
— Мы не будем обсуждать ничего из того, о чём бы ты не хотел говорить. Просто ответь, слышал ли ты меня на прошлой встрече и слышишь ли сейчас. Если можешь, то подними, пожалуйста, левую руку.
Рука не пошевелилась.
— Роб? Мы теряем время. Я знаю, что ты меня слышишь. Два года назад мы уже смогли помочь тебе, помнишь?
Нет ответа.
— Когда тебе стало лучше, ты смог покинуть госпиталь, поехать посмотреть на свой родной город, начать изучать полевую биологию, женится на Жизель и воспитывать сына. Ты назвал его Джином в мою честь. Всё верно?
Нет ответа.
— Думаю, ты сделал всё это, поскольку считал себя в долгу передо мной. Тут я согласен. Ты должен мне кое-что. Всё, что мне нужно от тебя за всё, чего мы тогда добились — сказать, что ты меня слышишь. Это всё, чего я прошу. Мы можем поговорить о том, что тебя беспокоит, в другой раз. По рукам?
Ничего.
— Роб? Когда я досчитаю до трёх, ты поднимешь левую руку. Итак, раз… два… три…
Я пристально смотрел на руку, но не увидел ни малейшего движения.
— Ну хорошо. Мы будем сидеть здесь до тех пор, пока ты не поднимешь руку.
Время шло. Рука не поднималась.
— Я знаю, что ты хочешь её поднять. Но боишься того, что может случиться. Уверяю, всё будет в порядке. Здесь твоё безопасное убежище, помнишь? Ничего плохого не может случиться, и ты не можешь причинить никому вреда, пока находишься здесь. Понимаешь? После того, как поднимешь руку, сможешь вернуться в палату до следующего раза. Хорошо?
Нет ответа.
— Роб, я устал ходить вокруг да около.
Ни на йоту не поднял.
— Ну хорошо, Роберт. Я понял. Ты чувствуешь себя так паршиво, что ничему не придаёшь значения. Ни любви, ни верности, ни своему сыну, ничему. Но подумай вот о чём: я, Жизель, маленький Джин, твоя мама (я говорил, что Жизель ей звонила?), твои одноклассники и друзья, все пациенты и сотрудники МПИ, все, кого ты знаешь, хотят помочь тебе пережить этот трудный период, если только ты нам позволишь. Подумай об этом, ладно? Надеюсь, в следующий раз тебе будет лучше. Можешь идти. Поговорим позже, — добавил я сухо.
— Окей, прот. Можешь вернуться.
Он поднял свою голову и открыл глаза.
— Привет, док. Как успехи?
— Боюсь, что пока никаких. Но надеюсь, что вскоре всё изменится.
— Надеюсь, к лучшему.
— И я.
Прот закрыл глаза.
— Пять, четыре, три…
— Подожди!
Он снова открыл глаза.
— Что? Я делаю что-то не так?
— Нет, не совсем. Я хочу, чтобы ты пока оставался под гипнозом.
— Зачем?
— Давай назовём это экспериментом. Кстати, а сколько тебе сейчас лет?
— Три сотни…
— По меркам Земли, пожалуйста.
— Тридцать девять лет, десять месяцев, семнадцать дней, двенадцать часов, тридцать две секунды и…
— Достаточно. А сейчас вернись, пожалуйста, в то время, когда тебе было семнадцать по земным меркам. Ты стремительно молодеешь. Роберт в средней школе. Ты помнишь, как навещал его в то время?
— Конечно. Мы уже говорили об этом.
— Верно. Девушка Роберта Сара только забеременела. Он не знал, как поступить.
Молодой прот пожевал воображаемую жвачку.
— Он был, что называется, по уши в дерьме.
— И ты прилетел ему помочь.
Он покачал головой:
— Люди! Похоже, нет конца их проблемам!
— Хорошо. Поговорим об этом позже. А сейчас вернись в то время, когда тебе было девять по земным меркам. Ты становишься всё моложе и моложе: сто двадцать лет, сто, а теперь девяносто. Понял?
— Да-да, мне девяносто.
— Окей. Тебе только что исполнилось девяносто. Никто, конечно, не дарит тебе подарки. Это тебя огорчает?
— А должно?
— Хорошо. Чем ты сейчас занимаешься?
— Ищу йортовые деревья в адроновых зарослях. Хочу найти и съесть пару йортов.
— Хорошо. Ты ешь йорты. Кто-то находится рядом с тобой?
— Несколько эмов скачут с дерева на дерево неподалеку. Вижу, как над ними кружит корм, и множество апов бегут по полю…
Очевидно, прот находился среди красивых и спокойных мест, напоминающих его единственный сон.
— Есть ли другие дремеры[93] поблизости?
— Только один.
— Кто он?