Джин Ауэл – Охотники на мамонтов (страница 9)

– О дух Великого Пещерного Льва, избранная тобой женщина просит тебя помочь избранному тобой мужчине познать ценность его могущественного тотема, понять необходимость и сокровенную суть испытаний, какими бы трудными они ни были… – закончила она и облегченно опустила руки.

– Эйла?

Обернувшись на зов, она увидела Лэти.

– Да?..

– Ты, кажется… занята… Я не хотела мешать тебе.

– Нет, я все закончила.

– Талут просит тебя прийти и привести лошадей. Он уже сказал всем, чтобы не подходили слишком близко, пока ты не разрешишь. Они не будут заставлять их нервничать. Мне кажется, что его внушения перепугали кое-кого из наших людей. Ты пойдешь?

– Я пойдешь, – сказала Эйла и, улыбнувшись, добавила: – Ты, наверное, хочешь прокатиться на спине лошади?

Лицо девочки осветилось радостной, широкой улыбкой.

– Можно? Правда?!

«Когда она вот так улыбается, то становится похожей на Талута», – подумала Эйла и, медленно вспоминая слова, сказала:

– Может быть, ваши гости не тревожиться, когда видеть тебя на… тебя на спине Уинни. Смотри, вот большой камень… помогать тебе забраться.

Девочка ехала верхом на лошади, рядом бежал резвый жеребенок, а впереди шла Эйла. Когда вся компания, обогнув излучину, оказалась в поле зрения мамутои, все разговоры мигом прекратились. Люди, уже видевшие такое зрелище, несмотря на то что сами еще испытывали трепетное волнение, с наслаждением наблюдали за выражением испуганного изумления, отразившегося на лицах вновь прибывших.

– Смотри, смотри, Тули, я же говорил тебе! – сказал Талут, обращаясь к темноволосой женщине, которая хотя и не обладала такой огненной шевелюрой, но своими внушительными размерами была под стать вождю. Она возвышалась над Барзеком, мужчиной из последнего очага, – тот стоял рядом с ней, обнимая ее за талию. Возле них топтались два мальчика – тринадцати и восьми лет, – тоже принадлежавшие к этому очагу, и их шестилетняя сестра, с которой Эйла успела познакомиться.

Подойдя к земляному дому, Эйла помогла Лэти сойти на землю, затем успокаивающе погладила Уинни, которая уже нервно расширяла ноздри, принюхиваясь к запахам незнакомых людей. Девочка подбежала к нескладному рыжеволосому парню, лет эдак четырнадцати, почти такому же высокому, как Талут, и если сбросить со счетов то, что подросток еще не достиг полного физического расцвета, то эти двое были похожи как две капли воды.

– Пойдем, познакомишься с Эйлой, – сказала Лэти и, взяв его за руку, потянула за собой в сторону женщины с лошадьми. Он последовал за девочкой, не оказывая видимого сопротивления. Джондалар выгуливал Удальца вдоль берега, чтобы дать тому немного успокоиться. – Это мой брат Дануг, – сообщила Лэти. – Он давно не был дома, но будет опять жить с нами. Теперь он знает все на свете об обработке кремня. Правда, Дануг?

– Я знаю далеко не все, Лэти, – немного смущенно ответил он.

Эйла улыбнулась.

– Я приветствую тебя, – сказала она, протягивая к нему руки.

Юноша смутился еще больше. Ведь он был сыном Львиного очага, и ему первому надлежало приветствовать гостью. Однако он был так потрясен видом красивой незнакомки и ее властью над животными, что ответил ей неловким рукопожатием и пробормотал слова приветствия. В этот самый момент, не раньше и не позже, Уинни возмущенно фыркнула и взвилась на дыбы, и он быстро отдернул руку, чувствуя, что по каким-то причинам лошадь не одобряет его поведения.

– Уинни скорее привыкнет к тебе, если ты погладишь ее и позволишь ей обнюхать тебя, – сказал Джондалар, понимая замешательство подростка. У него сейчас трудный период – он вышел из детского возраста, но еще не стал мужчиной. Поэтому Джондалар, показывая, как лучше обращаться с лошадью, постарался вовлечь Дануга в разговор, чтобы уменьшить его замешательство. – Значит, ты учился искусству обработки кремня? – спросил он.

– Да, я давно работаю с кремнем. Уимез начал заниматься со мной с раннего детства, – с гордостью сказал парень. – Конечно, он и сам – искусный мастер, но ему хотелось, чтобы я познакомился с другими методами обработки и научился оценивать качество самого кремня. – С удовольствием поддержав разговор на излюбленную тему, Дануг почувствовал себя гораздо увереннее, и к нему вернулись и природная живость, и общительность.

В глазах Джондалара загорелся огонек заинтересованности.

– Я тоже учился обработке кремня у лучшего мастера нашего племени. Он отыскал богатое кремневое месторождение, мы прожили с ним там довольно долго, отбирая лучшие желваки. Я был тогда примерно в твоем возрасте. Знаешь, мне бы хотелось познакомиться с твоим учителем.

– Чего проще, давай я познакомлю тебя с ним, ведь я – сын его очага и главный, хотя и не единственный потребитель его орудий, – произнес кто-то за спиной Джондалара.

Обернувшись на голос Ранека, Джондалар увидел, что все обитатели стоянки столпились вокруг них. Рядом с темнокожим мужчиной стоял незнакомец, которого тот недавно так тепло приветствовал. Они были примерно одного роста, но, кроме этого, Джондалар не смог найти в их внешности ничего общего. У пожилого мужчины были обычные голубые глаза, прямые темно-русые волосы, в которых уже серебрилась седина, и черты лица не имели ни малейшего сходства с экзотическими чертами Ранека. «Должно быть, Великая Мать выбрала дух другого мужчины для этого ребенка его очага, – подумал Джондалар. – Но почему Она одарила его таким странным цветом кожи?»

– Уимез из очага Лисицы Львиной стоянки, лучший кремневый мастер племени мамутои, – произнес Ранек с подчеркнутой официальностью, – позволь познакомить тебя с нашими гостями: Джондаларом из зеландонии, который, по-видимому, тоже приобщен к твоему искусству… – (Джондалару послышалась какая-то скрытая насмешка или ирония в его словах, хотя он не мог понять, отчего у него возникло такое ощущение), – и его прекрасной спутницей, Эйлой, женщиной из Неведомого племени, на редкость обаятельной и… загадочной. – Широко ухмыльнувшись, Ранек бросил на Эйлу многозначительный взгляд, и она вновь поразилась агатовому блеску его черных глаз и белизне зубов, которая подчеркивалась темным цветом кожи.

– Приветствую вас, – просто сказал Уимез, его лаконичность была прямо противоположна красноречию Ранека. – Вы работаете с камнем?

– Да, обработка кремня стала моим ремеслом, – ответил Джондалар.

– Я принес с собой несколько прекрасных образцов. Недавно мы нашли новые выходы кремня и откололи несколько свежих желваков прямо из меловых отложений.

– А у меня в запасе есть отбойник и хорошая проколка, – сразу заинтересовавшись, сказал Джондалар. – А вы пользуетесь проколками?

Осознав, что разговор принял чисто профессиональное направление, Ранек со страдальческим видом взглянул на Эйлу.

– Я мог бы предугадать, что это случится, – заявил он. – Знаешь, какое ужасное бытие уготовано человеку, если он принадлежит к очагу гениального мастера по обработке кремня? И хуже всего не то, что тебе постоянно приходится вытряхивать осколки камня из одежды или постели, а то, что тебе прожужжат все уши этими каменными разговорами. А уж с тех пор, как Дануг проявил некоторый интерес к этому ремеслу… В общем, с тех пор я слышу только одну песню: камень, камень, камень… – Добрая усмешка Ранека противоречила его сетованиям, и, очевидно, все не раз слышали его шутливые жалобы, поскольку никто, кроме Дануга, не обратил на них никакого внимания.

– Я не знал, что это так раздражает тебя, – огорченно сказал юноша.

– Да не слушай ты его шуточки, – успокоил Уимез Дануга. – Неужели ты не видишь, что Ранек просто распушил хвост перед хорошенькой женщиной.

– Сказать по правде, Дануг, я очень благодарен тебе, – заявил Ранек, чтобы уменьшить огорчение Дануга. – Хорошо уже то, что ты пошел к нему в ученики, иначе он постоянно приставал бы ко мне, надеясь, что я пойду по его кремневым стопам.

– Ишь чего вспомнил. Это было давно, когда мы еще только вернулись из долгих странствий. А дома я быстро понял, что ты питаешь интерес лишь к тем орудиям, которыми можно резать бивни, – заметил Уимез и, хитро улыбнувшись, добавил: – И уж если ты жалуешься, что тебе колко спать на кремневых отщепах, то лучше давай поговорим о том, сколько костяной пыли оседает на нашу еду.

Два этих совершенно непохожих человека обменялись добрыми улыбками, и Эйла с облегчением поняла, что они шутят, поддразнивая друг друга лишь на словах. Она также отметила, что, несмотря на разный цвет их кожи и экзотические черты лица Ранека, у этих мужчин – одинаковые улыбки и сходная пластика движений.

Вдруг из земляного дома донеслись громкие крики:

– Лучше уж помолчи, старуха! Это касается только меня и Фрали…

Разъяренный голос принадлежал мужчине из шестого, предпоследнего очага. Эйла вспомнила, что уже познакомилась с ним.

– Не пойму я, почему она выбрала тебя, Фребек! Моя бы воля, так никогда бы вам не бывать вместе! – визгливо кричал ему в ответ женский голос.

Вдруг тяжелый входной занавес отлетел в сторону и из дома выбежала старуха, тащившая за собой плачущую молодую женщину. Следом появились два озадаченных мальчика: один – лет семи, а второму не было и двух лет, поскольку он еще даже не носил штанов и неуверенно ковылял за братом, посасывая палец.

– В том-то и беда. Она слишком долго слушалась тебя. И почему ты вечно суешь нос не в свои дела?!