Джин Ауэл – Охотники на мамонтов (страница 12)

– Это далекое путешествие задумал Тонолан, мне просто захотелось немного проводить его до стоянки, где жили несколько наших родственников, однако потом я передумал и отправился странствовать вместе с ним. Мы пересекли небольшой ледник, возвышающийся к югу от Донау – реки Великой Матери, и решили пройти по ней до самого моря. Никто не верил, что нам удастся осуществить задуманное, да я и сам, в общем-то, не был уверен в этом, но мы упорно продолжали путь, пересекая приток за притоком и встречаясь с множеством разных людей. Однажды – это случилось в первое лето – мы удачно поохотились и спокойно сидели у костра, заготавливая мясо впрок, как вдруг нас окружили воины незнакомого племени. Они стояли плотным кольцом, направив на нас свои копья…

Голос Джондалара вновь обрел уверенность, захватывающая история его приключений привлекла всеобщее внимание. Он был искусным рассказчиком и умел поддерживать неослабевающий интерес к своей истории. Сопереживание слушателей было достаточно очевидным, люди пораженно покачивали головами, издавали одобрительные возгласы, а зачастую и взволнованные восклицания. «Странно все-таки ведут себя эти говорящие на языке слов люди, они не могут молчать, даже когда слушают», – подумала Эйла.

Она, как и остальные, была захвачена рассказом Джондалара, но в какой-то момент поймала себя на том, что наблюдает за собравшимися у очага людьми. Маленькие дети устроились на коленях взрослых, а те, что постарше, сидели отдельной группой и не сводили горящих глаз с обаятельного странника. Больше других, похоже, увлекся Дануг. Он сидел не шелохнувшись и, подавшись вперед, с явным восхищением внимал рассказчику.

– …Тонолан спустился в это глубокое ущелье, рассчитывая, что львица ушла и ему ничего не угрожает. Но вдруг раздался рев пещерного льва…

– И что случилось потом? – спросил Дануг.

– Остальное вам должна рассказать Эйла. Я мало что помню об этом.

Все глаза устремились на нее. Эйла потрясенно молчала. Она не ожидала этого; прежде ей никогда не приходилось говорить перед такой большой аудиторией. Джондалар ободряюще улыбнулся ей. Мысль предоставить ей слово не случайно пришла ему в голову – ведь ей надо привыкать общаться с людьми, а это можно сделать не иначе, как заставив ее говорить на их языке. Ее жизнь очень заинтересовала мамутои, и ей не раз еще придется рассказывать о своих приключениях. И сейчас, когда в памяти каждого еще свежи воспоминания о ее удивительной власти над лошадьми, история о пещерном льве будет выглядеть более правдоподобной. Джондалар понимал, что после этой потрясающей истории покров тайны, окутывающий Эйлу, станет еще плотнее, но надеялся, что они удовлетворятся этим рассказом, и тогда у нее не будет возможности поведать им о своем более отдаленном прошлом.

– Так что же случилось потом, Эйла? – опять спросил Дануг, мечтая скорее услышать продолжение.

Шестилетняя Руги с молчаливой робостью взирала на своего большого брата, который целый год не был дома, однако, вспомнив прежние времена, когда они, усаживаясь плотным кружком, рассказывали разные истории, она немедленно решила забраться к нему на колени. Обняв сестру, Дануг отрешенно улыбнулся ей, но его напряженный взгляд был по-прежнему устремлен на Эйлу.

Она оглянулась вокруг и, заметив, что все лица обращены в ее сторону, попыталась заговорить, но от волнения у нее пересохло в горле, хотя ладони были неприятно влажными.

– Да, так что же случилось? – повторила Лэти, которая сидела рядом с Данугом, держа на коленях Ридага.

Большие карие глаза мальчика были полны ожидания. Он приоткрыл рот и тоже произнес что-то, но никто не понял его просьбы, кроме Эйлы. Она знала значение подобных восклицаний, поскольку слышала их раньше и даже научилась произносить их. Люди клана не были полностью немыми, но у них были ограниченные способности артикуляции. Поэтому они и придумали для общения богатый и всеобъемлющий язык жестов, а слова использовались лишь для усиления их значения. Она поняла, что Ридаг просит ее продолжить историю и его восклицание исполнено смысла. Эйла улыбнулась, глядя в глаза мальчика.

– Я была с Уинни, – сказала Эйла.

В сущности, кличка кобылы была просто звукоподражанием мягкому ржанию. И слушавшие не поняли, что она произнесла имя лошади. Вместо этого они сочли, что это было некое удивительное украшение начала истории. Они улыбнулись, выражая одобрение и побуждая ее продолжать в том же духе.

– Она скоро иметь маленькую лошадь. Очень большой живот… – сказала Эйла и вытянула вперед руки, показывая, что кобыла была в тягости. Мамутои ответили ей понимающими улыбками. – Уинни надо гулять, и мы ездили каждый день. Короткие прогулки… по знакомым местам. Однажды мы ехать на запад, а не на восток. Посмотреть новую долину, – продолжала Эйла, обращая свои слова к Ридагу.

Джондалар учил ее всем языкам, которые знал сам, в том числе и языку мамутои, но она говорила на них не так свободно и правильно, как на его родном языке, который узнала самым первым. У нее был удивительный выговор, а ее акцент казался очень странным и почти необъяснимым. К тому же она с трудом подыскивала слова и еще больше смущалась из-за этого. Но, подумав о мальчике, который вообще был не способен говорить, она решила все же пересилить свое смущение и продолжить рассказ. Ведь он просил ее об этом, и она не хотела обмануть его надежды.

– Я слышать лев…

Сама не сознавая почему, Эйла вдруг зарычала. Может быть, из-за горящего ожиданием взгляда Ридага или из-за того, что он едва не свернул голову, чтобы лучше видеть и слышать ее. Или, возможно, просто сработала пробуждающаяся интуиция хорошего рассказчика, и Эйла угрожающе зарычала, очень точно воспроизведя львиный рык. Она услышала сначала сдавленные испуганные вздохи, потом нервные смешки и возгласы одобрения благодарных слушателей. Ее способность подражать голосам животных была просто невероятной, что явно придавало неожиданно волнующий оттенок ее рассказу. Джондалар тоже одобрительно улыбнулся и кивнул ей.

– Я слышать, кричит человек. – Она взглянула на Джондалара, и ее глаза наполнились печалью. – Я остановиться… что делать? Уинни… большая… в животе малыш… – Изображая жеребенка, она издала слабые повизгивающие звуки, за что была вознаграждена сияющей улыбкой Лэти. – Я беспокоиться за лошадь, но человек кричал, и я слышать лев снова. Я вдруг слушать внимательно… – Она умудрилась изобразить львиное рычание так, что в нем присутствовал какой-то игривый оттенок. – Я узнать Вэбхья и тогда спускаться в ущелье. Я понимать, что он не тронуть лошадь.

Эйла видела изумленные взгляды. Она произнесла незнакомое слово, хотя Ридаг мог бы знать его, если бы его судьба сложилась иначе. Эйла объясняла Джондалару, что «Вэбхья» означает «младенец» на языке клана.

– Вэбхья – это лев, – попыталась объяснить она. – Я знать маленький лев, Вэбхья был… как малыш. Я спускаться в ущелье. Заставить лев уйти. Но я найти один мужчина мертвый. Другой мужчина, Джондалар, искалечить очень плохо. Уинни везти его обратно в долину.

– М-да! – раздался чей-то насмешливый и недоверчивый голос. Эйла оглянулась и поняла, что это сказал Фребек, мужчина, который днем спорил со старухой. – Неужели ты хочешь убедить нас, что уговорила льва оставить в покое раненого человека?

– Это не обычный лев, а Вэбхья, – возразила Эйла.

– Что это значит? Объясни попонятнее.

– «Вэбхья» – слово клана. Означать «ребенок, малыш». Маленький лев жить со мной, и я дать ему это имя. Вэбхья – мой знакомый лев. Лошадь тоже знать его. Уинни не бояться этот лев.

Эйла расстроилась: что-то в ее объяснении было не так, но она не могла понять, что именно.

– Ты жила вместе со львом? Вот уж не поверю, – ухмыльнулся Фребек.

– Ты не веришь ей? – сердитым голосом спросил Джондалар.

Этот мужчина, в сущности, обвинил Эйлу во лжи, а Джондалар слишком хорошо знал, насколько правдива эта история.

– Эйла никогда не лжет, – сказал он, вставая, чтобы развязать пояс, стягивавший его кожаные штаны. Приспустив их сбоку, он обнажил пах и бедро, обезображенное ужасными багровыми шрамами. – Лев напал на меня, и Эйла не только спасла меня от его когтей. Она – искусная целительница. Если бы не она, то я отправился бы в мир иной вслед за моим братом. И я скажу тебе еще кое-что. Я видел, как она ездила на спине этого льва точно так же, как ездит на лошади. Меня ты тоже назовешь лжецом?

– Никто никогда не называл лжецом гостя Львиной стоянки, – бросив на Фребека гневный взгляд, сказала Тули, пытаясь охладить слегка накалившуюся атмосферу. – Мне кажется очевидным, что ты был сильно покалечен. И все мы своими глазами видели, как эта женщина… Эйла… ездит на лошади. Я не нахожу никакой причины сомневаться в твоих или ее словах.

Повисла напряженная тишина. Эйла в недоумении поглядывала на настороженные лица людей. Она не знала, что означает слово «лжец», и не могла понять, почему Фребек сказал, что не верит ей. Эйла выросла среди людей, общавшихся посредством движений. Помимо жестов язык клана включал в себя мимику и многочисленные позы, передававшие тончайшие оттенки смысла. Очень трудно, практически невозможно было солгать на таком телесном языке. В лучшем случае человек мог отказаться упомянуть о чем-то, и даже тогда можно было понять, о чем он умалчивает, хотя никому не возбранялось хранить тайны. Эйла не умела лгать.