Джим Корбетт – Кумаонские людоеды. Леопард из Рудрапраяга (страница 23)

Выступив очень рано следующим утром, мы успели до наступления жары пройти двенадцать миль до Мохана. Пока люди готовили завтрак, чоукидар сторожки, два лесника и несколько человек, пришедших с моханского базара, рассказывали мне историю о тигре. Последняя из них касалась рыбака, занимавшегося ловлей на реке Коси. Один из лесников претендовал на роль героя в этой истории и очень ярко описывал, как он пошел с рыбаком и как за поворотом течения реки они лицом к лицу столкнулись с тигром. И как рыбак бросился назад, сорвав ружье с его, лесника, плеча. И как потом они побежали, спасая жизнь, а тигр преследовал их по пятам. Я спросил: «Вы оглядывались?» «Нет, саиб, — ответил лесник, удивляясь моей наивности. — Как может оглядываться человек, спасающий свою жизнь бегством от тигра?»

Рыбак, бежавший впереди, споткнулся среди густой травы о спящего медведя и упал, после чего началось большое смятение, крик, и все, включая медведя, бросились в разные стороны. Лесник, закончив свой рассказ, добавил, что на следующее утро рыбак покинул Мохан, жалуясь, что повредил себе ногу при падении через медведя, и говоря, что ни при каких обстоятельствах он не станет ловить рыбу в реке Коси.

Около полудня мы были готовы продолжать путь. Столпившийся вокруг народ предупреждал о необходимости внимательно следить за людоедом в густом лесу, лежавшем перед нами. Мы начали подъем в четыре тысячи футов в Картканоула.

Продвижение было медленным, так как мои слуги несли тяжелый груз, тропа была очень крутой, а жара ужасной. В горных деревнях недавно происходили волнения, потребовалась даже посылка из Найни-Тала небольшого полицейского отряда; мне поэтому советовали взять с собой все необходимое и для себя лично, и для моих слуг, так как при неопределенности положения нельзя было рассчитывать получить что-либо на месте. Это и было причиной того, что мои спутники были так нагружены.

После многих остановок в поздние послеполуденные часы мы дошли до края возделанных земель. Так как здесь моим людям не грозила опасность, я оставил их и пошел к домику лесника, видневшемуся из Мохана; мне его рекомендовали как наиболее удобное место стоянки у Картканоула.

Домик расположен был на гребне высокой горы, подымавшейся над Моханом. Когда я приближался к нему по ровному участку дороги, пересекавшей склон, и повернул к оврагу, поросшему густым кустарником, я встретил женщину, наполнявшую глиняный кувшин из небольшого родника, струившегося по деревянной колоде. Предвидя, что мое бесшумное приближение на резиновых подошвах может ее испугать, я кашлянул, чтобы привлечь к себе внимание. Заметив, что она чутко это восприняла, я остановился за несколько ярдов и закурил сигарету. Минуты две спустя, не поворачивая головы, я спросил, не опасно ли находиться в этом уединенном месте. После небольшого колебания женщина ответила, что место, конечно, небезопасное, но воду надо брать, а так как дома никого не было, она пошла одна. Разве у нее нет мужа? Есть, но он пашет, а при всех обстоятельствах женщина обязана принести воду. Долго еще она будет наполнять сосуд? Очень короткое время. Женщина теперь отбросила свои подозрения и страх, и я был подвергнут детальному допросу. Я полицейский? — Нет. Я офицер лесной охраны? — Нет. Так кто же? — Просто человек. Зачем я пришел? — Попытаться помочь жителям Картканоула. Чем? — Убить тигра. Где я услыхал о тигре? Почему я пришел один? Где были мои люди? Сколько их? Как долго я намерен оставаться? и т. д.

Только удовлетворив свое любопытство, женщина заявила, что кувшин наполнен. Идя за мной и показывая мне один из гребней на южной стороне горы, она обратила мое внимание на большое дерево среди травянистого склона, где три дня назад тигр убил женщину. Я с интересом отметил, что дерево было только в двухстах или трехстах ярдах от домика лесника. Мы дошли теперь до поднимавшейся в гору тропинки. Женщина сказала, что деревня, откуда она пришла, расположена сразу за поворотом горного склона, и добавила, что теперь она находится в полной безопасности.

Те из вас, кто знает индийских женщин, поймут, что мне очень повезло, в особенности если учесть, что в этих местах недавно были недоразумения с полицией. Я не вызвал у женщины тревоги и тем самым не возбудил к себе враждебного отношения во всей округе. Подождав, пока женщина наполнила кувшин, и ответив на несколько вопросов, я приобрел друга, который в самое ближайшее время должен был сообщить всем крестьянам о моем прибытии, о том, что я не был официальным лицом и что единственной целью было желание избавить жителей от тигра.

Домик лесника стоял на небольшом возвышении, ярдах в двадцати от дороги, и так как дверь была заперта только цепочкой, я открыл ее и вошел. Небольшая комната была совершенно чистая, но в ней стоял затхлый запах давно необитаемого помещения. Позднее я узнал, что в домике никто не жил с тех пор, как восемнадцать месяцев назад в этих местах появился тигр-людоед. С обеих сторон комнаты было два узких помещения, одно из которых служило кухней, а другое — складом топлива. Домик мог служить приятным и безопасным убежищем для моих служащих. В нем не было никакой утвари. Открыв заднюю дверь и устроив в комнате сквозняк, я вышел и выбрал между домиком и дорогой место для своей палатки. Сев на камень у дороги, я стал ожидать прихода моих помощников.

Гребень горы в этом месте имел около пятидесяти ярдов в ширину, а так как домик стоял на южной стороне гребня, а деревня — на северной стороне горы, то ее из домика не было видно. Я просидел на камне не более десяти минут, как над вершиной со стороны деревни появилась голова, потом вторая и третья. Мой друг, женщина с кувшином, не замедлила сообщить о моем прибытии.

Когда незнакомые люди встречаются в Индии и хотят узнать о каком-либо интересующем их деле, они обычно избегают касаться его до самого последнего момента разговора и заполняют время обсуждениями самых разнообразных или личных дел собеседников, например: женат ли человек, а в положительном случае — сколько у него детей, мальчики они или девочки и в каком возрасте; если не женат, то почему; чем занимается, сколько зарабатывает и тому подобное. Вопросы, на которые в любой другой стране никто не стал бы отвечать, задаются в Индии так обычно и так бесхитростно, особенно в наших горах, что никому из живших среди нашего народа не придет в голову обижаться на это любопытство.

Во время моего разговора с женщиной я уже ответил на несколько подобных вопросов, но относительно некоторых домашних дел женщине непозволительно спрашивать мужчину. Эти вопросы заданы были мне пришедшими мужчинами. Они наполнили котелок из небольшого родника, в невероятно короткое время собрали сухие ветви, зажгли костер, вскипятили воду; появился чай и сухари. Вскрывая банку сгущенного молока, я слышал, как крестьяне спрашивали моих людей, зачем употребляется сгущенное, а не свежее молоко, и ответ, что у нас нет свежего молока. Добавили и то, что я слыхал о волнениях в этих местах и не рассчитывал достать свежего молока, поэтому мы и захватили большой запас сгущенного молока. Крестьяне казались очень огорченными, услыхав все это. После переговоров шепотом один из них (позднее я узнал — староста из Картканоула) обратился ко мне и сказал, что они обижены тем, что я захватил с собой консервированное молоко, так как к моим услугам все запасы деревни. Я признал свою ошибку, объяснив ее тем, что я в этой местности чужой, и сказал старосте, что, если молоко достать можно, я охотно стал бы его покупать для ежедневного потребления, но что, кроме молока, мне ничего не нужно. Мой багаж был теперь разгружен, из деревни пришли новые посетители, и, когда я сказал моим слугам, чтобы они разбили палатку, я услыхал восклицания ужаса собравшихся крестьян. Жить в палатке? Как, разве я не знал, что в этой местности находится тигр-людоед и что он каждую ночь ходит по этой дороге? Если я сомневаюсь в их словах, пусть я пойду и посмотрю на следы когтей на стенах домов, где дорога проходит через верхний конец деревни. К тому же, если тигр не съест меня в палатке, он, конечно, съест моих людей в доме, раз я там не буду их охранять. Последний довод заставил моих спутников насторожиться и присоединиться к убеждениям крестьян. Мне пришлось согласиться в конце концов остановиться в комнате, мои слуги заняли кухню, а шесть гарвальцев — помещение для топлива.

После того как разговор о людоеде начался, я мог продолжать его без того, чтобы собеседники поняли, что он только и интересовал меня с самого момента появления первого крестьянина из-за вершины горы. Мне указали тропу, шедшую к дереву, у которого тигр схватил свою последнюю жертву, и рассказали, когда и как была убита женщина. Дорога, по которой, как мне говорили, ходил каждую ночь тигр, шла на восток до Байтал-Гета, дальше она делилась на две: одну, ведшую вниз на Мохан, и другую на запад до Чакнакла на реке Рамганга. Дорога, шедшая на запад, пройдя на протяжении полумили по верхнему концу деревни по возделанным угодьям, поворачивала на юг вдоль склона горы, проходила к гребню, где был домик лесника, и прямо по гребню спускалась в Чакнакл. Часть дороги между Карткануола и Чакнаклом, протяжением около шести миль, считалась очень опасной, и ею перестали пользоваться после появления людоеда. Позже я установил, что, пройдя возделанными землями, дорога вступала в густые древесные и кустарниковые заросли, тянувшиеся вплоть до реки.