Джим Фергюс – Мари-Бланш (страница 70)

— По-моему, герцог останется только на уик-энд. Насколько я понял, он совершает охотничий тур по Англии и континенту.

— Тогда понятно. Наверно, он и лошадь запаковал.

— Очень смешно. Но вообще-то он переправил своих лошадей на минувшей неделе. Будьте вежливы с нашим гостем, мисс. Он очень изысканный персонаж, знаете ли.

— Как скажете, мистер Джексон. Вы возили столько разных аристократов и вельмож, но этот как будто бы произвел на вас особенно сильное впечатление.

— По правде говоря, мисс, я большой любитель французской знати королевской крови, — признался мистер Джексон. — Это моя тайная слабость.

Широко улыбаясь, герцог подошел к нам. Симпатичный блондин с уверенной аристократической повадкой, которая заставляла людей оборачиваться и провожать его взглядом. Конечно, красивая табличка дяди Леандера с полным именем герцога тоже заставила иных обернуться.

— Полагаю, вы нашли меня, — сказал герцог де Ла Тремуй мистеру Джексону.

— Ваша светлость, — сказал шофер с глубоким поклоном. — Для меня огромная честь познакомиться с вами. Фрэнсис Джексон, шофер мистера Маккормика. Я отвезу вас в Херонри. Мистер Маккормик просил передать вам его извинения, что он не смог встретить вас лично. Однако его другие гости, капитан Родни с супругой, приезжают на автомобиле из Лондона нынче после обеда, и он решил остаться дома с миссис Маккормик, чтобы встретить их дома.

— Разумеется, — отвечал герцог. — Вам незачем извиняться, мистер Джексон. А кто у нас здесь? — С обворожительной улыбкой он обернулся ко мне.

Герцог был на редкость хорош собой, и я внезапно онемела, не могла произнести ни слова.

— Герцог де Ла Тремуй, позвольте представить вам молодую хозяйку, — пришел мне на выручку мистер Джексон. — Дочь мистера Маккормика, мадемуазель Мари-Бланш де Бротонн.

Я сделала книксен и пробормотала, едва в силах посмотреть ему в глаза:

— Bonjour, Monsieur le Duc[21].

— Enchanté, Mademoiselle Marie-Blanche, — отвечал герцог по-французски. — Очень рад познакомиться. Мне будет не так одиноко в обществе соотечественницы. Вы завтра участвуете в охоте?

— Да, господин герцог. В первый раз.

— Чудесно! И прошу вас, коль скоро мы оба участвуем в охоте, давайте отбросим формальности. С вашего разрешения, я буду называть вас Мари-Бланш, а вы меня — Луи.

Я покраснела как рак:

— О, господин герцог, вряд ли я сумею.

Герцог рассмеялся, он держался очень открыто и обезоруживающе.

— Если вам так будет удобнее, Мари-Бланш, можете называть меня князь Луи, как некоторые из моих друзей.

Мистер Джексон и носильщик погрузили чемоданы в автомобиль, и мы направились в Херонри, герцог и я на заднем сиденье. Я по-прежнему не могла вымолвить почти ни слова и сидела, глядя в окно на бегущий мимо пейзаж. Стоял холодный зимний гэмпширский день, небо низкое, хмурое, дул ледяной ветер. Листья с деревьев облетели, поля лежали голые, ландшафт совершенно переменился со времени моей предыдущей поездки, когда все здесь по-летнему пышно зеленело.

— Вы здесь впервые, господин герцог? — наконец спросила я.

— Вам ведь надо было сказать «князь Луи», верно, Мари-Бланш? — заметил герцог.

Я засмеялась:

— В самом деле, я хотела сказать «князь Луи»!

— Да, Мари-Бланш, я, конечно, не раз бывал в Англии, но в Гэмпшире впервые.

— Летом здесь красивее. Вы любите рыбачить, князь Луи?

— Очень, Мари-Бланш. Я обожаю любой спорт на свежем воздухе.

— Вам надо приехать сюда летом и порыбачить вместе с дядей Леандером, — посоветовала я. — Дядя Леандер говорит, Тест — лучшая форелевая река на свете.

— Да, разумеется, я приеду. То есть если меня пригласят. Ваш отчим — замечательный спортсмен; думаю, он весьма придирчиво выбирает тех, с кем вместе рыбачит, как легендарные форели Теста придирчивы в выборе сухих мух. Но вы, наверно, замолвите обо мне словечко перед вашим отчимом, Мари-Бланш.

— О да, безусловно, — сказала я в восторге от того, что меня считают столь влиятельным доверенным лицом.

— Знаете, Мари-Бланш, фамилия де Бротонн чем-то мне знакома. Вероятно, я знаю некоторых членов вашей семьи по охотничьим кругам Франции.

— Мой отец, Ги де Бротонн, заядлый охотник, князь Луи. Фактически в этом вся его жизнь.

— Такой человек мне по сердцу. Да, я уверен, наши дороги пересекались. Передайте вашему отцу мое почтение, Мари-Бланш.

Я подумала, в самом ли деле герцог знал моего отца или просто умеет дать людям почувствовать себя важными персонами. Так или иначе, это сработало, я была польщена и взволнована.

— Мистер Джексон? — обратился герцог к шоферу. — Скажите, вы всегда жили в Гэмпшире?

— О да, ваша светлость, — отвечал шофер, и в зеркале заднего вида я заметила по глазам мистера Джексона, что он тоже ошеломлен и взволнован, ведь ему выпал редкий случай вступить в разговор с пассажирами, тем паче с французским герцогом. Подобно всем хорошим шоферам, мистер Джексон был крайне осторожен, обладал безупречными английскими манерами и никогда не заговаривал с пассажирами, если к нему не обращались. — Я здесь родился и вырос, сэр, как и мои родители и деды.

— Отлично! — сказал герцог. — Одна из величайших радостей жизни — иметь место, которое называется родным домом. Я сам недавно вернулся домой, знаете ли, после службы во французской кавалерии, в Одиннадцатом кирасирском полку. И как только сошел с поезда в Туаре, меня охватило потрясающее чувство уюта и подлинности родного дома. Ощущение, что ты дома в этом городе и в этом департаменте, что этот край в моей крови, а я — в его. Думаю, вы понимаете, о чем я говорю, мистер Джексон.

— Да, ваша светлость. Прекрасно сказано, с вашего позволения. Вы двенадцатый герцог Туарский и глубоко вросли корнями в эту почву.

— О, вам знакомо наше генеалогическое древо, мистер Джексон?

— Мистер Джексон — большой знаток французской знати королевской крови, князь Луи, — вставила я. — Это его тайная слабость!

Герцог рассмеялся:

— Прекрасно, мистер Джексон. Я с самого начала счел вас человеком образованным. И такая слабость весьма безобидна. Можно спросить, что вы знаете о моей семье?

— Что ж, ваша светлость, я могу проследить ваш род до самого Пуату, — сказал мистер Джексон, глаза его светились гордостью, когда он в зеркало заднего вида посмотрел на принца Луи, — и до вашего предка одиннадцатого века, Пьера де ЛаТремуя, если не ошибаюсь.

— Боже мой, мистер Джексон! Вы и правда знаток.

— Вы позволите задать вам один вопрос, ваша светлость? — спросил мистер Джексон.

— Разумеется, мистер Джексон.

— Вы ведете происхождение из длинного рода выдающихся полководцев и воинов, — сказал шофер. — Ги де Ла Тремуй был захвачен в плен под Никополом в тысяча триста девяносто шестом, Жорж — при Азенкуре в тысяча четыреста пятнадцатом, Людовик Второй пал в битве при Павии в тысяча пятьсот двадцать пятом, Шарль Арман Рене де Ла Тремуй героически сражался в Италии в битве при Гуасталле в тысяча семьсот тридцать четвертом… я мог бы продолжить…

— О, вы хвастаетесь, мистер Джексон, — засмеялся герцог. — Я поистине впечатлен. У вас прямо-таки энциклопедическая память. Подозреваю, что вы знаете историю моей семьи лучше, чем я. Пожалуй, вы ошиблись с выбором профессии, вам надо было стать историком.

— Я бы и стал, ваша светлость, но, видит бог, что правда, то правда… я не получил настоящего образования. Но вы ведь знаете, в вашей стране, наверно, дело обстоит так же, люди моего социального класса с детских лет должны зарабатывать на жизнь, к университетскому образованию мы доступа не имеем.

— О, простите меня, пожалуйста, мистер Джексон. Боюсь, во Франции действительно такая же ситуация, и я ее не одобряю. — Герцог казался искренне расстроенным социальной несправедливостью в мире и собственной бестактностью. — Прошу вас, скажите, о чем вы хотели меня спросить?

— Мне любопытно, ваша светлость, в крови ли у вас политика, военная карьера и война? Переданные через века от ваших знаменитых предков? И чувствуете ли вы сами призвание или даже обязанность последовать их примеру и ступить на такую стезю?

— Что ж, очень интересный вопрос, мистер Джексон, — сказал князь Луи. — Я тоже довольно долго задавал его себе. — Он задумчиво помолчал. — Конечно, от мужчин из моей семьи ожидают служения родине в таких качествах. Так было всегда на протяжении столетий, как вы и сказали. До меня у моих родителей родилось четыре дочери, поэтому они, разумеется, очень хотели иметь сына, который бы наследовал отцу, продолжил длинную герцогскую линию. И наконец, к их радости, родился я. Хотя отец служил мне превосходным примером мужественности, каковы были его реальные шансы в семье, где пять женщин? Он скончался, когда мне было всего двенадцать, и воспитывали меня в основном мать и сестры. Думаю, подобное воспитание внушает мальчику несколько иной, более мягкий, пожалуй, даже женственный взгляд на жизнь, мистер Джексон. Я, конечно, сведущ в истории моей семьи и предков, которые, как вы говорите, на протяжении столетий участвовали во многих войнах, кампаниях, крестовых походах и сражениях. И кое-кого из них действительно постигла в этих конфликтах насильственная смерть. Разумеется, я был обязан отслужить на военной службе своей стране, и мой отец ожидал, что я сделаю военную карьеру. Но, говоря по чести, мистер Джексон, я скорее сибарит, чем воин. И как раз сейчас вполне рад, что демобилизовался и имею возможность путешествовать, отдыхать, наслаждаться светской жизнью в Англии и Европе.