Джим Дэвидсон – Следующий Эверест. Как я выжил в самый смертоносный день в горах и обрел силы попробовать достичь вершины снова (страница 2)
Несмотря на то что меня мучила жажда, не хотелось возиться со снаряжением, когда придёт мой черёд лезть по лестнице. Я расстегнул молнию на нагрудном кармане куртки и вытащил батончик
– Спасибо, Джим-дай.
В свои двадцать пять лет ПиКей был примерно вдвое моложе меня. Обращаясь ко мне, он часто добавлял к имени уважительные непальский термин «дай» – старший брат. Мы жевали и то и дело поглядывали через левое плечо на ледяные барьеры, сверкавшие всё ярче по мере того, как на них попадали лучи солнца.
Когда подошла очередь ПиКея, он полез вверх. От его ритмичных движений шаткая лестница закачалась, так что я натянул обратно правую перчатку и ухватился за боковые поручни, придерживая лестницу. Как учил меня малярному делу отец четыре десятка лет назад, я прижимал носки ботинок к нижней части лестницы, выравнивая её. ПиКей замедлился наверху, но вскоре преодолел стенку и ступил на плоский лёд. Потом он развернулся, помахал мне рукой и ухватился за верхнюю перекладину.
Ещё раз посмотрев вверх, я заметил, что лестница изогнута вправо, огибая выступающую ледяную глыбу. Верхний край был вовсе не над её основанием. Обеспечивая проход через стену, шесть неточно состыкованных друг с другом секций лестницы были связаны конец в конец старым, выцветшим альпинистским шнуром.
Я прищёлкнул жумар[10] к натянутой вертикально страховочной верёвке. Мне показалось, что лучше всего будет подниматься не столько быстро, сколько плавно. Сначала я провёл правый жумар вверх по верёвке, а левой рукой ухватился за перекладину над головой. Подняв ногу в тяжёлом ботинке на первую ступеньку на уровне голени, я полез вверх.
Поставив второй ботинок выше первого, я остановился и сделал два глубоких вдоха. Потом ещё раз, и так получился вполне эффективный ритм. Каждые несколько шагов кошки из нержавеющей стали, пристёгнутые поверх альпинистских ботинок, боком скользили по алюминиевым перекладинам. Скрежет металла о металл эхом отдавался от стен ниши.
Пока я поднимался выше, ненадёжная конструкция кренилась и прогибалась. Теперь-то я понял, почему другие лезли так неловко. Внизу была видна наполовину скрытая расселина вдоль основания ледяной стены. От края провала до одной из ножек лестницы было меньше тридцати сантиметров. Я двигался медленнее, но по мере продвижения вверх лестница, недостаточно сбалансированная и устойчивая, подпрыгивала всё сильнее. Поскольку никто подо мной не придерживал её основание, я беспокоился, не получится ли так, что лестница соскользнёт в расселину и сбросит меня в чёрную дыру.
Хотя я был пристёгнут к страховочной верёвке, неподвижные якоря в ледопаде обычно держатся только на одном ледобуре или колышке. Дополнительного крепежа не было, и я не слишком доверял якорям. Следующий шаг вверх вышел особенно неуклюжим, и рука не попала на перекладину. Я всё смотрел вниз и слишком много думал о возможном падении.
Глава 2
1977
Тёплый ветерок гоняет красные дубовые листья по лужайке у церкви. Над нашими головами высоко в небо Новой Англии вздымается белая башня церкви Святого Бернарда. Чтобы покрасить верхний ярус колокольни, папа отыскал самую большую приставную лестницу во всём Массачусетсе, высотой целых двадцать два метра, и одолжил её у своего приятеля-верхолаза, который специализировался на высотных работах в церкви. Алюминиевая лестница громадная, из трёх выдвижных секций, я такой раньше никогда не видел.
Когда задача кажется трудной, папа любит шутить, что для её решения потребуются «два сильных мужика и парнишка». Точь-в-точь, как у нас сегодня. Папе сорок пять, и он в отличной форме, ведь уже десять лет как занимается малярным делом по шесть дней в неделю. Его брат, мой дядя Боб, тремя годами моложе, он сохранил почти все мускулы и ловкость, благодаря которым был настоящей звездой в школьной футбольной команде
Огромная и прочная лестница весит больше 80 килограммов – поднимать её и устанавливать вертикально нам приходится втроём. Как только громадная серая стрела устремляется точно в небо, папа стабилизирует один боковой поручень нижней секции, я – другой, а дядя Боб изо всех сил тянет удлинитель. Мы вытягиваем среднюю секцию, затем шаткую третью часть. Все вместе мы осторожно начинаем прислонять полностью выдвинутые секции лестницы к шпилю, но неимоверную тяжесть накренившейся конструкции нам не удержать даже втроём. Верхушка лестницы с силой ударяется об обшивку колокольни, несколько раз подпрыгивает, а затем замирает.
– Ё-моё, ну и зверюга! – говорит папа.
Шаркая ногой по гладкому граниту дорожки, дядя Боб ворчит.
– Не нравится мне это, Джои.
– Да уж, скользкая, как замёрзшая сопля, – отзывается папа.
Боб привязывает болтающийся трос удлинителя к стальным перилам, закреплённым на пёстренькой гранитной лестнице, но он всё ещё недоволен.
– Может, нам с тобой лучше остаться тут, а наверх послать Джимми?
Дядя Боб излучает энергию, он наш самый ловкий работяга, поэтому обычно наверх поднимается именно он. Папа смотрит на меня, потом на колокольню. Из двух братьев он более склонен к анализу. Прежде чем в 1963 году стать вместе с Бобом совладельцем малярной фирмы
– Ты прав, – говорит папа. – Будет лучше, если основной вес останется поближе к основанию.
При весе всего 63,5 кг я тут самый лёгкий и понимаю, что подниматься придётся мне. Кроме папы и дяди Боба два других моих дяди тоже зарабатывают на жизнь малярным делом. Я лазаю по приставным лестницам с восьми лет. Уже седьмой год, как я работаю маляром летом, а также почти всякую субботу и в школьные каникулы.
Я чувствую себя уверенно на любой из принадлежащих нам лестниц, включая двухсекционную высотой пятнадцать метров. Но сейчас всё иначе. Если посмотреть сбоку, то видно, что прислонённая к колокольне лестница заметно прогибается в средней секции, а затем становится ещё более крутой в верхней трети. Папа наблюдает, как я хмуро смотрю на странный прогиб средней секции. Он говорит:
– Деформация заложена в конструкцию. Всё в порядке.
Мы не используем страховочные тросы, потому что они замедляют работу. От мысли о возможности долгого падения на гранит я нервничаю. Но папа с Бобом знают, что делают. Кроме того, я не хочу, чтобы обо мне плохо подумали. Итак, я готовлюсь.
Я завязываю по второму узлу на обоих шнурках. Чтобы инструменты не выпали из заднего кармана джинсов на людей внизу, выкладываю шпатель и отвёртку. Снимаю кепку с эмблемой команды
Мы уже покрасили большую часть колокольни, дотягиваясь до нужных участков стен изнутри. Осталось покрыть краской только угловые участки. Дядя Боб протягивает мне ведёрко объёмом в четыре с половиной литра, в нём сантиметров десять краски. Кисть шириной десять сантиметров свисает на краю ведёрка с финишного гвоздя, наполовину вбитого в его деревянную ручку и согнутого в грубый полукруг. Я вешаю ведёрко на ремень, на специальный металлический крючок.
Папа упирается пяткой в землю, одновременно прикладывая носок ботинка к нижней части боковой перекладины. Он с силой проводит носком обуви по металлу, буквально размазывая резиновую подошву по основанию лестницы. «Подмазывая» её таким образом, он предотвращает скольжение по гладкой каменной плите. Боб точно так же уравновешивает другую боковину. Я начинаю подъём и легко преодолеваю первую секцию, никаких проблем. Но чуть только добираюсь до слегка провисающей средней секции, как лестница с каждым моим шагом начинает подпрыгивать всё сильнее. Заложенная в конструкцию деформация ощущается так, словно перекладины вот-вот выскочат из вращающихся боковых направляющих. Я останавливаюсь, но лестница продолжает подпрыгивать и раскачиваться. Крепко вцепившись в неё обеими руками, я наклоняюсь вперёд.
– Тише, тише, спокойно, – кричит папа снизу.
– По-моему, она меня сейчас скинет!
Я смотрю вниз и вижу, что дядя Боб крепко вцепился в основание. Папа тоже удерживает лестницу ногой и обеими руками, но он смотрит на меня снизу вверх. Более мягко он говорит мне:
– Ставь ноги вплотную к боковинам.
Я потихоньку сдвигаю заляпанные краской кроссовки к противоположным концам ступеньки. Такой манёвр помогает: как только внешние края обуви упираются в боковины, движение лестницы замедляется. Я двигаюсь теперь более медленно и плавно, и вот уже раскачивающаяся средняя секция остаётся позади.
– Вот так лучше, – кричит папа.
Несмотря на крутизну, на самом верху третьей выдвижной секции я чувствую себя в большей безопасности, так как её конец упирается в шпиль церкви. Я смотрю направо и вижу родной город с высоты птичьего полёта. Фургоны и здоровенные седаны в самом центре Конкорда медленно проплывают по площади Монумент-сквер. Мама работает через два дома в страховой компании