Джим Чайковски – Тропа мертвых (страница 18)
— Наверно, потому, что народ запаниковал.
— После взрыва — да. Но не до него. Если предположить, что такой снимок все-таки был сделан, то почему его до сих пор не передали в полицию? Я хорошенько прошлась по этой версии. Все-таки жадность — великий двигатель.
— Ты считаешь, что кто-то нарочно утаил снимок террориста, чтобы заработать несколько лишних баксов?
— Ну, мне пришлось оттолкнуться от этого предположения. В разразившемся хаосе спрятать телефон не так уж и трудно. Или отослать кадры по электронной почте, или даже стереть. Я на всякий случай решила прошерстить все сегодняшние новостные программы в Солт-Лейк-Сити и откопала файл в компьютере местного филиала Эн-би-си, озаглавленный «Новые кадры взрыва в Юте».
С этими словами Кэт нажала на клавиши, и на экране возникло видео — еще одна версия десяток раз просмотренных ею событий. С той разницей, что на сей раз террористка была хорошо видна. Вот она, с рюкзаком в руках, выпрыгивает из пещеры. И хотя двигалась женщина быстро, на какую-то долю секунды она повернулась к камере лицом.
Кэт тотчас нажала на кнопку «стоп» и остановила картинку. Изображение было зернистым, но в том, что перед ними коренная американка, сомневаться не приходилось, как, впрочем, утверждали все очевидцы взрыва.
Пейнтер наклонился ниже. От волнения сердце у него было готово выскочить из груди.
— Можешь увеличить?
— Разрешение отвратительное. Мне нужно около минуты, чтобы сделать его резче. — Пальцы Кэт вновь забегали по клавиатуре. — Думаю, мы должны опередить выход этих кадров в эфир. Начало программы запланировано на шесть вечера по местному времени. Я также прочла сопровождающий эти кадры текст. Он крайне враждебный. События представлены в нем как начало возможных беспорядков среди коренных американцев. В том же самом файле у них были размещены архивные кадры из Вундед-Ни.
Пейнтер с трудом сдержал стон. В 1973 году движение американских индейцев устроило в деревне Вундед-Ни, в Южной Дакоте, кровавую резню агентов ФБР. Завязалась перестрелка. Два человека погибли, многие получили огнестрельные ранения. Потребовались десятилетия, чтобы напряжение между местными племенами и правительством наконец пошло на убыль.
— Ну вот, — сказала Кэт. — Сосем другое дело.
Картинка на экране появилась вновь, в тысячу раз четче. Кэт поводила компьютерной мышкой, и лицо девушки заняло весь экран. Четкость изображения поражала. Были хорошо видны и широко раскрытые, полные ужаса глаза, и полуоткрытые губы, как будто она задыхалась, и темные волосы, развевающиеся во все стороны. И конечно же, типично индейские черты лица.
— А она хорошенькая, — заметила Кэт. — И кто-то наверняка ее знает. Думаю, ее имя будет известно уже в самое ближайшее время.
Но Пейнтер ее почти не слышал. Его взгляд был прикован к экрану. Поле его зрения сузилось лишь до этого лица на мониторе компьютера.
Кэт как будто почувствовала, что что-то не так, и повернулась к нему.
— Директор Кроу?
Не успел он ответить, как в кармане зазвонил мобильник. Пейнтер тут же его вытащил. Это был его личный телефон, работавший на незашифрованной частоте.
Наверно, это Лиза, хочет уточнить про барбекю. Он приложил телефон к уху, надеясь услышать ее голос.
Увы, это была не Лиза. Голос в трубке быстро проговорил:
— Дядя Кроу, мне нужна твоя помощь.
От неожиданности Пейнтер утратил дар речи.
— Я попала в беду. В страшную беду. Я не знаю…
Затем голос пропал, зато на заднем фоне послышался звериный рык, а вслед за ним полный ужаса вопль.
Пейнтер крепко сжал телефон.
— Каи!
Ответом ему стало молчание.
Глава 4
Каи попятилась прочь от собаки.
Вся в грязи, мокрая и грязная, та производила впечатление дикой, если не бешеной. Зубастая пасть злобно оскалена. Глухо зарычав, пес подошел к ней, низко опустив голову и задрав хвост, готовый в любой миг в прыжке вцепиться ей в горло.
Окрик за ее спиной заставил ее вздрогнуть.
— Довольно, Кауч, сидеть!
Каи обернулась и увидела высокого мужчину в стетсоновской шляпе. Сидя верхом на гнедой лошади, он продирался сквозь заросли. Лошадь под ним двигалась с легкостью и изяществом, неслышно ступая по горному склону.
Каи прижалась спиной к дереву, готовая в любой момент броситься наутек. Она была уверена, что это шериф. Более того, могла поклясться, что разглядела его бляху, но стоило ему подъехать ближе, как оказалось, что это не бляха, а висящий на шее компас, который незнакомец поспешил запихнуть под рубашку.
— Да, барышня, пришлось нам за тобой побегать, — бросил ей мужчина. Из-за низко надвинутой шляпы его лица почти не было видно. — Но нет того следа, который бы не взял Кауч.
В ответ на комплимент пес завилял хвостом, но умных карих глаз от нее не отвел. Более того, негромко зарычал.
Незнакомец выскользнул из седла и легко соскочил на землю. Погладил пса, чтобы тот успокоился, затем шагнул к ней.
— Не обижайся на него. Он все еще напуган взрывом и потому видит в любом врага.
Каи не знала, как ей воспринимать его слова. Ясно лишь одно — он не из полиции и не из Национальной гвардии. Может, грабитель? Она посмотрела на кобуру на его правом бедре. Интересно, пистолет предназначен для нее или это просто мера предосторожности против лесной живности, такой, как медведи и дикие кошки?
Наконец незнакомец шагнул из тени, снял шляпу и вытер носовым платком лоб. Каи тотчас узнала темные с проседью волосы, завязанные в конский хвост, и индейские черты лица, которые ни с чем не спутаешь. От волнения у нее закружилась голова. Она видела этого человека в горной пещере всего пару часов назад!
— Профессор Канош… — Имя сорвалось с ее губ само и прозвучало то ли с упреком, то ли с радостью.
Мужчина удивленно выгнул бровь, а потом протянул ей руку.
— Думаю, можно обойтись Хэнком, — сказал он после небольшой паузы.
Каи не приняла его руки. Она все еще помнила, что о нем рассказывал Джон Хокс. Мол, Канош — это индейский дядя Том. Предатель своего народа, который наверняка сотрудничает с правительством и при первом же случае выдаст ее властям.
Канош опустил руку и встал, упершись кулаками в бока. Пальцы левой руки касались кобуры на его бедре.
— И что мне теперь с вами делать, юная леди? Вы навлекли на себя неприятности размером с эту скалу. Вся полиция по эту сторону Скалистых гор сейчас ведет ваши поиски. Прогремевший взрыв…
Довольно, она отказывается это слушать!
— Я тут ни при чем! — выкрикнула она, громко и сердито. Ей срочно требовалось выплеснуть накопившую внутри злость. — Я даже не знаю, что там случилось!
— Вполне возможно, но во время этого взрыва кое-кто погиб. Близкий мне человек. И теперь полиция ищет того, на кого можно возложить за это вину.
Каи в упор посмотрела на него. В уголках его глаз залегли печальные морщины. Он не лгал.
Кипевшая в ней злость тотчас пошла на убыль. Ее худшие страхи оправдались. Каи зарылась лицом в ладони, вспомнив все: и вспышку, и грохот.
Не в силах стоять на ногах, она опустилась на землю и сжалась в комок рядом с толстым стволом какого-то дерева. По ее вине только что погиб человек.
К глазам тотчас подступили слезы. Рыдания, которые она пыталась сдерживать все это время, прорвались наружу. Каи беззвучно расплакалась.
— Мы не хотели никого убивать, — прошептала она, но слова эти показались бессмысленными даже ей самой.
На нее упала тень. Это профессор Канош опустился рядом с ней на колени и, обняв ее за плечи, привлек к себе. Она же не нашла в себе сил сопротивляться.
— Легко могу представить себе,
Его утешение было ей неприятно. В свое время отец учил ее отличать добро от зла, внушал, как это важно, уметь взять на себя ответственность. Большую часть ее жизни они провели вдвоем, Каи и ее отец. Отец работал на двух работах, чтобы у них на столе всегда была еда, а над головой — крыша. Она тоже вносила свой посильный вклад, присматривая по вечерам за чужими детьми. Они с отцом заботились друг о друге, как только могли.
Каи не собиралась обманывать себя. Нарочно или случайно, но из-за нее сегодня погиб человек.
— Я не знаю, что там произошло, — продолжал Канош, его голос был полон участия и заботы. — Но могу сказать одно: взрывчатка в твоем рюкзаке не имеет к этому никакого отношения. Думаю, все дело в самом черепе. Или же в том, что было внутри его.
Какая-то часть ее сознания зацепилась за эти слова, как утопающий хватается за соломинку. И все же Каи, охваченной чувством вины и раскаяния, было страшно поверить в то, что он ей говорил.
Как будто почувствовав ее внутреннее сопротивление, Хэнк счел нужным добавить:
— Прежде чем прибыть сюда, я прочел отчеты. Прочел про слухи, окружавшие пещеру, про древние предания, передававшиеся старейшинами племени из поколения в поколение. Согласно этим преданиям, на погребальной пещере лежало проклятие, и любой, кто нарушит ее границы, навлечет на нее, а может, и на весь мир, разрушение. — Профессор печально вздохнул. — Возможно, кое-кому следовало к этому прислушаться. Судя по тому, что я узнал, изучая прошлое моего народа, во многих таких преданиях всегда имеется зерно истины.