Джим Чайковски – Седьмая казнь (страница 67)
– Впереди старейшие горы в Африке, образованные материнской породой докембрийского периода. – Он оглянулся на слушателей. – Проще говоря, земной корой континента. И леса растут здесь почти с тех самых пор.
Следующие несколько минут путешественники шли друг за другом в почтительном молчании, напоминая гусеницу, вползающую все глубже в таинственный лес.
Рохо немного осмелел. Он то и дело отходил в сторону, принюхивался, подпрыгивал, но всегда возвращался к хозяину услышать ласковое слово и потереться о колено.
Ной улыбался, как гордый отец, хотя и с примесью грусти – ведь в конце концов с детенышем придется распрощаться. Когда львенок снова подбежал к нему, Ной наклонился и потрепал Рохо за ухом.
–
Грей не знал ни слова на языке киньяруанда, но подумал, что
Спустя некоторое время тропа расширилась, и Пирс пошел рядом с Ноем.
– Скажите, почему вы стали проводником в Акагере?
Грей хотел задать простой вопрос, однако по нахмурившемуся лицу Ноя понял, что затронул деликатную тему. Тем не менее проводник ответил:
– В молодости я жил в Кигали.
– В столице.
– Да. Я вступил в армию Руанды, когда мне исполнилось шестнадцать. Я был очень горд собой и к тысяча девятьсот девяносто четвертому году стал капралом.
Грею стала понятна горечь в голосе Ноя. В июле того самого года в Руанде происходили массовые убийства жителей, разразилась одна из ужаснейших войн между племенами. Хуту намеревались полностью уничтожить тутси. Говорили, что за сто дней было жестоко убито более миллиона людей.
Ной вздохнул, глядя во тьму джунглей.
– Я был на стороне хуту.
Больше он ничего не добавил.
Рохо вернулся, словно почувствовав огорчение хозяина, ходил кругами, терся о колени. Ной не замечал львенка, поглощенный воспоминаниями, которые с таким трудом старался упрятать подальше.
Наконец он заговорил:
– Здесь лучше. Животные учат людей многому. Учат, как жить…
Его голос замер, но Грей мог бы закончить фразу и сам.
Он немного отстал, пропуская проводника вперед. Конечно, Ной старался найти возрождение, новый смысл жизни, заботясь о беззащитных, пытаясь загладить вину за прошлое.
Они снова долго шли в тишине, постепенно углубляясь в часть леса, где река поднялась и затопила оба берега. Грей подумал о похожих местах на Амазонке, которая на несколько недель в году выходила из берегов, превращая леса в болота. Но здесь вода никогда не возвращалась в русло, здесь был навечно затопленный лес среди гор.
Ной срезал несколько веток и раздал спутникам.
– Осторожно, здесь встречаются змеи. – Он показал, как ткнуть палкой, проверяя дорогу. – И зыбучие пески.
– Умеешь ты выбирать интересные места, Грей, – проворчал Ковальски.
Двинулись в путь, ступая еще осторожнее. Свет фонарей отражался от темной воды, не давая рассмотреть, что скрывается на дне. Вода редко поднималась выше колена. Кое-где на болоте виднелись островки сухой земли, а с веток в вышине поблескивали круглые глаза животных.
– Галаго, – пояснил Ной. – Ночные обезьянки.
Они все шли и шли. Спустя еще двадцать минут Джейн подошла к Грею и тронула его за плечо.
– Взгляни направо. Там свет или мне кажется?
Далеко в глубине затопленного леса Грей разглядел слабые проблески, тускло мерцающие огоньки.
Он махнул остальным.
– Выключите фонари!
В темноте картина стала еще удивительнее. Огней оказалось очень много. Некоторые переливались всеми цветами радуги, другие – едва теплились, третьи ярко сияли широкими мазками. Словно Джексон Поллок[15] заявился сюда с кистью и целой палитрой светящихся красок.
– Что там? – шепнул Дерек.
Джейн нахмурилась:
– Может, какой-то особенный мох или грибы?
Грей повернулся к Ною:
– Вы видели такое раньше?
– Никогда, – покачал головой Ной.
По-видимому, никто из путешественников не встречался с подобным явлением. Даже Рохо решил подобраться поближе к огонькам, громко шлепая по мелководью.
– Рохо, стой! – Ной бросился за львенком, шаря по карманам в поисках кнопки управления ошейником.
Грей включил фонарик на каске и пошел вперед, увлекая за собой остальных. Ему приходилось слышать рассказы о блуждающих огнях, заманивающих путешественников в трясину. И он от души надеялся, что перед ними не одна из таких ловушек.
Впереди Ной пытался вернуть Рохо, нажимая на кнопку электроошейника, но львенок не сдавался, весело спеша к огонькам.
Когда они приблизились к мерцающему лесу почти вплотную, Ной, вероятно, усилил удар тока в ошейнике, потому что Рохо, взвизгнув, подпрыгнул и замер на месте.
Ной поспешил к львенку, чтобы погладить и успокоить.
–
Львенок принялся нарезать восьмерки вокруг Ноя, потираясь о колени хозяина то одним боком, то другим.
Вблизи огоньки выглядели поразительно. Словно бесплотная лесенка, пойманная кронами деревьев, тихонько мерцала, отражаясь в воде.
– Как красиво, – прошептала Джейн.
И лес откликнулся на ее восхищение.
Из далеких темных глубин поднялся глухой ропот, звук множества голосов, слишком тихих, чтобы разобрать слова.
От жутковатого шума у Грея побежали мурашки. Он вспомнил слова Ноя о заколдованном лесе.
– Надо выбираться отсюда, – схватила его за руку Сейхан.
Однако разрисованный лес уже пришел в движение.
Глава 24
Спрятавшись в грузовом отсеке «Боинга С-17», Пейнтер почувствовал, что самолет опять ложится на крыло, заходя на новый круг над бурей.
После болтанки при проходе сквозь облака, от которой у Кроу стучали зубы, «Боинг» вышел в спокойные воздушные слои, где кружил уже более часа. Экипаж, скорее всего, производил необходимые вычисления и готовился отправить за борт восемнадцать контейнеров
Или все старались действовать в высшей степени осторожно.
Поглядывая на контейнеры с наклейкой «Биоопасность!», Пейнтер мог лишь поаплодировать такой осторожности экипажа.
У него как раз было время выяснить, сколько человек находится на борту самолета. Кроу заметил двоих в черных комбинезонах – явно из команды Антона – с такими же автоматами, какой висел у него на плече. Не теряя времени, он удостоверился, что дополнительные магазины с патронами, которые удалось стащить в переговорном пункте, были полными.