Джим Чайковски – Последний оракул (страница 63)
Не было нужды уточнять, кого он имеет в виду.
Мэпплторп.
– Они пришли за девочкой! – прорычал Шон.
– ВСЕМ ЛЕЧЬ НА ПОЛ! – проревел голос, усиленный мегафоном. – ЛЮБОЕ СОПРОТИВЛЕНИЕ БУДЕТ ПОДАВЛЕНО ОГНЕМ НА ПОРАЖЕНИЕ!
Шон подошел к Пейнтеру.
– Этот налет не может быть санкционирован, иначе нам сначала спустили бы письменный приказ. Этот подонок идет напролом, не спросив ни у кого разрешения. – Шон повернул голову к Пейнтеру. – Ты знаешь, что нужно делать.
Пейнтер снова перевел взгляд на Лизу. Он видел оружие, прижатое к ее шее – нежной шее, которую он целовал каждое утро. Но тем не менее он медленно кивнул. На тот случай, если «Сигма» когда-нибудь подвергнется нападению противника, существовал особый план действий, получивший название «План “Ч”».
Но сначала он должен вывести своих людей из-под огня. Это была война между ним и Мэпплторпом, при чем же тут они? Пейнтер поднял трубку телефона.
– Брент!
– Да, сэр?
В голосе его помощника звучала готовность действовать.
– Вводите в действие протокол «Альфа».
– Есть, сэр.
Взвыли новые сирены, призывая персонал эвакуироваться через ближайшие запасные выходы. Мэпплторпу нужно было всего лишь расчистить путь к ребенку. Чтобы обезопасить своих подчиненных, Пейнтер намеревался предоставить ему такую возможность.
Шон направился к выходу.
– Я пойду наверх. Попытаюсь договориться. Но если у меня ничего не получится…
– Понятно. – Пейнтер развернулся, выдвинул ящик стола и достал пистолет «ЗИГ-Зауэр» Р220.– На, возьми.
Шон покачал головой.
– Оружие не поможет нам выбраться из этой заварухи.
Когда его друг ушел, Пейнтер, сжимая пистолет, стал смотреть на экран. У него был последний долг перед «Сигмой». Сев за компьютер, он ввел на клавиатуре код чрезвычайного плана действий и прижал большой палец к сканирующему устройству.
На синей схеме вентиляционной системы бункера появился красный квадратик. По умолчанию время обратного отсчета было установлено на пятнадцать минут. Пейнтер удвоил это время и синхронизировал со своими часами – так, чтобы активация произошла ровно в 01.00. Он стоял, переводя взгляд от экрана к двери и обратно. За столь короткое время предстояло сделать так много. И все же…
Быстро печатая, Пейнтер ввел заключительную часть кода активации «Плана “Ч”». Начался обратный отсчет.
С пистолетом в руке директор Кроу бросился к двери.
Когда солнечные лучи тронули верхушки окружающих гор, Монк оттолкнулся шестом и загнал плот глубоко в заросли камыша. Передняя часть плота уткнулась в грязный берег.
– Оставайтесь здесь, – велел он детям.
С помощью шеста он нащупал на берегу более или менее твердое место, выбрался на него, а затем повернулся и помог Петру и Киске перебраться на поросший травой холмик неподалеку. Как всегда стремительный, Константин спрыгнул на берег самостоятельно, но приземлился не слишком удачно и упал. Его усталость была видна по темным кругам вокруг глаз и тому, как он дрожал, поднявшись на ноги. У Марты высадка на берег прошла более успешно: она приземлилась на все четыре конечности.
Монк повел свою команду вперед. Земля оставалась сырой и грязной еще с четверть мили, но когда они поднялись выше уровня болота, под ногами оказалась твердая почва. Плакучие ивы уступили место высоким березам и елям. Потянулись луга, поросшие горечавкой и эдельвейсами.
После того как подъем закончился, их взорам открылась широкая панорама.
В миле от них, на нижней части склона соседней горы, раскинулся маленький городок, разделенный надвое серебристой лентой реки. Монк внимательно рассматривал его. Он выглядел пустынным и давным-давно заброшенным. По обе стороны извилистой гравийной дороги на склон взбирались бесхозные каменные и деревянные постройки. У скалистого берега узкой реки примостилась старая мельница. Ее колесо отвалилось и упало на реку, соединив ее берега и превратившись в подобие моста. Другие постройки развалились сами собой. Все это место, заросшее высокой травой, можжевельником и ельником, производило впечатление дикости и неухоженности.
– Это старый шахтерский городок, – пояснил Константин, развернув карту, чтобы уточнить их местонахождение. – Здесь никто не живет. Опасно.
– Долго нам еще добираться до шахты? – спросил Монк.
Мальчик ногтем измерил расстояние по карте, а затем указал на скопище развалюх.
– После того как пройдем город, еще полмили. Тут недалеко.
Константин перевел взгляд вправо, и на его лице появилось кислое выражение. Объяснять что-либо не было смысла. Там, наполовину скрытая выступом горы, до самого горизонта тянулась черно-зеленая поверхность воды.
Озеро Карачай.
Монк взглянул на свой значок. Тот по-прежнему светился красным цветом. Но, чтобы добраться до города, им придется идти прямо в сторону озера, углубляясь в этот радиоактивный ад.
– Насколько там горячо? – спросил он, имея в виду уровень радиации, и кивком указал в сторону города.
Константин свернул карту и встал.
– По крайней мере, устраивать пикник здесь не стоит.
Монк оценил попытку мальчика пошутить, хотя ни один из них не засмеялся. И все же Монк обнял Константина за плечи и ободряюще прижал к себе, в ответ на что получил слабую улыбку. Редкое зрелище.
Они пошли вперед. Петр и Киска последовали за ними. Марта замыкала процессию.
Они проделали очень большой путь. Обратной дороги не было.
Борсаков видел, как на расстоянии в по л ми л и объект его преследования, его «дичь» исчезает за горной грядой. Беззвучно проклиная мужчину, который вел детей, он встал на колени возле плота беглецов и сдернул с плеча винтовку. Перед тем как использовать оружие, его было необходимо почистить. Ему пришлось долго плыть, а затем пробираться по болотам, в результате чего теперь винтовка забилась грязью и отсырела. Он разобрал ее и внимательно изучил каждую часть: ствол, затворный механизм, магазин. После этого он тщательно протер и высушил все части. Удовлетворенный проделанной работой, он вновь собрал оружие. Привычная, монотонная работа вернула ему спокойствие и решимость.
Закончив с этим, он встал и закинул винтовку на плечо.
Лишившись рации, Борсаков оказался предоставлен сам себе – единственный выживший в катастрофе аэролодки. У водителя пропеллером оторвало руку, одному из солдат корпус перевернувшейся лодки размозжил голову, второго он нашел плавающим в воде вниз лицом.
Уцелел один лишь Борсаков, хотя пострадал и он. На икре ноги у него зияла глубокая, почти до кости, и длинная рана. Он перевязал ее, разорвав на ленты рубашку одного из погибших солдат. Чтобы не потерять ногу в результате заражения крови – а в грязной воде в рану наверняка попала инфекция, – ему понадобится серьезная медицинская помощь, причем как можно быстрее.
Но сначала – дело.
Провал был неприемлем.
Припадая на раненую ногу, Борсаков отправился в погоню.
16
– Просыпайтесь!
Грей услышал прозвучавшее слово, но его сознанию понадобилось еще несколько секунд, чтобы осознать его смысл. Хлесткая пощечина обожгла его кожу и помогла прийти в себя. Его голову заполнил свет, который тут же угас, уступив место каким-то расплывчатым образам.
Над Греем склонился Лука и тряс его за плечи.
Кашляя, Грей оттолкнул цыгана, приподнялся на локте и огляделся. Он находился в камере с голым цементным полом, стенами, с которых сыпалась краска, и красной от ржавчины дверью. Свет поступал через единственное зарешеченное оконце, расположенное почти под самым потолком. Под окном на тощей подстилке сидел Ковальски и, свесив голову между колен, стонал от накатывающей волнами тошноты.
Грей сделал глубокий вдох, расслабил тело и попытался вспомнить все, что с ними произошло. Он помнил, как они, превозмогая усталость, выбирались из каньона под дулами направленных на них автоматов, недолгий полет на вертолете, а потом – транспортный самолет на мокрой от дождя взлетно-посадочной полосе. Он пощупал синяк на шее. Как только они поднялись на борт самолета, их накачали наркотиками.
Грей не имел ни малейшего представления о том, куда их перевезли.
– Элизабет… Розауро… – хрипло позвал он.
Лука покачал головой. Он тяжело сполз по стене и уселся на пол.
– Я не знаю, где они. Может быть, в другой камере.
– А где мы находимся, ты тоже не представляешь?
Лука развел руками. Ковальски застонал.