Джим Чайковски – Последний оракул (страница 42)
– Еще один исследователь, работавший в рамках этого проекта, доктор Дин Рэдин, провел серию экспериментов над добровольцами. Он связал их между собой с помощью детекторов лжи, измеряющих проводимость кожи, и начал показывать им изображения на экране. Это была случайная подборка страшных и успокаивающих фотографий. Жестокие и реалистичные фото вызывали мощный ответ организма, отражавшийся на детекторе лжи в виде так называемого электронного вздрагивания. Через несколько минут подопытные начали «вздрагивать» примерно за три секунды до того, как на экране возникало пугающее изображение. Это повторялось снова и снова. Тот же опыт повторяли другие ученые, включая нобелевских лауреатов Эдинбургского и Корнеллского университетов. Результаты оказались аналогичными.
Элизабет недоверчиво покачала головой.
– Как такое возможно?
– Понятия не имею, – передернул плечами Мастерсон. – Но точно такой же эксперимент поставили над игроками, реакцию которых отслеживали во время карточной игры. Они продемонстрировали те же самые «вздрагивания» за секунды до того, как открывалась очередная карта: положительные в том случае, если карта была удачной для них, и отрицательные, если наоборот. Все это до такой степени заинтересовало одного из лауреатов Нобелевской премии, физика из Кембриджского университета, что он провел более углубленное исследование этого феномена, задействовав в эксперименте сканеры магнитно-резонансной визуализации с целью изучить происходящие в мозгу процессы. Он выяснил, что источник подобного предвидения действительно находится в мозгу. И этот ученый – прошу заметить, нобелевский лауреат, а не какой-нибудь невежественный шаман – пришел к выводу, что люди способны видеть будущее.
– Поразительно! – воскликнула Элизабет.
Мастерсон уставился на нее неподвижным взглядом.
– Именно это двигало вашим отцом, – мягко проговорил ученый. – Он стремился выяснить, как и почему это возможно. Если обычные люди способны заглядывать в будущее, то почему только на три секунды? Почему не на часы, дни, недели, годы? Физикам подобное предположение вовсе не представляется абсурдным. Даже Альберт Эйнштейн как-то сказал: «Для нас, убежденных физиков, различие между прошлым, настоящим и будущим – не более чем иллюзия, хотя и весьма навязчивая». Время представляет собой всего лишь еще одно измерение, как, например, расстояние. Когда мы идем по тропинке, для нас не составляет труда посмотреть назад и вперед. Так почему то же самое нельзя сделать применительно к времени?
Грей вспомнил странную девочку и сделанный ею углем рисунок Тадж-Махала. Если человек способен заглядывать в будущее, как утверждает доктор Мастерсон, почему он не может видеть на большом расстоянии? Ему также вспомнились слова директора Кроу о том, что ЦРУ добилось значительных успехов в проекте, связанном с дальновидением.
– Для этого требуется немногое: найти тех редких индивидуумов, которые способны заглядывать в будущее дальше других, и изучать их.
«Или использовать», – подумал Грей, из головы которого не выходила девочка.
Элизабет положила в стопку последний распечатанный лист и передала ее Мастерсону.
– Мой отец… Он искал этих… редких индивидуумов.
– Нет, моя дорогая, он их не искал.
На лице Элизабет появилось недоуменное выражение. Мастерсон похлопал ее по руке.
– Ваш отец нашел их.
– Что? – вскинулся Грей.
Прежде чем профессор успел что-либо объяснить, их разговор был прерван стуком в дверь. Ковальски развернулся, приоткрыл дверь, чтобы выяснить, кто стучит, а затем широко распахнул ее. В комнату вошла Розауро и кинула Грею связку ключей от взятой напрокат машины.
– Вы тут закончили? – спросила она.
– Нет, – ответил Грей.
– Да, – сказал Мастерсон, проходя мимо него с пачкой листов под мышкой.
Грей удивленно округлил глаза, но тем не менее махнул рукой остальным:
– Пошли.
И двинулся следом за Мастерсоном, втайне мечтая придушить несносного старикашку.
Ковальски топал рядом с Греем.
– Злится старикан, – констатировал он. – За то, как вы уделали его палку.
Они вышли из интернет-кафе и обнаружили Луку Хирна. Цыган стоял, облокотившись на капот серебристого внедорожника «Мерседес-бенц-055». Автомобиль напоминал танк.
Подошла Розауро и, предвосхищая протесты Грея, примирительно подняла руку.
– Да, согласна, это не конспиративно. Но я не знала, куда нам предстоит ехать и как быстро туда нужно добраться.
На физиономии Ковальски расцвела широкая ухмылка.
– И сколько «хонд» нам придется раздавить, – промурлыкал он.
– У этой машины полный привод, движок почти в пятьсот лошадиных сил и… – Женщина пожала плечами. – Она мне просто понравилась.
Ковальски обошел автомобиль, внимательно осматривая его.
– О да, с этого момента главным по машинам у нас будет Розауро!
Грей вздохнул и повернулся к доктору Мастерсону.
– Куда теперь?
Профессор изучал распечатанные листы и, не отрываясь от этого занятия, раздраженно махнул тростью в сторону севера. Грей немного постоял в ожидании более точных координат, но так ничего и не дождался.
В его ушах вновь прозвучало предупреждение Элизабет. «Не давите на него».
Мысленно махнув рукой на причуды старого склочника, Грей указал спутникам на внедорожник. Времени на споры не было, они и так уже слишком долго пробыли на одном месте. Грей хотел продолжать двигаться, даже не зная точно, куда именно. Если кто-то следил за посещениями сайта университета Мумбая, их местонахождение, возможно, уже вычислили.
– Грузитесь, – приказал он.
Ковальски протянул руку ладонью вверх за ключами от машины.
Грей кинул их Розауро.
Великан испепелил его взглядом и прогудел:
– Да вы просто злодей!
Элизабет сгорала от нетерпения и, вопреки тому, к чему она сама призывала Грея, стала наседать на Мастерсона:
– Хейден, будет вам играть в молчанку. Что вы подразумевали, сказав, что мой отец нашел таких людей?
– Только то, что я сказал, моя дорогая.
Профессор восседал посередине среднего ряда сидений. По обе стороны от него поместились Элизабет и Грей. Последние десять минут он с карандашом в руке перечитывал компьютерную распечатку. Розауро, управлявшая джипом, взглянула на них в зеркало заднего вида. Ковальски, упрямо скрестив руки на груди, дулся на переднем пассажирском сиденье.
Лука сидел позади всех. Он подался вперед, чтобы лучше слышать.
Хейден «сломался» и стал объяснять:
– В течение последних десяти лет ваш отец собирал и сравнивал образцы ДНК наиболее многообещающих йогов и мистиков Индии. Он путешествовал по стране – с востока на запад и с севера на юг. Он собрал огромный объем данных. Он сравнивал различные генетические коды. Он составлял статистические модели, анализируя зависимость психических способностей от генетических отклонений.
– Он изучал и народ Луки, – добавила Элизабет.
Цыган в подтверждение ее слов издал согласное мычание.
– Потому что их родиной является Пенджаб, – пояснил Хейден.
– Разве это так важно? – спросил Грей.
– Сейчас я вам кое-что покажу. – Профессор с полминуты копался в листах распечатки, а затем вытащил один из них. – Ваш отец, Элизабет, был настоящий гений, во многом недооцененный своими коллегами и работодателями. Ему удалось выявить три гена, которые, обладая обычными, казалось бы, свойствами, демонстрировали их на более сильном уровне. Подобно многим другим открытиям, это являлось в равной степени результатом сочетания блистательного научного таланта и удачи. Арчибальд наткнулся на эти гены, когда обнаружил, что многие наиболее одаренные индивидуумы в той или иной мере демонстрировали признаки аутизма.
– Аутизма? – переспросила Элизабет. – Почему именно аутизма?
– Потому что дегенерирующая психика, хоть и понижает социальную функцию индивидуума, зачастую вызывает к жизни поразительные способности савантов. – Хейден покровительственно похлопал женщину по коленке. – Известно ли вам, что многие выдающиеся исторические личности демонстрировали признаки аутизма?
Элизабет отрицательно помотала головой.
Мастерсон стал перечислять имена, загибая пальцы:
– В искусстве это были Микеланджело, Джейн Остин, Эмили Дикинсон, Бетховен и Моцарт. В науке – Томас Эдисон, Альберт Эйнштейн и Исаак Ньютон. В политике – Томас Джефферсон. Считается, что до некоторой степени аутизмом страдал даже Нострадамус.
– Нострадамус? – спросил Грей. – Французский астролог?
– Он самый, – кивнул Хейден. – Эти люди изменили историю, сделали человечество лучше, способствовали его прогрессу. Арчибальд любил цитировать одну строчку из бестселлера Темпл Грэндин, уникальной американки, сумевшей преодолеть аутизм и написавшей об этом книгу: «Если бы каким-то чудом на земле никогда не существовало аутизма, люди до сих пор общались бы друг с другом, сидя у костра возле входа в пещеру». И, я думаю, она права.
– А мой отец?
– Он думал точно так же. Ваш отец пришел к выводу, что между аутизмом и его собственными исследованиями в области интуиции и инстинктов существует прямая связь.