Джим Чайковски – Песчаный дьявол (страница 96)
Лодка плыла под толщей земли на глубине нескольких сотен футов.
Пейнтер очнулся, задыхаясь, кашляя, с горящими глазами. Он попытался сесть, но его грубо пихнули назад. Голова у него гудела словно колокол. В глаза ударил острый свет. Комната поплыла перед глазами. Пейнтер перекатился на бок, и его вырвало на пол. Желудок снова и снова судорожно сжимался.
– Вижу, ты проснулся.
При звуках этого голоса лихорадочный жар, обжигавший все тело Кроу, мгновенно схлынул. Несмотря на болезненно яркий свет ламп, он посмотрел на женщину, которая стояла в ногах койки.
– Кассандра…
Она была в камуфляжной форме желто-бурых пустынных тонов, в накидке до колен, перепоясанной в талии. За спиной на тесемке болталась шляпа, платок, закрывавший лицо, был спущен на шею. Кожа молодой женщины сияла в свете ламп, глаза горели еще ярче.
Пейнтер снова попытался было сесть. Двое рослых бойцов схватили его за плечи. Кассандра махнула рукой, останавливая их. Кроу медленно сел на койке. На него тотчас же были наведены пистолеты.
– Нам с тобой надо кое-что обсудить, – сказала Кассандра, опускаясь на корточки. – Твоя выходка стоила мне почти всего электронного оборудования. Хотя кое-что все же удалось спасти, в том числе вот этот портативный компьютер.
Она показала на компьютер, лежащий на складном стульчике. На экран выводилась получаемая с метеорологического спутника в реальном времени карта региона, на которой была видна бушующая песчаная буря. Пейнтер быстро разобрался в условных обозначениях. Область высокого давления, зародившаяся над Аравийским морем, наконец перевалила через горы. Через два часа она должна будет столкнуться с песчаной бурей как раз в этих местах. И тогда разразится катастрофа.
Однако в настоящий момент все это не имело значения.
– Я тебе ничего не скажу, – прохрипел Пейнтер. – И не надейся.
– Кажется, я пока что ни о чем тебя не спрашивала.
Кроу презрительно оскалился. Даже это причинило боль.
Нагнувшись к компьютеру, Кассандра нажала несколько клавиш. На экране появился крупный план: поселок, развалины, пустыня. Изображение было черно-белым за исключением маленького голубого кружка диаметром с четверть дюйма. Медленно вращаясь, кружок двигался, а под ним в реальном времени менялись трехмерные координаты. Пейнтер сразу понял, что это такое, – сигнал микропередатчика, устройства, которое разработал он сам.
– Что это?
– Мы вживили передатчик доктору аль-Мааз. Нам нельзя было терять ее из виду.
– Под землей радиоволны…
Ему с огромным трудом удавалось шевелить языком.
– Вездеход закупорил отверстие недостаточно плотно. Нам удалось просунуть в щель проволочную антенну. Как только антенна оказалась опущена достаточно глубоко, мы поймали сигнал. Судя по всему, условия для распространения радиоволн там просто прекрасные. Мы опустили в тоннель усилитель. Теперь доктору аль-Мааз от нас нигде не скрыться.
– Зачем ты рассказываешь мне все это?
Кассандра вернулась к койке. У нее в руках был небольшой передатчик.
– Затем, чтобы предупредить тебя о том, что в разработанную тобой конструкцию были внесены небольшие изменения. Выяснилось, что при незначительном увеличении мощности батареи питания оказалось возможным воспламенять небольшой заряд. Если хочешь, могу показать схему.
У Пейнтера по спине пробежали мурашки.
– Кассандра, что ты сделала?
У него перед глазами возникло лицо Сафии, ее застенчивая улыбка.
– Взрывчатки достаточно, чтобы перебить позвоночник.
– Ты…
Кассандра подняла одну бровь – когда-то это возбуждало Пейнтера, заставляло биться чаще его сердце. Сейчас он испытал леденящий ужас. Кроу стиснул руками одеяло.
– Я расскажу тебе все, что ты хочешь.
– Какая отрадная готовность к сотрудничеству! Но, Пейнтер, опять-таки, кажется, я ни о чем тебя не спрашивала.
Взяв передатчик, Кассандра перевела взгляд на экран.
– Настала пора наказать тебя за твою сегодняшнюю выходку.
Она нажала кнопку.
– Нет!
Крик Пейнтера потонул в чудовищном грохоте взрыва. Казалось, у него взорвалось сердце. Ему потребовалось какое-то мгновение, чтобы понять правду. Кассандра усмехнулась, переполненная сладостным торжеством. Бойцы, находившиеся в помещении, разразились громким смехом, в котором было мало веселья.
Кассандра с деланым недоумением посмотрела на зажатое в руке устройство.
– Извини, кажется, это был не тот передатчик. Этот привел в действие заряды, заложенные в остове вездехода. Мои взрывники обещали, что это полностью расчистит вход в тоннель. Теперь остается лишь убрать обломки. Максимум через полчаса мы сможем выступить в путь.
Сердце Пейнтера, все еще стиснутое болью, бешено колотилось где-то в области горла. Кассандра достала другой передатчик.
– А вот это тот, который нужен. Он настроен на волну приемника, вживленного Сафии. Попробуем еще раз?
Пейнтер молча уронил голову. Кассандру больше ничего не сдерживает. Врата Убара открыты, и ей уже не нужны знания Сафии.
Кассандра присела на корточки рядом с ним.
– Ну а теперь, когда я полностью владею твоим вниманием, полагаю, нам с тобой можно поговорить по душам.
Сафия стояла, опершись рукой о железный лоб и прислонившись бедром к ограждению. Как она может одновременно испытывать ужас и усталость? Прошло уже полчаса с тех пор, как со стороны спирального пандуса донесся громкий взрыв.
– Похоже, это Кассандра стучится к нам в дверь, – заметил тогда Омаха.
К этому времени лодка уже успела проплыть по подземному тоннелю порядочное расстояние. Тем не менее напряженность возросла. Многие фонарики посветили назад. Но к счастью, там продолжал царить полный мрак. Сафия попыталась представить себе бешенство Кассандры, которая вместо беглецов обнаружит лишь заполненный водой тоннель. Если Кассандра со своими людьми соберется продолжить преследование, им придется двигаться вплавь.
Хотя дхоу плыла со скоростью человека, идущего быстрым шагом, она была в движении уже больше часа. За это время лодка успела преодолеть по меньшей мере шесть или семь миль, медленно, но верно отрываясь от преследователей.
С каждой минутой все находящиеся на борту расслаблялись еще немного. Да и кто сказал, что Кассандре удалось хотя бы расчистить баррикаду, которая закупорила вход в подземелье? И все же Сафия не могла прогнать другой страх, поселившийся в сердце.
Пейнтер.
Что с ним сталось? Погиб, попал в плен, погребен песчаной бурей? Ни один из вариантов не вселял радость. За спиной у Сафии рахим затянули тихую, печальную песнь, сокрушаясь по мертвым. Снова арамейский язык. Сафия откликнулась на траурный мотив всей душой. Заметив ее внимание, к ней подошла Лулу.
– Это наш древний язык, язык последней царицы. Сейчас он стал мертвым, но мы по-прежнему разговариваем на нем между собой.
Сафия слушала, словно перенесясь в другое время. Рядом дремали на скамьях, уронив головы, Кара и Омаха. Барак, стоявший у румпеля, направлял лодку прямо по тоннелю, который выписывал ленивые изгибы. Вероятно, когда-то это была часть подземной водной системы.
В нескольких шагах от Сафии, скрестив ноги, сидела Корал, поглощенная наблюдением за многочисленными измерительными приборами. Ее лицо было озарено отблеском подсвеченных шкал. Ей помогал Денни, который устроился рядом на корточках и жадно ловил каждый взгляд Корал.
Сафия отыскала взглядом последнего человека их команды. Клей, опершись на поручень правого борта, смотрел вперед. Несколько минут назад они с Бараком выкурили на двоих сигарету, одну из последних оставшихся у великана араба. Судя по виду молодого аспиранта, половинной дозы никотина оказалось явно недостаточно.
Поймав на себе взгляд Сафии, он подошел к ней.
– Ну как ты? – спросила она.
– Могу лишь сказать, что теперь я рассчитываю только на самую высокую оценку.
– Не знаю, не знаю, – поддразнила его Сафия. – Совершенству не бывает предела.
– Замечательно. Больше я издеваться над собой не позволю, – парировал Клей и уставился в темноту. – Здесь просто чертовски много воды!
Сафия вспомнила его страх перед морем: об этом они разговаривали, стоя у ограждения на борту «Шабаба Омани». Казалось, прошла целая вечность.
Денни поднялся на ноги и потянулся.
– Мы с Корал как раз обсуждали то же самое. То, как здесь много воды. Ее гораздо больше, чем можно было бы объяснить количеством осадков и замкнутым круговоротом.
Омаха зашевелился, не поднимая головы. Как оказалось, он не спал, а просто отдыхал.
– Ну, умник, и как же это объяснить?