Джим Чайковски – Павшая луна: комплект из 2 книг (страница 56)
Канте крепче стиснул шест. Вдвоем они привели плот в движение.
– Куда мы направимся?
– Сначала к Феллфирской Промоине, – кивнул вперед алхимик.
– А затем?
– Ты еще много чего не знаешь, – посмотрел на него Фрелль.
Закатив глаза, Канте отвернулся.
– Фрелль, порой вы просто мастерски подмечаете очевидное!
– Мы называем его Владыкой Промоины, – сказала Никс.
Подсев на песок к Джейсу, она указала на круглый островок, виднеющийся на плоской глади озера, размером в половину волокуши. Его выгнутая поверхность сверкала на солнце, переливаясь всеми красками, словно радуга ожила и поселилась в Промоине.
Даже несмотря на отчаяние и усталость, это чудесное зрелище, которым Никс не могла в полной мере насладиться, пока зрение ее оставалось затуманенным, согрело ей сердце. Казалось, Матерь Снизу благословила ее присутствием Владыки. Девушка не сомневалась, что отец описал бы это именно так.
«Значит, и я поступлю так же.
Островок плавно перемещался к берегу, время от времени поднимая голову на длинной тонкой серой шее. Никс и Джейс наблюдали за его движениями более полуколокола, и владыка наконец поднялся на поверхность, явив свою царственную особу.
По преданиям, передававшимся в семье Никс, пеструю черепаху совсем крошечной выпустили в озеро после того, как пять столетий назад был заложен первый камень фундамента зимнего стойбища. Это было подношение, сделанное в благодарность богам. Все в семье считали, что стойбище будет стоять до тех пор, пока владыка живет в Промоине.
Никс не могла сказать, правдива ли эта история и действительно ли в озере по-прежнему плавает та же самая черепаха, но сейчас, как никогда, ей хотелось верить в это. Она надеялась на то, что ее семья переживет суровые испытания, что Бастан и Аблен вскоре присоединятся к ней.
Словно ревностно жаждая ее внимания, к ней вернулся ее крылатый брат, кружась над головой. Летучая мышь пищала и свистела, и теперь ее клич не был наполнен видениями и образами, а лишь служил предостережением.
Девушка встрепенулась.
– Кто-то идет сюда.
Вскочив на ноги, Джейс оглянулся на стойбище.
– Быть может, нам лучше укрыться внутри.
Однако не успели молодые люди тронуться с места, как до них донеслись слабые голоса. Разобрать слова было невозможно, но жалобные нотки чередовались со строгими замечаниями.
Никс оглянулась на своего друга, не скрывавшего своей тревоги.
– Я думаю, это алхимик Фрелль, – сказала девушка. – И принц.
И тем не менее она вслушалась, стараясь услышать и другие голоса.
Ворчливого Аблена, угрюмого Бастана.
Но, похоже, принц и алхимик пришли сюда одни. Вскоре стали различимы отдельные слова и показался плот.
Джейс помахал рукой.
Плот повернул к ним. Как только он уткнулся в берег, Фрелль с пепельно-серым лицом поспешил к Никс.
– Никс, твой отец…
– Знаю, – остановила его та, еще не готовая говорить об этом. – И я знаю, что ты спас Аблена, – повернувшись к принцу, добавила девушка. – Я перед тобой в долгу.
– Откуда ты… – нахмурился принц.
Маленькая летучая мышь пронеслась у него над головой, отчего Канте вздрогнул и присел. Выпрямившись, он проводил взглядом маленького зверька, улетающего в сторону озера.
– А, понимаю. Стало быть, это наш маленький крылатый друг. Жаль, что он не мог предупредить о коварстве моего отца.
– Что ты хочешь сказать? – недоуменно посмотрел на него Джейс. – О каком еще коварстве?
Фрелль быстро рассказал о том, что приключилось с ними. Слушая его, Никс поймала себя на том, что отчаяние у нее в груди сменяется страхом – в центре которого находились те двое, которые еще не вернулись.
– Что с Абленом и Бастаном? – спросила она.
– Мы не знаем, – вздохнул алхимик. – По пути сюда Бастана не видели. Насколько нам известно, Аблену удалось ускользнуть до нападения летучих мышей. Я так понимаю, твои братья знают топи гораздо лучше, чем королевские рыцари. Мы должны верить в то, что они последуют за нами дальше.
– Что вы хотите сказать – «последуют за нами дальше»? – возмутилась Никс. – Почему мы просто не можем дождаться их здесь?
Ей ответил Канте.
– Вирлианские гвардейцы ничуть не менее опасны, чем сородичи твоего маленького братца. Поскольку первое покушение не удалось, они будут стремиться исправить свою ошибку и отомстить за павших товарищей.
– Вне всякого сомнения, они уже подозревают о том, что произошло. – Фрелль указал на Ворчуна, который, насытившись, довольно храпел, уронив свою здоровенную голову на грудь. – Нам нужно уйти как можно дальше от наших преследователей. Они ищут не только принца; если проведают о том, что ты здесь, девочка моя, тебя отволокут в Вышний.
Алхимик пристально посмотрел Никс в глаза, молчаливо напоминая о том, что на карту поставлено нечто большее, чем просто ее свобода. Девушка мысленно услышала скрежет военных машин и крики умирающих, и все это завершилось оглушительным грохотом, стеревшим всё.
«Павшая луна…»
– Нельзя допустить, чтобы ты попала к ним в руки! – схватил ее за руку Джейс. – Мы должны уходить!
Никс хотелось возразить. Короткое время, которое она провела здесь, укутанная в теплые воспоминания, явилось бальзамом на ее истерзанную горем душу. Девушка даже ощутила, как разгораются первые искорки надежды, представила себе воссоединение с братьями.
Никс окинула взглядом Промоину. У нее на глазах черепаха скрылась в черных глубинах озера, разноцветное сияние исчезло, угольки надежды в душе у Никс погасли. Она поняла, что оставаться здесь нельзя. И домой она, скорее всего, также больше никогда не вернется.
Но у нее не было ответа на главный вопрос.
– Куда мы отправимся? – обратилась Никс к алхимику.
– Прежде чем я покинул Обитель, настоятельница объяснила мне, какой путь избрать, если дела станут плохи и эти земли окажутся слишком опасными для тебя.
Канте уставился себе под ноги – однако девушка успела увидеть у него в серых глазах необъяснимую печаль.
«Он знает… должно быть, Фрелль уже сказал ему».
– Куда? – снова спросила Никс, чувствуя, как гулко колотится сердце. – Куда я должна отправиться?
Сглотнув комок в горле, алхимик ответил, своими словами разбив вдребезги все то, что ей было известно о себе.
– Мы должны найти твоего настоящего отца.
Часть восьмая
Рыцарь-клятвопреступник
РЫЦАРЬ: Как смеем мы надеяться на то, что это свидание даст какие-то плоды, если мое сердце дважды изменило – моей суженой и моему королю?
ЖЕНЩИНА: Кто из них двоих занимает в нем более высокое место?
РЫЦАРЬ: Никто – когда я смотрю в твои глаза.
Глава 26
Грейлин охотился в Хладолесье вместе со своими двумя братьями.
Почти весь день он шел по следу ледяного лося, далеко углубившись в вечные сумерки западного леса. Грейлин двигался осторожно, бесшумно переступая обутыми в высокие сапоги ногами по толстому слою опавшей хвои. Подняв руку, он ощупал глубокую царапину на коре серебристого кедра, и его пальцы почувствовали липкий свежий сок. Грейлин поднес руку к носу, вдыхая мускусный запах крупного самца.
«Уже совсем близко…»
Изначально Грейлин не собирался заходить так глубоко в лес. Мало у кого хватало смелости пересекать горные хребты, обрамляющие Хладолесье на западе. В то время как восточные склоны гор, обращенные к морю, радовали глаз буйной яркой зеленью, леса на западе оставались покрыты полумраком. Лишенные тепла Отца Сверху, деревья впитывали необходимые жизненные силы, широко раскинув хвойные ветви, и выживали за счет глубоко уходящих в землю корней, питаясь сернистой почвой. И, несмотря на отсутствие Его милости, древние твердынники на западной окраине Хладолесья достигали гигантских размеров. Встречались стволы толщиной в двадцать обхватов.
Лишь однажды Грейлин осмелился забрести в эти густые дебри. Это случилось десятилетие назад, вскоре после того, как его изгнали сюда, еще когда он был глуп и не знал, что к чему. С тех пор у него больше никогда не возникало желания повторить этот путь.
В этой глухой чаще опасностей было предостаточно.
Стиснув зубы, Грейлин сосредоточился на выслеживании добычи. След, оставленный когтями на черной сосне, напомнил ему о необходимости соблюдать осторожность. В твердой, как железо, коре зияли глубокие царапины. Эту отметину оставил медведь-толстун, самки которого вырастали до размеров огромных валунов, покрытых черной щетиной, размерами вдвое больше человека, – а самцы были еще крупнее.