Джим Чайковски – Павшая луна: комплект из 2 книг (страница 53)
– Тогда ищи ее там, мерзавец! Мы с мальчиками весь день занимались нашими буйволами!
– Твой дом мы уже обыскали. И когда мы закончим с тобой, спалим эту кишащую вшами лачугу! – Верховный градоначальник придвинулся вплотную к Полдеру. – А для твоей дочери уготовлено кое-что похуже!
В этот момент к ним подошли принц и его спутники. Канте вспомнил случайно услышанную угрозу Горена, обращенную ко всему семейству Никс. Очевидно, верховный градоначальник был полон решимости осуществить ее, отомстить за смерть своего сына. К счастью, здесь присутствовал другой человек, представляющий королевскую волю.
Анскар распихал людей Горена.
– Ничего подобного ты не сделаешь, Горен! Король желает, чтобы девушку доставили к нему. Если ты хоть пальцем тронешь эту драгоценную ягодку, на тебя обрушится гнев его величества! – Вирлианец многозначительно похлопал рукой по лежащей на плече секире. – И мой тоже.
Лицо верховного градоначальника потемнело от гнева.
– Пусть будет так, – процедил он сквозь стиснутые зубы. – Однако королевский щит защищает не всех.
Развернувшись, верховный градоначальник резко выбросил вперед руку. Серебром сверкнул длинный клинок, погружаясь старику в живот. На лице Полдера отобразилось скорее удивление, нежели боль. Ухватившись за рукоятку кинжала другой рукой, Горен направил лезвие вверх, пронзая грудь до самого сердца.
Канте бросился вперед, сознавая, что уже слишком поздно. С плота донесся крик – это был брат Никс, однако его тотчас же оглушили дубинкой, повалив на колени.
– Что ты наделал, безмозглый баран? – оттолкнул Горена в сторону Анскар.
Верховный градоначальник торжествующе усмехнулся.
Полдер отшатнулся назад, схватив руками рукоятку торчащего из груди кинжала, и упал навзничь, уставившись невидящим взором в небо. На лице застыла боль, однако с уст не сорвалось ни звука.
Вместо этого на его смерть откликнулся пронзительный вопль, который вырвался из тысячи глоток, всколыхнув своей могучей силой водную гладь.
С нарастающим в груди ужасом Канте догадался, каким был истинный источник этого крика, проникнутого скорбью и яростью.
Схватившись за живот, Никс согнулась пополам от боли и шока.
Мгновение назад ее крылатый брат, метнувшись вниз, закружился в безотчетной панике. Его ужас разорвал мир девушки, стирая неспешные шаги Ворчуна и заглушая слова сидящего рядом Джейса.
Вместо этого…
Никс вернулась обратно в свое тело с такой силой, что едва не свалилась со скамьи. Но Джейс подхватил ее, помогая удержаться на козлах. Крепко обняв, он прижал ее к себе. Девушка дрожала и тряслась, разрываясь между яростью и горем, не в силах успокоиться. Слезы слепили ее, струились по щекам, лезли в нос и рот.
– Никс, я здесь, я рядом! – Джейс крепче прижал ее к себе.
– Не бросай меня, не бросай меня!.. – всхлипнув, запричитала Никс.
– Не брошу.
Девушка ощущала жар его тела, упругость мышц, исходящий от него терпкий запах. Она использовала эти знакомые чувства в качестве якоря, чтобы вернуться в свою собственную плоть. Только теперь до нее дошло, как близка она была к тому, чтобы потеряться в диком ином мире, навечно потонуть в этом мраке.
Очнувшись в своем собственном теле, Никс почувствовала, как ее с новой силой захлестнуло горе.
«Отец… нет!..»
Скорбь быстро разрасталась, становясь невыносимой. Казалось, ее невозможно было вместить в одном сердце.
Затем в сознание Никс проник негромкий писк. Его жалобная настойчивость заставила ее открыть глаза.
Над спиной Ворчуна кружил ее крылатый брат. Девушка встретилась взглядом с его красными горящими глазами, в тени листвы сияющими золотом. Словно привлеченная ее горем, летучая мышь сложила крылья, скользя к ней.
Высвободившись из объятий Джейса, Никс выпрямилась. Ее друг вздрогнул, также заметив появление крылатого существа. Но девушка не шелохнулась, подняв дрожащую руку.
Подлетев к ее пальцам, летучая мышь обнюхала их, пощекотав усиками. Затем крылатое существо пролетело вдоль руки к плечу, и маленькие когти нашли, за что ухватиться. Хлопнув Никс по голове, кожистые крылья сложились. Сместившись вбок, зверек прижался мягкой шерстью к щеке и шее девушки. Его тело пылало огнем, словно горнило. Грудь раздувалась подобно крошечным мехам. Длинные ушки сдвинулись, соединившись кончиками.
Никс подняла другую руку, сообразила, что это будет слишком, и ограничилась одним пальчиком, нежно пощекотав крохотную шейку. Летучая мышь напряглась, расправив крылья, встревоженная и испуганная, – затем расслабилась и подалась вперед, к ласковому прикосновению. Девушка предложила свою ладонь, и зверек потерся об нее сначала одной щечкой, затем другой. Шершавый язычок слизнул с кожи Никс соленый пот.
Затем летучая мышь пододвинулась еще ближе. Сложив свои бархатные ушки, она нырнула головой под подбородок Никс и потерлась ей о шею, как только что терла ей шейку девушка. Наконец зверек устроился поудобнее и застыл неподвижно. Его тонкий писк затих до ноты, слышной только одним ухом.
На какое-то мгновение Никс вернулась в прошлое к чему-то похожему.
«Два крошечных существа, уютно устроившихся в колыбели теплых крыльев».