Джим Чайковски – Павшая луна: комплект из 2 книг (страница 35)
– Так поторопись же, а не загораживай мне дорогу! – проворчала сестра Рид.
Джейс сделал шаг в сторону, Никс также отступила вместе с ним, держась у него за спиной. Недовольно пыхтя, сестра Рид прошла мимо них, едва удостоив взглядом такое низменное существо, как подручный. И тем не менее Джейс и Никс подождали, когда ее шаги затихнут внизу, и только после этого снова поспешили наверх.
Последний пролет буквально промелькнул. Джейс провел свою спутницу на девятую террасу, через просторное помещение с массивным подсвечником под сводами, курящим неизвестными алхимикалиями, и дальше по длинному извилистому коридору. По пути им встретились несколько ученых, но Никс старательно держалась у Джейса за спиной. К счастью, все были поглощены своими заботами или тем, что происходило снаружи, и даже не обратили внимания на спешащего подручного.
Наконец они оказались там, где черный вулканический камень башен алхимиков сменялся белым известняком башен иеромонахов. Между ними под аркой была высокая дверь, окованная наполовину железом, наполовину серебром.
Поспешив к ней, Джейс громко постучал висячим молотком.
При этих звуках Никс вздрогнула, ожидая увидеть рыцарей, набросившихся на них со всех сторон. На самом деле у нее даже не было уверенности в том, что настоятельница по-прежнему в своих покоях. Если Гайл не окажется у себя, Никс была готова ходить по коридорам девятой террасы, громко зовя ее.
«Времени сосем не осталось!»
Наконец изнутри донесся шорох, и дверь бесшумно приоткрылась на смазанных петлях.
Никс облегченно выдохнула, увидев знакомый облик настоятельницы Гайл. Та недоуменно прищурилась, увидев Джейса, затем широко раскрыла глаза, узнав его спутницу.
– Никс? – Увидев на пороге своих покоев Никс, настоятельница сразу же догадалась, что случилась какая-то беда. – Заходите!
Дверь распахнулась, и Никс и Джейс поспешно прошли внутрь. Закрыв за ними дверь, настоятельница собралась было идти следом, затем развернулась и задвинула массивный засов.
– Что все это значит? – спросила она.
Никс лихорадочно соображала, с чего начать. Она обвела взглядом комнату, круглую в плане. С одной стороны вдоль стены тянулись полки из черного дерева, с другой – из белого ясеня, заполненные пыльными фолиантами, древними свитками и причудливыми реликвиями. Посреди комнаты стоял стол, также разделенный на две половины разной древесиной. Вокруг стола были расставлены девять кресел с высокой спинкой: четыре белых, четыре черных, а последнее, самое высокое, как и стол, было разделено на ясень и черное дерево.
Никс сообразила, что именно здесь заседает Совет Восьми, решающий вопросы школы, под председательством настоятельницы в девятом кресле. Также девушка обратила внимание на четыре высоких очага, в настоящий момент холодных, отметив другие двери, ведущие, должно быть, в личную опочивальню Гайл.
Настоятельница подвела ее к столу.
– Что встревожило тебя настолько, что ты рискнула подняться сюда? – спросила она.
Никс открыла было рот, собираясь заговорить, – но тут из стоящего спиной к ним кресла поднялся незнакомец. Он был в черной мантии, перепоясанной красным кушаком, что говорило о его звании алхимика, однако Никс никогда прежде его не видела. На вид незнакомец был лет на десять-двадцать моложе настоятельницы; его светло-русые волосы были забраны в хвостик, а ясные карие глаза горели огнем.
Девушка непроизвольно сделала шаг назад, однако настоятельница положила руку ей на плечо, останавливая ее.
– Это алхимик Фрелль хи Млагифор из Тайнохолма в Азантийи. Мой бывший ученик. Ты можешь свободно говорить в его присутствии.
Никс догадалась, что алхимик прибыл в Брайк вместе с королевским легионом. Несмотря на заверения настоятельницы, она не знала, можно ли довериться человеку, который прибыл вместе с теми, кто собирался принести в жертву пойманную летучую мышь.
Алхимик Фрелль приблизился к ней с искренней улыбкой на лице.
– А это, должно быть, та самая чудо-девушка! Выжившая после смертельного яда летучей мыши. И благословенная Матерью Снизу. Которую по приказу короля нам надлежит доставить в Вышний Оплот.
При этих словах кровь схлынула с лица Никс.
– Ч… что? – ошеломленно вымолвила она.
Джейс, потрясенный не меньше ее, повернулся к настоятельнице.
– Вы не должны этого допустить!
– Поверьте, я сделаю все, что в моих силах, чтобы оставить Никс здесь, – повернулась к ним Гайл. – Алхимик Фрелль любезно загодя предупредил меня, чтобы я успела подготовить свои возражения.
Никс мысленно представила себе, как ее заковывают в цепи и бросают в темницу. Возможно, она больше никогда не увидит отца и братьев. Однако даже эта страшная новость померкла перед тем, что должно было вот-вот свершиться.
– Я… я должна вам кое-что сказать, – прошептала девушка, внезапно поймав себя на том, что ей трудно дышать. Виновато оглянувшись на Джейса, она полностью сосредоточилась на добром, но твердом лице Гайл. – Я кое-что утаила от всех вас.
– К чему это относится? – спросила настоятельница.
– К павшей луне.
Кто-то испуганно ахнул – и не глава школы, а загадочный алхимик.
– Что ты знаешь об этом? – шагнул он к Никс.
У той не было ответа на этот вопрос.
«Всё и ничего».
Девушка подробно рассказала обо всем, что происходило во время этих странных посещений, о кошмарных снах, о пугающих видениях – действие которых разворачивалось как в прошлом, так и на какой-то уединенной горной вершине.
– По-моему, в болотах меня спасла летучая мышь Мирра, воспитала меня, как свое дитя, вместе с другим детенышем, который меня навещал.
Джейс в ужасе отшатнулся от нее.
Никс шмыгнула носом, прогоняя слезы.
Алхимик склонился к настоятельнице, что-то шепча ей на ухо.
– Вы ведь не думаете, что это может быть тот самый ребенок. Дочь Грейлина…
– Не сейчас, Фрелль, – подняла руку Гайл, останавливая его. – Эти предположения могут подождать. Но сейчас стало, как никогда, ясно, что нам ни в коем случае нельзя допустить, чтобы эта девочка оказалась в руках короля. Этого не должно случиться.
Выпрямившись, алхимик кивнул.
– Судя по ее рассказу, летучие мыши почувствовали, что их молоко погубило девочку, лишило ее зрения, и потому вернули ее людям.
– Что говорит о разуме, многократно превосходящем все то, что мы предполагали. – Настоятельница помолчала, обдумывая это, затем заговорила снова: – Возможно ли, что двунеделье назад летучие мыши отравили девушку сознательно? Пробудили ее заново – вернули зрение и наделили познаниями, чтобы она передала предостережение остальному миру? Можем ли мы предположить, что эти крылатые создания обладают подобным рассудком и сообразительностью?
Алхимик задумчиво почесал подбородок.
– Получив ваше послание, я перечитал несколько рукописей, чтобы лучше понять яд, воздействовавший на девушку. «Полный анатомикон» Жюстома, «Историю животных» Лейкрайта. Даже частенько поносимые «Диалоги о биологических вариациях» Фаллона Клашанского. Нам известно, что другие летучие мыши, как, например, слепой плодокрыл, обитающий в тенистой глуши Приоблачья, ориентируются с помощью своих почти неслышимых криков. Несомненно, летучая мышь Мирра также должна уметь воспринимать окружающий мир таким образом. Некоторые алхимики полагают, что этот исполин тоже использует для общения со своими сородичами высокий писк, подобно тому, как общаются между собой пчелы и муравьи. Возможно, гигантские летучие мыши даже обладают разумом.
– Целое больше суммы составляющих его частей, – заметила Гайл.
Фрелл кивнул.
– В своих «Диалогах» Фаллон доходит до предположения о том, что знания, накопленные летучими мышами, уходят в прошлое на много поколений, глубже, чем история человечества. Нам также известно, что другие виды летучих мышей, особенно те, которые обитают на западных окраинах Венца, предпочитают ночную тьму, словно привязывая свое поведение к периодам луны. Если это так, наши миррские летучие мыши также должны быть чувствительны к изменениям луны.
В то время как для Никс все эти рассуждения оставались непонятными, настоятельница Гайл внимательно слушала своего бывшего ученика.
– Фрелль, ты хочешь сказать, что летучие мыши каким-то образом почувствовали то, что показали твои исследования?
– На протяжении столетий луна увеличивалась, – кивнул алхимик, – а теперь это происходит значительно быстрее.
Никс мысленно снова вернулась на вершину про`клятой горы, увидела объятую пламенем луну, которая разбухала, обрушиваясь на Урт.
– Павшая луна… – прошептала она.
– Возможно, именно это пытались показать тебе летучие мыши, – повернулся к ней Фрелль, – на своем языке предупредить тебя.
Никс почувствовала, что объяснения алхимика не дали ответа на все вопросы. Видение на вершине горы было чересчур подробным. Даже сейчас в голове у девушки звучали отголоски криков. Она вспомнила имя, сорвавшееся с ее собственных уст. Баашалийя. Тем не менее Никс на время отставила в сторону все эти загадки и обратилась к вопросу, терзавшему ее с того самого памятного дня, наполненного кошмарами.
– Почему именно я? – спросила она, оглянувшись на Джейса и снова повернувшись к двум ученым. – Почему именно меня донимают эти крики?
– По-моему, это очевидно, – пожал плечами Фрелль.
Никс нахмурилась. «Только не мне».
– Первые шесть месяцев своей жизни ты провела среди летучих мышей, – объяснил алхимик. – Твой рассудок, тогда еще не полностью сформировавшийся, оставался податливой мягкой глиной. Твой мозг развивался среди постоянных беззвучных криков летучих мышей. Под таким непрерывным воздействием твое сознание необратимо изменилось, подобно тому, как искривляется от ветра ствол дерева.