Джим Чайковски – Павшая луна: комплект из 2 книг (страница 257)
– Тут так красиво… – отметил Фрелль.
Управляющая этих купален, настоятельница Шайр, улыбнулась и слегка кивнула в знак благодарности. Как представительница класса имри, облачена она была в красивый белый балахон, хотя и без каких-либо украшений. И все же эта чистейшая белизна смотрелась столь же блистательно, как и любой изысканный наряд. Единственными цветными пятнышками были несколько прилипших к нему розовых лепестков, что лишь добавляло настоятельнице скромного шарма.
На лице у нее не было морщин, хотя волосы, заплетенные в уложенные вокруг головы косы, были такими же белыми, как и ее одеяние. Она выглядела неподвластной времени, как будто вечно была здесь.
Настоятельница подняла руку, чтобы обвести ею рощу.
– Купальни Экс’Ора были местом исцеления и утешения на протяжении вот уже более двух тысячелетий. Эти талниссовые деревья, что сейчас окружают нас, росли здесь еще задолго до основания города.
Канте завороженно смотрел на зеленый полог над головой, испещренный яркими пятнышками солнечного света. Казалось, что перекрывающие друг друга многочисленные слои его безостановочно поднимаются в небо. Обхватить один-единственный ствол талнисса удалось бы разве что вдесятером, сцепившись вытянутыми руками.
Рядом с ним шагал Рами. Как и его спутники, одет он был в сандалии и простую серую рубашку, ниспадавшую до колен и подпоясанную малиновым поясом.
– Говорят, что и сам воздух Экс’Ора обладает целебными свойствами.
Канте глубоко вдохнул, наслаждаясь пряным ароматом деревьев.
Целебным был тот или нет, но принц и вправду чувствовал себя намного спокойнее, особенно после всех этих ужасов и кровопролития. Они прибыли сюда на стрелокрыле из Казена днем ранее, когда прозвенел последний из послеполуденных колоколов. Аалийе уже сообщили по вороньей почте, что члены совета прибудут в Экс’Ор уже нынешним утром, чтобы навестить императора и обсудить ее притязания на пост будущей императрицы. Они хотели заявиться сюда еще вчера вечером, но она ответила им, что ее отец очень устал и нуждается в отдыхе.
Тем не менее после нападения в Казене совет направил в Экс’Ор две сотни гвардейцев для охраны личного павильона императора. Небо над головой утюжила дюжина быстроходников. Да и сам по себе Экс’Ор был достаточно хорошо защищен – в первую очередь благодаря своему местоположению. К северу от него простиралась непроходимая Нисейская трясина с ее засасывающей грязью и кишащими гадюками водами, в то время как остальная часть береговой линии представляла собой высокие неприступные скалы.
В некотором смысле Канте и его спутники заключили себя в благоухающую тюрьму.
Словно чтобы лишний раз подчеркнуть этот факт, настоятельница Шайр провела их мимо смотровой площадки с видом на море. Суша обрывалась грядой высоких утесов, с которых открывался вид на россыпь Каменных Богов. Крошечные островки, превращенные в скульптурные изображения всех тридцати трех представителей клашанского пантеона, были видны отсюда как на ладони. Между ними белели паруса кораблей и прогулочных барж.
Канте вспомнил свою собственную водную прогулку по тем местам.
«Как будто я прошел по кругу и вернулся на то же место, с которого начал».
Рами указал на одну из скульптур, возвышающуюся над морем. Это была женщина в мантии, которая протягивала к берегу каменную чашу. В чаше поблескивала дождевая вода, как будто это была еще одна купальня.
– Богиня Экс’Ор, – представил ее Рами, подтверждая связь между богиней и городом. – Та, что исцеляет хворых и увечных и утешает тех, у кого тяжело на сердце.
Они двинулись дальше, поднимаясь по арочному каменному мостику, одному из десятков, – перекинутому через серебристый ручей, который длинным водопадом низвергался с края утеса. Выше по течению его виднелась цепочка бассейнов, каскадами поднимавшихся вдоль горного склона по всему Экс’Ору – некоторые из них бурлили и исходили паром.
В ближайшем бассейне обосновалось с полдюжины купальщиков. Судя по царящему там оживлению, похотливым стонам и беззастенчивому мельканию голой кожи, понятия «исцеление» и «утешение» трактовались в этих купальнях довольно широко.
Канте отвернулся, но Рами подтолкнул его локтем и, приподняв бровь, многозначительно мотнул подбородком в ту сторону.
– Мы пришли посмотреть, как исцеляются
Рами пожал плечами, оглядываясь назад:
– Думаю, все-таки стоит найти время на то, чтобы и самим испытать это на себе.
Канте заподозрил, что речь идет не просто об оценке целительного действия различных ванн.
Шедшая впереди них настоятельница Шайр указала на следующий мост:
– А впереди – наши знаменитые кровавые ванны.
Они последовали за ней к багровому ручью. Отклонившись от края утеса, она повела своих подопечных вверх по тропинке, змеящейся между деревьями вдоль его темных вод. По мере их продвижения деревья становились все выше и толще.
– Это самая древняя из наших талниссовых рощ, – сообщила им настоятельница Шайр. – Она охраняет наши священные купальни.
Немного дальше ручей разделялся в семи направлениях, вытекая из больших черных бассейнов, малиновая вода в которых источала пар. Это и были те знаменитые источники, что питали кровавые купальни. Некоторые из них располагались прямо под древесным пологом, и поверхность воды в них была усеяна опавшими лепестками. Другие прятались внутри мраморных павильонов – от простых до богато украшенных.
Настоятельница Шайр провела их к павильону, который представлял собой довольно примитивное сооружение из мраморных плит, покрытых слоями мха и лишайника. Он выглядел самым старым из всех.
Она первой нырнула под низкую притолоку дверного проема. Все трое последовали за ней. Внутри было душно и тепло, но воздух, хоть влажный и густой, казался странно легким. Пряный аромат, витавший в воздухе, был здесь более резким – настолько сильным, что ощущался даже на языке.
Бассейн внутри был выложен мрамором, ступенями спускаясь в темные воды, где отмокал одинокий соискатель милости богини Экс’Ор. Другой, как видно, уже получил свое – он сидел на краю, болтая ногами в воде.
– Эй! – поперхнулся Мёд, поспешно опуская свои голые телеса в воду. – Хоть предупреждайте, когда входит дама!
Сидящий в бассейне Шут ухмыльнулся, хотя и несколько натянуто.
– Не обращайте на него внимания. Мой братец надеялся, что сюда забредет какая-нибудь молодая девица, пока он торчит там, выставив свой товар напоказ, будто какой-нибудь лавочник.
Мёд погрузился еще глубже, словно желая утонуть.
– Как нога? – спросил Канте.
– Сам посмотри.
Шут поднял из воды свою культю. Конец ее был покрыт чем-то вроде тонкой сетки. Извивающаяся пиявка в черно-малиновую полоску упала с нее обратно в воду.
– Держи конечность под водой, – предупредила настоятельница Шайр, неодобрительно нахмурившись. – Пусть
– Если я буду мочить свои булки в этой красной воде еще дольше, они сморщатся, как две волосатые…
– Еще четыре дня, – твердо сказала женщина. – Если ты хочешь, чтобы к одной из половинок твоей задницы была приделана и остальная часть ноги.
Шут что-то проворчал, но опустил культю обратно.
Настоятельница повернулась к ним:
– Как вы можете видеть, один из наших пациентов несколько раздражен, но чувствует себя хорошо. Вульнусы и эти воды помогут ему полностью излечиться. С их помощью такие раны заживают вдвое быстрей.
– Поразительно! – произнес Фрелль. – Как это действует?
– Это одной только богине известно. И вульнусы, и эти воды существуют здесь дольше самого Клаша. Однако алхимики изучали и то и другое. Вульнусы удаляют омертвевшие ткани, способствуя здоровому росту. Вдобавок считается, что вода и выделения этих пиявок еще больше способствуют заживлению тканей.
– А что с моим отцом? – спросил Рами, и его прежний беззаботный тон теперь был отягощен беспокойством.
Настоятельница Шайр глубоко вздохнула:
– Некоторые раны не под силу даже вульнусам, и наши воды тоже неспособны их исцелить. Я отведу тебя к нему.
Она вывела их обратно. Канте обменялся встревоженным взглядом с Фреллем. Тихан пытался заверить Рами, что обуздание Маккара не нанесет долгосрочного ущерба. Тем не менее клашанский принц не желал верить Тихану на слово – особенно учитывая тот факт, что эта фигура веками фальсифицировала свое присутствие. Даже у Канте имелись свои сомнения.
Настоятельница повела их по другой тропинке к самому богато украшенному павильону – с изваяниями богов и богинь, увенчанных золотыми коронами. Мрамор здесь был отполирован до первозданного блеска. В тени древней рощи он почти светился.
А еще окружающие этот павильон садовые тропинки так и сверкали доспехами десятков имперских патрулей. Сопровождаемой принцем Рами группе было позволено беспрепятственно пройти к нему.
Когда они подошли к высоким золотым дверям, два стоящих перед ними паладина без слов расступились, давая им пройти. Канте невольно опустил глаза, представив себе участь императорских паладинов на вилле Оракла.
Настоятельница Шайр с поклоном впустила их внутрь, позволив Рами побыть наедине со своим отцом. Фрелль поклонился ей в ответ.
– Спасибо вам, мать-настоятельница! Думаю, мы сумеем вернуться в императорские покои без вашей помощи. – Он мотнул головой на стражников. – Тем более что у нас достаточно сопровождающих.