Джим Чайковски – Павшая луна: комплект из 2 книг (страница 247)
– Это будет нелегко, – признал Грейлин. – Придется максимально облегчить ялик, оставив лишь самое необходимое. А потом с помощью Шийи вручную отнести его наверх, в обход всех этих порогов. – Он повернулся к Даалу: – Когда мы доберемся до туннеля, ведущего в Клыки, смогут ли твои орксо тащить нас против течения, пока мы не окажемся в более спокойных водах? Шийя может идти прямо по дну, чтобы облегчить наш груз. Сумеют они с этим справиться?
– Неффа и Маттис? Да. Они нас не подведут.
Грейлин кивнул, оценив твердую уверенность Даала.
– Тогда будем собираться.
Никс держалась рядом с Шийей, и обе смотрели в Пасть.
– Пока что рано, – сказала Никс.
«Пожалуйста, пусть у нас все получится…»
Никс кивнула Шийе. Бронзовая женщина склонила голову, а затем подняла лицо к небу. В горле у нее зародилось негромкое гудение, разогревая бронзу. Шийя поддержала эту ноту и наложила сверху другие, подстраиваясь к ней. И все же крепко держала этот напев в себе, отказываясь выпускать его наружу.
«Еще не пора», – мысленно воззвала Никс к самой себе.
Шийя уже проделывала нечто подобное еще в Кефте – когда выпустила из себя золотую волну, которая пронеслась во всех направлениях, выискивая любые скрытые угрозы на окрестных улицах. Никс намеревалась попробовать то же самое и здесь. Но расстояния перед ними были слишком велики для одной только Шийи.
Никс позволила своим векам закрыться, отгораживаясь от всего окружающего, и присоединила свой голос к голосу Шийи, напевая вместе с ней и ощущая рядом с собой свечение бронзы – свою призрачную спутницу. Вместе они довели этот свой напев до крещендо, но все еще держали его взаперти.
«Еще не пора…»
Никс слепо протянула руку – не к светящемуся призраку рядом с ней, а к другому.
Даал взял ее за руку. Когда их ладони соприкоснулись, между ними вспыхнул огонь, но это была не та взрывная сила, что способна немедленно разорвать хватку. Это было пламя кузнечного горна, сплавляющее два металла в один. Она перетекла в Даала, а он – в нее.
Они крепко сцепили пальцы.
Безостановочно черпая силу из его источника, Никс уже с трудом удерживала этот поток в узде. Ее тревога и страх требовали большего, но она подавила их. Напитавшись пламенем Даала, разожгла свой напев еще ярче. И прямо через воздух, выпустив из себя золотые нити силы, поделилась этой силой с Шийей. Вместе они позволили своей песне разрастись, разжигая в ней пламя до тех пор, пока оно не полыхнуло ослепительной вспышкой.
Даал рядом с ней ахнул. На миг Никс увидела все происходящее его глазами. Шийя сияла рядом с ней, как факел, едва не ослепляя глаза. Сама она светилась почти так же ярко. Это видение промелькнуло и исчезло, но все же осталось выжженным в глубине ее глаз.
Никс все позволяла этому огню проходить сквозь них троих. От Даала к ней, от нее к Шийе.
Каждый вдох, словно кузнечные мехи, раздувал его все ярче. Каждое удар сердца нагнетал все больше силы. Она терпела до тех пор, пока больше не могла сдерживаться. И дала знать Шийе и Даалу.
Пора!
Никс и сама поразилась мощи этого приказа, но не смягчилась и не дрогнула. Открыла свое горло и сердце и выпустила золотую волну. Шийя сделала то же самое.
Пока эти их волны раскатывались по скалам Пасти, поднимаясь и опадая, обе они вместе нашли единый ритм. Шийя наполнила долину Никс своей песней; Никс сделала то же самое с ее. Возникшая было от этого наложения рябь разгладилась, а их напевы, обретя гармонию, слились в один грандиозный золотой прилив.
Подхваченная этой волной, Никс покатилась вместе с ней, стремительно растекаясь по всей ее поверхности.
Она прицелилась в ту часть пропасти, на которую указывал Грейлин. И волна ударила именно туда, омывая каньоны, распространяясь по соседним ущельям и трещинам, затопляя устья пещер.
В этот момент ничто не могло от нее укрыться.
Те призрачные деревья, которые Никс заметила ранее, оказались живыми, стирающими грань между камнем и плотью и мало чем отличающимися от кораллов. Она ощутила целые колонии крошечных, покрытых оборками существ, заключенных в эти каменные скелеты и питающихся расплавленными минералами и серой в воздухе.
Затем ее унесло в небеса, в стаю крошечных летучих мышей. Они и вправду напоминали юного Баашалийю, как и сказал Грейлин. Никс изучила их, позволив своей энергии проникнуть сквозь мех. И когда это произошло, увидела их полые косточки, их крошечные, охваченные паникой сердца, быстрые сокращения их легких, прочла карту их кровеносных сосудов…
Сами будучи созданиями обуздывающего напева, они пытались спастись от этой волны, ощутив мощный прилив посторонней силы – бросились врассыпную, кувыркаясь в воздухе. Пытались укрыться в тенях, которые не могли их скрыть. Ныряли в норы, в которые Никс могла легко проникнуть. Она растеклась буквально повсюду, во всех направлениях одновременно.
И все же этот напор ее преследовал лишь одну цель.
Неуклонно пытаясь отыскать ее.
Никс вливалась в каждую щель, проникала в каждое обширное пространство, скрытое в стенах каньона. Превратила себя в несущийся по нему поток.
И вот, наконец…
Одинокое сердце вдруг глухо стукнуло в темноте, измученное и отчаявшееся.
Раз, второй, потом еще…
Никс знала мелодию этого сердца столь же хорошо, как и своего собственного. Эта мелодия была маяком надежды, любви, потребности. Она сразу же метнулась на ее зов, надвигаясь отовсюду, со всех направлений одновременно.
И ворвалась в какую-то пещеру, упрятанную глубоко в толще скалы.
Баашалийя съежился на полу, низко опустив голову и туго обернув себя крыльями. Он сиял в темноте чистейшим золотистым светом. Никс увидела его всего целиком, во всех мельчайших подробностях. Его бурлящую кровь, его тяжело дышащие легкие… Огненные контуры его мозга светились обуздывающим напевом, противостоящим враждебному.
Вокруг него в своих логовах на стенах, сосредоточенно сгорбившись, притаились пятеро рааш’ке – глаза их горели тошнотворным нездоровым огнем. Все они нацелились на Баашалийю. Их медные нити власти, запятнанные изумрудной порчей, словно патиной, хлестали по нему, пытаясь пробраться сквозь его чистоту.
Баашалийя был явно измучен, почти полностью выбился из сил. Несколько из этих злокачественных нитей нашли за что зацепиться, глубоко проникнув в него и выпустив из себя усики помельче, похожие на корни пораженного раком дерева.
Никс метнулась к нему.
«Я здесь!»
Он почувствовал ее, его крылья дрогнули. Баашалийя отозвался несколькими робкими нотками, полными надежды, но все еще настороженными. Отвлекшись, он утратил часть своей сосредоточенности, его сопротивление ослабло. Рааш’ке заметили это и набросились на него еще яростней. В пещере забушевала неистовая буря их изумрудной злобы.
«Нет!»
Сияние Баашалийи рухнуло под ее натиском.
Во многих лигах оттуда Никс помимо своей воли так сильно сжала руку Даала, словно пыталась сломать ему кости. И извлекла из него все, что ей требовалось. Она ощутила, как Даал упал на колени, затем оперся на руку.
Пламя пронеслось по всему ее телу, словно прилив. А когда настигло ее в каньоне, Никс повторила свое отрицание, только с гораздо большей силой.
Нет!
Она нырнула вниз, к Баашалийе, окунувшись прямо в его угасающее сияние. И оказавшись там, открыла свое сердце и позволила своей ярости вырваться наружу. Изумрудные нити, впившиеся в Баашалийю, были сожжены дотла. Злобный шторм в пещере бессильно разбился о каменную стену.
И все же Никс не была удовлетворена.
Она проследила за все еще беспорядочно мечущимися по пещере оставшимися нитями до их источников – до всех пяти рааш’ке. И на этом не остановилась. Проникла по этим зеленым усикам еще глубже, прожигая себе путь сквозь мех, кожу, кости. Добралась до каменных сердец и огненных черепов.
И снова повторила свою команду, твердо и яростно.
Нет!
Никс напрочь выжгла нависшую над Баашалийей угрозу – спалила пять сердец и пять черепов на погребальном костре своего существа. И лишь тогда позволила пылающему в ней огню наконец ослабнуть.
Далеко от пещеры ее колени ударились о камень.
Прилив отступил, увлекая ее за собой.
Но прежде чем это произошло, Никс позвала Баашалийю, уже из последних сил пытаясь удержаться на месте:
«Беги, Баашалийя! Лети! Лети за мной!»
Он услышал ее и поднялся с пола, широко расправив крылья.
«Всегда будь со мной!» – пела она ему, призывая последовать за собой.
Вместе с убывающей волной ее неукротимо понесло назад – по туннелям, через вход в пещеру и на открытый воздух. Когда внизу замелькали ущелья и трещины Пасти, Никс с тревогой оглянулась назад.
И тут Баашалийя вырвался из пещеры и взмыл высоко в небо.
«Теперь это уже навсегда!» – пообещала она ему.
Он гнался за ней по небу, а Никс летела задом наперед, увлекая его за собой – домой.
Увы, но это было не все, что она вытянула из огненной Пасти.
Позади Баашалийи, поднимаясь из окружающих пропастей, раскрывались огромные крылья, с каждым ужасающим вдохом расправляясь все шире и шире. Всего семь пар. Крылья чудовищных летучих мышей, по сравнению с которыми Баашалийя казался карликом – комариком перед орлами.