Джим Чайковски – Павшая луна: комплект из 2 книг (страница 215)
С внезапным узнаванием Даал понял, что седло Неффы – почти такое же, как на той огромной летучей мыши.
«Уж не оттуда ли оно родом – из далекого прошлого, когда рааш’ке были нашими союзниками?»
Даже переживая эти краткие мгновения, он с трудом представлял себе такое время. Однако было уже ясно: что-то испортило рааш’ке, превратив их в крылатых монстров. И Сновидцы вроде даже намекали на источник этой порчи. На протяжении всех последних сцен, ненадолго вспыхивающих перед глазами, он смутно ощущал некую мрачную тень, нависшую над ними. Это была та же самая тень – навевающая такой же подспудный ужас, – что и в сцене с каким-то умирающим, лежащим на спине.
Даал съежился в объятиях щупальцев.
«Кто или что отбрасывало эту тень?»
Ответ пришел не от Сновидцев. Говорить Никс не могла, но поделилась с ним своими воспоминаниями – о том, как отбивалась от летучей мыши, схватившей Хенну. И он тоже на миг ощутил то темное присутствие, что скрывалось за объединенным разумом орды рааш’ке. Она даже дала ему название.
«Паук».
Никс, висящая в воде рядом с ним, засияла еще ярче – ярость разожгла ее огонь. Кем бы или чем бы ни был этот паук, он украл у нее Баашалийю.
И ослепительной вспышкой этого огня она выбросила из себя одно-единственное слово.
Кто?
Судя по всему, этот вопрос потряс Сновидцев до основания. Даал ощутил, как сеть из светящихся нитей затрепетала у него на теле. На миг показалось, что усики вот-вот уберутся, что ошкапиры откажутся отвечать.
Но нити натянулись вновь.
В голове у него из беспорядочной кутерьмы вновь сформировался четкий образ. Это было то же самое воспоминание, что и недавно, как будто Сновидцы повторялись.
Только на сей раз Даалу не позволили спастись бегством. Его держали там до последнего вздоха умирающего.
Даал содрогнулся от узнавания, с усилием вырывая себя из прошлого. И все же этот последний образ остался перед глазами, словно выжженный в мозгу – навеки запечатленный там.
Глава 54
Хотя вода оставалась теплой, Никс вдруг обдало холодом. Сияние ее кожи потускнело, когда она посмотрела на Шийю, бронзовое тело которой все еще опутывали могучие щупальца.
Никс знала, что это не рука Шийи отбросила отсвет на лицо мертвеца. Ладонь была гораздо шире, а пальцы – с более шишковатыми суставами. Это была мужская рука.
И все же истина была очевидна.
«Паук – это еще один Спящий».
Откуда он взялся? Как попал в Приют? Тысячи вопросов переполняли ее. Этот Спящий наверняка появился здесь бесчисленные тысячелетия назад, и это он испортил рааш’ке. Но тот древний алхимик, который умер на глазах у Даала, сохранил свою тайну, похоронив ее в самой глубине этих темных вод.
Никс посмотрела сквозь сеть светящихся усиков на раскинувшиеся по песку рифы, на кишащую вокруг жизнь, на сотни Сновидцев, скользящих сквозь эти воды, – существ, которые имели общую родословную с рааш’ке, но пошли другим путем.
Представила, как кровь вливается в существо, лежащее на столе.
«Тот алхимик создал ошкапиров совершенно случайно или же он знал, что произойдет?»
У нее не было никакой возможности это узнать. Никс сомневалась, что даже Сновидцы сумели бы на это ответить, но был один вопрос, на который они вполне могли дать ответ. Собрав остатки огня Даала, Никс выплеснула их в пламенной мольбе.
Где он?
Она вся подобралась, готовясь к новому приливу воспоминаний о прошлом. Но ничего не произошло. То ли ошкапиры что-то скрывали, то ли Никс ошибалась, полагая, что они знают ответ. Запертые под водой, они наверняка не имели возможности дотянуться до всего на свете.
Наконец перед глазами у нее постепенно возникло воспоминание, освеженное холодными ветрами и освещенное звездами.
Время метнулось вперед.
Прежде чем Никс успела углядеть что-то еще, ее отбросило обратно в собственное тело – и не по ее собственной воле. Это было больше похоже на отказ. Или на запрет. Осталось лишь подспудное чувство, что ее о чем-то предостерегают, указывают на некую непреодолимую опасность.
Впрочем, послание было ясным.
«Даже не думай отправиться туда».
Пока что Никс выбросила это из головы, сосредоточившись на том, что тревожило ее в данный момент, было ей ближе к сердцу. Она еще раз представила себе огромную огненную трещину в изрытой трещинами и заваленной огромными камнями равнине. Наверняка это и была та самая Пасть Мира – где, по словам Даала, и обитали рааш’ке.
«И куда наверняка утащили Баашалийю».
Ее страх за него был достаточно ярок, и Никс не требовалось никакого огня, чтобы выразить свою потребность узнать больше, найти способ связаться с ним.
Сновидцы откликнулись, затянув ее в новый шквал воспоминаний – череду ужасных смертей. Но все они начинались одинаково, с одного и того же места:
С этого момента временны́е отрезки и жизни смешались в единый клубок злоключений, трагедий и смертей. Все они отмечали сотни попыток выбраться за пределы Приюта, пройти подо льдом и добраться до Пасти. Исследователи заживо варились в кипящей воде, замерзали под толщей льда, кубарем падали с бездонных водопадов или тонули, затянутые в бесконечные стремнины. Другие умерли от голода или покончили с собой, навсегда заблудившись в лабиринте ледяных туннелей.
Никс испытала все это на себе.
Тем не менее множество всех этих смертей и историй сливались в единую картину, постепенно формируя карту той местности и очерчивая путь через этот лабиринт – пока, наконец…
Никс опять вернулась в собственное тело. Та карта – единственный верный путь через лабиринт – продолжала ярко гореть у нее в сознании, словно выжженная каленым железом. И все же ей по-прежнему хотелось знать больше. Она изо всех сил старалась выразить эту свою потребность, свою мольбу.
Но ни к чему хорошему это не привело.
Сеть светящихся усиков сразу же отделилась от ее тела и стала втягиваться обратно в риф – в самое его сердце. И как бы ей ни хотелось продолжить общение, Никс знала, почему оно так внезапно закончилось. Напоследок Сновидцы привили ей еще одно чувство, которое теперь жгло ее изнутри, – безотлагательности, тяжелого давления времени, усугубленное бездной горя и потерянной любовью.
Она поняла последнее предупреждение ошкапиров.
«Я должна поспешить, иначе потеряю Баашалийю навсегда».
Никс повернула голову. Пелена светящихся нитей спала и с Даала. Он пристально посмотрел на нее. Она могла поклясться, что чувствует биение его сердца в своей собственной груди. Даал тоже ощутил эту безотлагательность.
«Нам пора в путь».
Сновидцы уловили это ее желание. Еще крепче стиснув ее в щупальцах, с напряженным биением всего своего тела ее ошкапир взмыл вверх. Она уперла подбородок в грудь, пытаясь опустить взгляд. Даал поднимался вслед за ними, надежно окутанный щупальцами.