Джим Чайковски – Павшая луна: комплект из 2 книг (страница 162)
Она протянула к нему свои пряди – но, не успев коснуться его, они превратились в туманное облако и унеслись прочь. Никс потрясенно вздрогнула.
Даал взглянул на нее – выражение лица у него ничуть не изменилось. Он вроде и не сознавал, что сейчас произошло. Его взгляд метнулся к Баашалийе, надолго остановившись на нем. Следующие слова юноши прозвучали сдавленно, пронизанные опасением.
–
Никс покачала головой:
– Что ты подразумеваешь под…
Даал с затравленным видом схватил ее за руку:
– Не ходи туда! Никогда!
Она высвободилась, изо всех сил пытаясь понять.
Грейлин заметил их короткий спор и направился к ним.
– У тебя всё хорошо? – окликнул он ее.
– Всё в порядке, – заверила его Никс, понимая, что Даал всего лишь выражает беспокойство о чем-то.
«Только вот о чем?»
Грейлин помахал ей:
– Нам пора.
Она хотела возразить, но при виде смятения в глазах у Даала просто кивнула, отбросив на время эту загадку.
– Ты по-прежнему готов отвести нас в свою деревню?
–
План, уже известный Никс, состоял в том, чтобы добраться до его дома. Даал был не единственной загадкой, которую им предстояло разгадать. Их группа ждала на пляже, держась неподалеку от потерпевшей крушение шлюпки – выгружая из нее предметы первой необходимости и не оставляя надежды обнаружить какие-либо признаки второй шлюпки и ее пассажиров. Не говоря уже о «Пустельге», которую в последний раз видели удирающей в туман и уводящей за собой стаю рааш’ке.
Присоединившись к остальным, Никс посмотрела вверх – на туман, мерцающий в сиянии переливающегося льда.
«Где же вы все?»
Глава 22
Райф уже в шестой раз обошел валяющуюся на берегу шлюпку, но с пятого раза ничего чудесным образом не изменилось.
Он уставился на полоску песка, усеянную колючими кустами с малиновыми ягодами – которые, несомненно, были в здешних краях ядовитыми и которые могла бы оценить разве что подземная богиня Нефина. Куда бы он ни посмотрел, повсюду эта полоска заканчивалась зелеными морскими волнами, окружающими их со всех сторон.
– Зачем тебе понадобилось высаживать нас на остров? – проворчал Райф, поворачиваясь обратно к шлюпке. – Мы здесь как в ловушке!
Белокурая дочь пирата, Глейс, расхаживала по палубе, пробираясь сквозь лохмотья разорванного летучего пузыря. Его останки свисали с плота, как детородный орган какого-то изнуренного бурной ночью бога.
Она сердито опустила взгляд на Райфа, и ее смуглая кожа еще больше потемнела от гнева:
– Радуйся, что ты цел и невредим!
Хиск, механик «Пустельги», тоже сидел там на корточках, осматривая обломки. На влажной жаре тощий старик снял рубашку, обнажив все свои выступающие ребра. Ощупав пальцами рваную дыру в ткани пузыря, он отбросил оболочку в сторону.
– Это уже никак не залатаешь.
– Не важно, – отозвалась Глейс, сурово нахмурившись. – У нас все равно нечем его надуть. И быстропламени для горелки всего лишь жалкие остатки. Никуда мы отсюда не улетим.
– Выходит, мы здесь застряли, – проворчал Райф, убирая со лба потные пряди рыжеватой челки. – А поскольку вокруг нет ничего, кроме соленой воды, скоро нам придется сосать лапу.
Братья-близнецы, пираты Перде и Херль, уже вытаскивали из трюма последние припасы, складывая ящики и бочки на песке. Это не заняло много времени. В спешке покидая «Пустельгу», они не успели запастись провизией. Пара тоже сняла свои грубые рубашки, обнажив широкие плечи и россыпи татуировок на спине, изображающие различные сцены резни и разврата – вероятно, с целью сохранить истории подобных подвигов для потомства. Лишь сюжеты этих наколок позволяли кое-как отличать братьев друг от друга – а еще кривой нос Херля, сломанный в какие-то незапамятные времена. Оба этих здоровенных, как гюны, детины были родом – а вернее, сбежали – из закрытой и отгороженной крепостными стенами Гегемонии Харпа, что выдавали их свойственные харпийцам желтушного цвета лица и раскосые глаза.
Херль обратил внимание на жалобу Райфа.
– Да, вор прав насчет сосания лапы… У нас всего один бочонок воды.
Перде пожал плечами:
– Зато целых
– Что ж, кому что важней, – признал Райф. – По крайней мере, можно будет хорошенько набраться, пока мы не употеем до смерти на этом проклятом богами острове.
Он вгляделся в смутную дымку.
С одной стороны острова, где вода кипела и плевалась, поднимая более густой пар, туман выглядел заметно плотней. Высоко над головой мир был накрыт ледяной крышей – нижней стороной могучего Щита наверху. Поверхности его светились сквозь горячую дымку малиновыми, голубыми и изумрудными оттенками, которыми переливались напластования и завесы какой-то похожей на плесень растительности.
Райф знал, откуда здесь исходит свет, лишь потому, что в какой-то момент их шлюпка подошла слишком близко к этой зазубренной крыше. Спускаясь в массивный разлом в Щите, Глейс едва увела их шлюпку подальше от ледяного утеса, возвышавшегося с противоположной стороны. Она боялась столкнуться с ним, особенно почти ослепленная туманом. Это уклонение и привело к тому, что их суденышко скользнуло в зев огромной пещеры, скрытой под Щитом. По-видимому, она образовалась за бесчисленные тысячелетия таяния, создав богатое минералами соленое море внизу.
Они даже не осознавали, что оказались в этом похожем на огромную пещеру пространстве, пока один из ледяных клыков, свисающих с этой крыши, не разорвал их газовый пузырь, отправив корабль в дикое, закручивающееся по спирали снижение.
Даже сейчас Райф не мог полностью отдышаться. Сердце у него продолжало бешено колотиться в груди.
И все же, несмотря на его ворчание, Глейс и вправду всех спасла. Сдерживала их падение достаточно долго, чтобы разглядеть море под ними, – только вот оно бурлило, пузырилось и изрыгало пар. От жары они чуть не сварились заживо, как крабы в горшочке с кипятком. Глейс с трудом увела шлюпку подальше от опасности, заметила впереди пляж и направилась к нему, полагая, что это береговая линия. Они рухнули на него, проделав глубокую борозду в песке и камнях – и заработав зияющую пробоину в днище.
И только оказавшись там, осознали свою ошибку.
Это оказалась не материковая береговая линия, а полоска песка, огибающая серповидный островок, протянувшийся на поллиги в длину и чуть больше в ширину. Если не считать чахлых кустиков, эта полоска суши казалась совершенно бесплодной.
– И как мы отсюда выберемся? – спросил Райф.
Спрыгнув с палубы, Хиск предложил свой вариант. Хотя, судя по кислому выражению лица механика, сам он был в своем плане не особо уверен.
– У нас есть два топора. Может, получится вырубить часть корпуса и соорудить плот. Сделать из других досок весла и спокойно уплыть отсюда.
Райф нахмурился, указывая на самый большой изъян в этом начинании:
– Только вот куда именно?
Глейс это тоже явно не убедило.
– А вдруг эти кипящие воды окружают нас со всех сторон? Мы можем отчалить и погибнуть от жары или испарений.
Райф снова вытер лоб. В воздухе пахло серой и еще какой-то едкой дрянью, которая щипала глаза и обжигала ноздри.
– Но что еще хуже, – добавила Глейс, – у нас недостаточно веревок, чтобы соорудить достаточно прочный плот. Особенно такой, который сможет всех нас вместить.
Она посмотрела на того члена их группы, который весил столько же, сколько Херль и Перде, вместе взятые. Райф тоже повернулся туда, где в излучине острова стояла Шийя. Бронзовая женщина смотрела на море.
Шийя, должно быть, услышала их разговор.
– По-моему, я вижу вдалеке свет костров.
Райф подошел к ней, увлекая за собой остальных – даже Глейс ловко спрыгнула с палубы на песок. Вгляделся в густой туман, но не увидел ни проблеска пламени.
– Где? – спросил он.
Шийя указала куда-то в туман.
Райф прищурился, но по-прежнему видел перед собой лишь все ту же серую пелену. Он обвел взглядом остальных.
– Не слишком ли стары мои глаза? Я ничего там не вижу.
Все пожали плечами, одинаково сбитые с толку.
– Это там, – настаивала Шийя. – Мерцающие огоньки. Много.
Райф доверял Шийе. Ее стеклянные глаза были куда острее и смотрели на мир с проницательностью, недоступной любому из них.