Джим Чайковски – Павшая луна: комплект из 2 книг (страница 130)

– Здесь не могло остаться ничего живого… – прошептал Джейс.

– Опуститесь ниже! – приказал своим дочерям Дарант.

Понимая, как рискует пират, Грейлин с благодарностью положил ему руку на плечо.

Дарант оглянулся. У него на лице не осталось и следа былой удали – один лишь страх.

Вдруг Канте выпрямился. Ахнув, он указал справа по носу.

– Смотрите! В дыму среди обломков движется факел!

Грейлин поспешил к принцу, чтобы лучше видеть. Проследив туда, куда указывал Канте, он разглядел что-то, похожее на расплавленные доспехи, бредущие по земле.

– Шийя… – пробормотал Джейс.

Канте кивнул.

Они успели вкратце рассказать Грейлину про то, что произошло после того, как Никс вместе с ними спрыгнула с борта «Пустельги» в воды озера Хейльса. Рыцарь не очень-то поверил истории про ожившее изваяние, но, судя по всему, напрасно.

– Спуститесь ниже! – едва слышно взмолился Канте. – Следуйте за ней!

Кивнув, Дарант крутанул штурвал, разворачивая судно, в то время как его дочери мастерски сбросили высоту.

– Смотрите! – Джейс указал на бронзовую женщину. Пылающий факел, в который превратилось ее тело, озарил четыре фигуры, следующие за ней. – Это Фрелль и Райф. И, полагаю, двое кефра’кай.

– А Никс? – спросил Грейлин, полагаясь на молодые зоркие глаза прислужника.

Тот молча оглянулся на него.

«Ее там нет».

Канте подался вперед, прислоняясь носом к стеклу.

– Шийя куда-то ведет их, но не к ближайшим воротам в стенах.

Грейлин стиснул кулак, мысленно читая молитву.

Погребенная в обжигающем удушливом дыму, Никс по-прежнему сидела на корточках на трясущемся камне. Голова Аамона лежала у нее на коленях. Варгр больше не хрипел, но его дыхание оставалось тяжелым. Девушка потерла ему голову между увенчанными кисточками ушами.

Она не видела никаких причин куда-либо идти, особенно после вспышки ослепительного света, разорвавшей небеса. У нее в памяти стоял звон гонга в том зале, куда их привела Шийя. И вот наконец случилась та катастрофа, которую предсказывал этот гонг. Весь мир превратился в бушующий огонь, дым и груды камней. Со всех сторон доносились крики умирающих. Но та каменная плита, на которой находилась Никс, пока что держалась.

Поэтому девушка оставалась здесь.

Она не собиралась бросать Аамона.

Баашалийя остался вместе с ней. Он сидел на задних лапах, время от времени взмахивая крыльями, чтобы разогнать клубы дыма. Придвинувшись к Никс, Баашалийя прижался к ней, по-прежнему поразительно легкий для своих размеров. Он потерся о девушку щекой.

Его грудь слабо вибрировала. Хотя Баашалийя не подавал голоса, Никс ощущала у него внутри безмолвное пение. Закрыв глаза, она прислушалась. «Я помню это». Ей было тепло под нежными крыльями, живот ее был полон молока, она прижималась к бархатистой шерсти. Тогда ее маленький брат тоже урчал. Девушка вернулась в то время, окунулась в любовь матери и брата.

Она присоединилась к пению Баашалийи, выражая свое счастье. Золотистые нити, такие тонкие, что их мог порвать порыв ветра, протянулись между ними. Но это пение услышали не только они. Аамон тихо заскулил, просясь присоединиться. Никс протянула нити и к нему, к его сердцу прирожденного хищника, но и там нашла прикосновение к материнскому соску, вкус ее теплого, сладкого молока, копошащихся братьев и сестер, все еще слепых младенцев, взирающих на окружающий мир слепленными глазами.

Девушка увлекла всех за собой, не чувствуя страха. Они запели вместе, переплетаясь теснее, чем это могли сделать плоть и кровь. Не осталось больше ни огня, ни крушащихся камней, ни удушливого дыма. Время шло – или стояло на месте; Никс не могла сказать.

Наконец Баашалийя зашевелился, разрывая хрупкую песнь. Аамон слабо зарычал, но у него не было сил, чтобы поднять голову.

Никс огляделась по сторонам, ища, что их встревожило.

Слева от них дым озарился приближающимся огнем, предвестниками которого были гром и разлетающиеся камни. Девушка напряглась, готовясь к худшему. Но только пламя было золотистым, с бронзовыми оттенками.

Никс повернулась к нему, не отрывая ладони от морды Аамона.

Баашалийя сместился в сторону, загораживая ее своими широко раскрытыми крыльями. Девушка успокоила его прикосновением руки, шепотом своего сердца.

– Все в порядке!

Из дыма появилась Шийя, сияя подобно бронзовому солнцу. Она посмотрела на Никс, на варгра, задержала взгляд на Баашалийе.

– Я услышала тебя, – просто сказала Шийя, – И пришла.

Позади нее показались Фрелль и Райф, покрытые копотью, с кровоточащими ранами от многочисленных порезов. Следом за ними подошли двое кефра’кай, растерянные, затравленные. Все держались поодаль от черного стражника, оберегающего Никс.

Шийя задрала голову к небесам. Сплошной полог туч уже был порван во многих местах.

Только теперь Никс услышала то, что привлекло внимание бронзовой женщины.

Рев горелок.

Увидев приближающееся судно, извергающее дым, девушка испугалась, что это остатки легиона, неумолимо стремящиеся к Шийе. Однако когда дым рассеялся, Никс узнала приземлившееся судно. И все же ей не удалось найти объяснение этому чуду.

«Пустельга» зависла над землей. Кормовой люк уже был открыт. Из него стали выпрыгивать люди. Никс узнала Канте и Джейса, Грейлина и Даранта. Даже Пратика и Ллиру. Здоровенная косматая тень опередила Грейлина и зарычала, угрожающе ощетинившись.

Аамон слабо заскулил, приветствуя брата.

Увидев открывшуюся их взору картину, новоприбывшие застыли. Кое-кто выругался вслух. Звякнуло извлеченное из ножен оружие. Все внимание было приковано к одной точке.

Осторожно сняв голову Аамона со своих коленей, Никс поднялась на ноги, желая удостовериться в том, что никакой ошибки не будет. Подойдя к летучей мыши, она подняла руки.

– Это Баашалийя.

Не все лица смягчились от этого разъяснения.

Канте первым приблизился к Никс. Подняв брови, он окинул взглядом ее спутника и пожал плечами.

– Должен сказать, он успел немного подрасти.

Земля снова содрогнулась.

– Всем на борт, быстро! – шагнул к Никс Грейлин.

Девушка остановила его.

– Подождите. Аамон… он… – Она посмотрела на Грейлина, не зная, сможет ли подобрать нужные слова. – Я не оставлю его здесь.

Подойдя к варгру, Грейлин увидел кровь, пропитавшую насквозь шерсть, неестественно подвернутые лапы. Лежащий на боку Аамон также увидел своего хозяина и слабо пошевелил передними лапами, словно собираясь вскочить и бежать ему навстречу.

Грейлин бросился к нему, спеша его успокоить.

– Аамон… – В его сдавленном голосе прозвучала боль.

– Не беспокойся! – подошел к ним Дарант. – Мы перенесем его на борт.

В качестве носилок было использовано одеяло. Аамона понесли на корабль, Никс шла рядом с ним с одной стороны, Грейлин – с другой.

Баашалийя следовал за ними, ковыляя на крыльях и задних лапах.

Дарант скептически оглянулся на летучую мышь, но Никс махнула рукой, успокаивая его. Все забрались в темный трюм. Недовольный теснотой, Баашалийя выбрался обратно наружу и взмыл вверх, очевидно, больше доверяя крыльям.

Как только все поднялись на борт «Пустельги», под днищем снова заработали горелки. Судно взмыло вверх, оставив позади разрушенную Далаледу. Словно дождавшись его отбытия, земля содрогнулась, разрывая пополам остатки каменной площади. Обвалились стены. Рухнули ворота. Стоящие вертикально камни погрузились в землю, словно корабли, тонущие в шторм.

Но «Пустельга» уже вошла в пелену облачности, а еще через какое-то мгновение вынырнула навстречу яркому солнечному свету. Стоя у открытого кормового люка, Никс всмотрелась в небо и наконец увидела знакомый черный полумесяц, летящий следом за быстроходником.

Удовлетворившись, она повернулась к двум фигурам, склонившимся над носилками.

Грейлин стоял на коленях у своего умирающего брата. Кальдер обнюхал Аамона, ткнулся в него мордой, после чего улегся рядом, прижимаясь. Никс отступила в сторону, рассудив, что ей лучше не вмешиваться.

Заметив ее, Грейлин поднял было руку и тотчас же снова уронил ее, не решаясь заговорить. Шагнув к нему, Никс опустилась на корточки. Они с Грейлином взяли в руки голову Аамона. Измученный варгр закрыл глаза. Дыхание его замедлилось.

– Он… он был такой… глупый, – пробормотал Грейлин.