Джим Чайковски – Невинные (страница 76)
Эрин постучала пальцем по людям. У мужчины волосы были темные, а у юноши – светлые. В остальном они выглядели довольно похоже, будто состояли в родстве друг с другом.
Она указала на юношу – а возможно, подростка.
– Что, если это Томми?
Рун склонился к ее плечу.
– Похоже, его кровь проливается на пол, в этот черный разлом, – его темные глаза встретились с глазами Эрин. – Думаете, его приносит в жертву Искариот?
– И использует его кровь, чтобы открыть ворота. Как ваша сангвинистская кровь открывает ваши потайные двери.
– И оттуда выбирается эта тварь с когтями? – спросил Джордан. – Это не сулит ничего хорошего.
Глядя на демона, выбирающегося из преисподней, Бернард предавался отчаянию. Как тут надеяться остановить Армагеддон, если он уже начался? Кардинал обратил взор к дыму и пламени. Да откуда тут хотя бы начать?
И высказал вопрос вслух.
– Если вы и правы, Эрин, это по-прежнему не сообщает нам,
– Нет, сообщает.
Бернард взглянул на нее более пристально.
Эрин провела пальцем по пяти символам, окружающим сцену жертвоприношения: масляный светильник, факел, роза, терновый венец и кубок.
– Пять образов. Я знаю, что они не просто для украшения. В этой картинке нет ничего случайного.
Бернард разглядывал их, понимая, что она права, что эти символы чем-то до боли знакомы, но никак не мог сообразить, чем именно. С другой стороны, он не так поднаторел в античной истории, как доктор Грейнджер.
– Эти символы олицетворяют пять знаменитых прорицательниц далекого прошлого. Пять женщин, пять древних
Бернард ухватился за край стола.
– Из Сикстинской капеллы, – с трепетом произнес он. – Эти пять женщин там изображены.
– Почему? – поинтересовался Джордан.
Бернард с благодарностью взял Эрин за руку.
– Это пять женщин, предсказавших рождение Христа. Они родом из разных времен и мест, но каждая прозрела Его приход.
Эрин притронулась к каждому символу, называя их вслух:
– Персидская сивилла, Эритрейская сивилла, Дельфийская сивилла, Ливийская сивилла…
И остановилась на последнем символе на самом верху.
– Кубок всегда олицетворяет Кумскую сивиллу. Утверждают, что он символизирует рождество Христово. – Эрин внимательно оглядела берег. – Она обитала близ Неаполя. И согласно многочисленным древним источникам – от Вергилия до Данте, – ее трон якобы охранял сами врата ада.
– Полагаю, он стремится освободить Люцифера, Павшего, – подразумевая лапу, подымающуюся снизу, добавил Бернард.
– Вот как он намерен запустить Армагеддон, – резюмировала Эрин.
Они приближались к берегу, и пепел хлестал по окну, как мокрый снег. Небо над головой заволокло дымом, не подпускающим сюда день. Бернард трепетал от страха перед неминуемым роком.
Джордан откашлялся, чуть ли не уткнувшись носом в рисунок.
– Ну, если все в этом рисунке настолько важно, как получается, что ангел смотрит Иуде через плечо и ничего не делает, только горюет?
Бернард обратил свое внимание от пылающего побережья обратно к рисунку.
– Ее лицо, – продолжал Джордан. – Оно очень похоже на женщину, запечатленную на портрете в кабинете Искариота. Будто это та же самая женщина. На полотне Иуда обнимает ее, будто они муж и жена.
Бернард вместе с Эрин пригляделись к рисунку. Он разглядывал лицо, и вдруг дрожь узнавания прошила его, заставив похолодеть.
Эрин заметила его реакцию.
– Вы ее знаете?
– Однажды я встретил ее лично, – негромко промолвил кардинал, мысленно возвращаясь в тот лабиринт тоннелей под Иерусалимом, к женщине, сиявшей такой грацией на краю того темного колодца. Вспомнил отсутствие сердцебиения у нее – и в то же время неистовый жар, источаемый ею в той холодной пещере. – Во время крестовых походов.
Эрин сдвинула брови с явным сомнением.
– Как… где вы ее встретили?
– В Иерусалиме, – Бернард коснулся своего наперсного креста. – Она охраняла секрет, нечто погребенное под Краеугольным Камнем этого древнего города.
– Какой секрет? – поинтересовалась Эрин.
– Барельеф. – Кардинал кивнул на лежащий перед ними рисунок. – История жизни Христа, поведанная через сотворенные им чудеса. Эта история должна была открыть оружие, которое способно уничтожить все и всяческое зло. Я стремился отыскать его грандиозной ценой.
Вопли умирающих на улицах города звенели у него в ушах по сю пору.
– И что случилось? – спросила Эрин будто откуда-то издалека.
– Она нашла меня недостойным. Уничтожила важнейшую часть, прежде чем я смог узреть ее.
– Но кто она такая? – осведомился Джордан. – Если она присутствовала во время крестовых походов, потом снова во времена Возрождения вместе с Иудой, то должна быть бессмертной. Означает ли это, что она стригой? Или кто-то наподобие Иуды или мальчишки?
– Ни то ни другое, – вслух осознал Бернард. И указал на крылья у нее за спиной. – Полагаю, она ангел.
И посмотрел на Эрин полными слез глазами.
Глава 44
Рун стоял в дверях рубки катера на подводных крыльях, несшегося к берегу. Следуя совету Эрин, они проложили курс к северо-западу от Неаполя, направляясь в темную бухту Тирренского моря под сенью вулканического конуса, который Кумская сивилла сделала своим домом.
Черные волны бурлили вокруг корпуса судна, и пепел сек обнаженное лицо Руна. Но пах он не кровью, а лишь железом, золой и серой. Когда Корца утер его со лба, ладонь покрылась песком.
Сотрясения земли прекратились, но извержение продолжалось, изрыгая дым и пепел в мир, исторгая фонтаны огненной лавы во тьму за краем кратера. Эрин сказала им, что эта кальдера расположена в центре более крупного супервулкана под названием Кампи Флегреи. И предупредила, что если эта мелкая горящая спичка воспламенит чудовищный колодец магмы, расположенный под ней, изрядная часть Европы обречена.
Сколько времени осталось в запасе?
Он поднял глаза к небу за ответом – и не нашел его. Солнце уже взошло, но под пеленой вулканической копоти день обратился в безлунную ночь. Огни корабля пробивали световые тоннели в черном снегу.
В рубке Эрин и Джордан укутали рты и носы оторванными полосками ткани, будто тати в этой бескрайней ночи, защищая себя от падающего пепла.
– Вон там слева, – крикнул Джордан, указывая рукой, – не вертолет ли это стоит на берегу?
Рун увидел, что солдат прав, испытав легкое раздражение оттого, что тот заметил машину первым. Своим более острым взором Корца различил уникальную форму вертолета и его разметку – и то и другое в точности как у летательного аппарата, атаковавшего их.
– Это вертолет Искариота! – подтвердил он остальным.
Христиан повернул катер к нему, обмахнув лучами прожекторов замершую машину.
В ответ та полоснула по ним пулеметным огнем, разбившим один из прожекторов и пробарабанившим по обводу носа. Джордан и Эрин пригнулись. Христиан выжал газ до предела с таким видом, будто собирается врезаться на катере прямо в вертолет.
– Держитесь! – крикнул он.