Джим Чайковски – Линия крови (страница 74)
Это был бывший посол США в Юго-Восточной Азии, ныне госсекретарь… и родной брат президента.
Роберт Л. Гант.
— Скажите мне, — произнес Джеймс Гант, посматривая в соседнюю комнату, где на кровати лежала его дочь, — кто стоит за всем этим?
Пейнтер понимал: вторая часть этого разговора потребует от него особой деликатности. То, что он собирался поведать и продемонстрировать, было предназначено только для глаз и ушей президента.
Для него — и еще одного человека.
В кабинете, куда зашли Пейнтер и Гант, работал за столом у компьютера Джейсон Картер. Агенты секретной службы продолжали дежурить в коридоре, одного оставили на посту у постели Аманды.
Джейсон кивнул, давая понять, что готов. Он уже подготовил все необходимые материалы.
Пейнтер взглянул на Ганта.
— Как вам известно, господин президент, мы с самого начала подозревали, что «Гильдия» имеет отношение к похищению вашей дочери.
Глаза Ганта потемнели.
— Я читал донесения разведывательных служб.
— Так точно, но «Гильдия» — это не настоящее их имя. Это скорее прикрытие, эдакий зонтик для групп, разбросанных по всему миру, для целой сети агентов и оперативников, которым удалось внедриться в различные военные, правительственные структуры, а также в научно-исследовательские институты и финансовые круги. Это многоуровневая организация, и составляющие ее группы носят порой другие названия. Лишь недавно мне удалось подобрать ключи к истинным их лидерам, кукловодам «Гильдии».
Гант не сводил с него глаз.
— Продолжайте.
— Этот узкий внутренний круг также скрывается под разными названиями, прячется среди членов бесчисленных тайных обществ, умело заметает и запутывает следы. И продолжается все это веками.
— Веками? — В голосе президента слышались скептические нотки.
— Ну, прослеживается, по крайней мере, до Средневековья, — ответил Пейнтер. — А на самом деле может уходить корнями в древние времена.
Он выразительно покосился на Джейсона. Молодой аналитик достаточно глубоко изучил историю происхождения семьи Гантов. Но исследования продвигались медленно, и чем дальше он отходил от настоящего, тем тоньше и прерывистей становился след, словно эта ниточка изнашивалась со временем, обрастала самыми невероятными слухами и подозрениями.
— И что же происходит теперь? — спросил Гант, по-прежнему не сводя с него глаз. — Что вам известно об их операциях в настоящем?
— Мы знаем две вещи. Первое: мы знаем, что они связаны с вашей семьей.
— Что?! — возмутился президент.
Пейнтер поспешил продолжить:
— Второе: нам известно название, наиболее часто ассоциируемое с этими людьми. «Линия крови».
Гант поморщился при упоминании этого названия; очевидно, оно было ему знакомо. Пейнтер ничуть не удивился такой его реакции. Аманде оно тоже было известно, но ему прежде хотелось услышать, что скажет президент.
— Я уважаю вас, директор. Я ваш должник и преисполнен благодарности. Но вы гоняетесь за призраками. Собираете разные слухи и сплетни, выстраиваете на них теории…
Пейнтер молчал, давая президенту возможность высказаться.
Тот продолжил:
— Богатые семьи всегда под подозрением. Сплетники и завистники вечно придумывают что-то, обвиняют их в маниакальных кровавых заговорах. За примерами далеко ходить не надо. Кеннеди, Рокфеллеры, Вандербильты, Ротшильды. В прошлом каждый из них был связан с какими-то тайными обществами и махинациями мирового масштаба. И мы, конечно, не исключение. Да выдерните любую карту из этой колоды — масоны, Трехсторонняя комиссия[25], «Череп и Кости»[26], Бильдербергская группа[27] — везде можно отыскать следы их связей с нашей семьей. — Гант покачал головой, он был явно разочарован. — Само название «Линия крови» — это наша традиционная семейная страшилка. И ее придумали, чтобы припугнуть ребятишек, когда те расшалятся. Это истории о семье внутри нашей семьи. И думаю, что за порог дома они не выносились. Подрастая, я слышал самые разные истории, того рода, что шепотом рассказывают ночами под одеялом. О людях, которые слишком громко упоминали это название. И после этого вдруг таинственным образом исчезали.
— Так что вас ввели в заблуждение, директор. Наплели разной чуши, а вы и поверили в какой-то там заговор.
Пейнтер понял, что теряет инициативу. Что ж, теперь самое время. И он кивнул Джейсону.
— Покажите нам материалы, которые я просил вас подготовить. — Он снова обернулся к Ганту. — Аманда описала символ, который видела на палатке в Сомали. Тот же знак мы обнаружили уже здесь, в Штатах. В клинике по искусственному оплодотворению, где она зачала ребенка in vitro.
Джейсон отошел от стола. На мониторе появилась запись, сделанная с портативной видеокамеры Кэт. Было видно, как она проходит в высокие стальные двери.
— Вот здесь стоп, пожалуйста, — попросил Пейнтер. И его снова охватило чувство тревоги за Кэт и Лизу.
Изображение замерло, сфокусировалось на центре двери. И стал виден нарисованный на ней символ: красный крест с обвитым вокруг него генетическим кодом. Раньше Аманда узнала его и уверяла, что этот символ как-то связан с «Линией крови».
Судя по выражению лица Ганта, он тоже это знал. Слегка поморщился, подался вперед, пробормотал хрипло:
— Невероятно…
Пейнтер дал знак Джейсону продолжить демонстрацию.
— А вот что скрывалось за этим символом.
Сам Пейнтер смотреть не стал — он уже видел эти кадры. Вместо этого Кроу наблюдал за реакцией президента. Кровь отхлынула у него от лица. Губы дрогнули и в ужасе приоткрылись.
Поняв, что Гант увидел достаточно, Пейнтер провел рукой по горлу, и Джейсон закончил показ.
Президент был потрясен. Целую минуту он не отрывал глаз от монитора, затем обернулся и посмотрел на Пейнтера; в глазах его читались боль и ужас. И Кроу понял, что Гант представлял плавающую в одной из этих емкостей Аманду.
Нужно было отдать должное этому человеку — он кивнул, принимая горькую правду. Затем поднялся и произнес звенящим от ненависти голосом:
— Если вы правы, если члены моей семьи творили такие зверства, столь жестоко обошлись с моей дочерью, я хочу найти их и наказать. — Теперь весь его гнев сосредоточился на одном вопросе: — С чего начнем?
Прежде чем Пейнтер ответил, в разговор вмешался еще один человек, очевидно слышавший гневный голос Ганта и узнавший его.
— Папа?..
Все обернулись и посмотрели на кровать в соседнем помещении. Пациентка открыла глаза и силилась увидеть отца.
— Аманда!.. — Гант бросился к ней, упал перед кроватью на одно колено, взял дочь за руку. — Малышка моя, девочка, я здесь.
Аманда ощупывала пальцами лицо отца. Но вместо облегчения на нем до сих пор читался гнев. Она крепко сжала пальцами руку отца, изо всех сил стараясь побороть воздействие успокоительных.
Гант принялся утешать дочь:
— Ты скоро поправишься. Все будет хорошо.
Но Аманду волновало другое:
— Папа, они забрали Уильяма. Отняли у меня моего ребенка, моего мальчика! Ты… — Пальцы ее так крепко впились ему в руку, что костяшки побелели. — Ты должен его вернуть.
Слова эти отняли у нее последние силы. Она смотрела на отца, вымаливая у него обещание. А потом бессильно откинулась на подушки, глаза ее закатились, пальцы разжались.
К кровати бросился нейрохирург.
— Ей нельзя так волноваться, нужен покой!
Гант, не обращая на него внимания, обратился к Пейнтеру:
— Что я должен сделать, чтобы вернуть внука?
Пейнтер вспомнил видеоматериалы, полученные с камеры на бронежилете Каина: вид со дна лодки. До встречи с президентом он просматривал их полдня несколько раз.
— Так что я должен сделать? — повторил вопрос президент.
Пейнтер посмотрел ему прямо в глаза и ответил со всей искренностью и прямотой:
— Вы должны умереть, господин президент.