Джим Чайковски – Линия крови (страница 41)
А в глубине души тлела черная потайная мысль — выброситься из этого окна с высоты. Лучше смерть, чем обрекать на мучения свое дитя.
Аманда добежала до окна — и тут же в ужасе отпрянула. То был вовсе не солнечный свет, он исходил от ослепительно-ярких галогенных ламп под потолком лаборатории. Нечто похожее она видела в Чарльстоне, где ей делали операцию по искусственному оплодотворению. Здесь было множество отсеков, приборов и микроскопов. Все сверкало белизной, чистотой и нержавеющей сталью.
Но напугало ее не это, а объект исследования, находившийся лицом к ней, — в буквальном, а не переносном смысле слова. Отделенная от тела голова человека, закрепленная на штативе, на высоте среднего человеческого роста. А футом ниже виднелось целое гнездо из пластиковых трубочек, опутавших сердце. В темную мышечную его ткань было внедрено шагомерное устройство, присосалось к сердцу, точно серебряный паук. Сердце сокращалось примерно раз в две секунды, слегка подпрыгивая при этом и дрожа. А еще ниже — пара розовых легких; они были подвешены в прозрачной стеклянной колбе, и эта отделенная от тела ткань была подсоединена к вентилятору и то раздувалась, то опадала. Остальные части тела размещались чуть дальше, в менее прозрачных сосудах, но Аманда в ужасе отвернулась, не стала разглядывать.
Все свое внимание она сосредоточила на лице жертвы. Рот закрыт и заклеен липкой лентой; веки полуопущены. Шею покрывает толстая повязка, из-под нее тянутся проводки и прозрачные трубочки с кровью — и все это подсоединено к какому-то прибору размером с письменный стол, что находился за штативом. Похоже, кто-то расчленил человека на мелкие составляющие, отделил органы от всего остального тела и теперь проводит чудовищные исследования.
Аманда не могла больше смотреть, резко развернулась и уткнулась прямо в грудь доктору Блейку. Он бережно подхватил ее.
— Что все это значит? — выкрикнула Аманда.
— Мы спасаем жизни, — спокойно ответил он. — Продолжаем российскую исследовательскую программу, начатую еще в сороковые. Правда, тогда они использовали собак, ставили опыты, выясняли, как долго можно продержать отдельные части тела живыми с помощью искусственной подачи кислорода, поддержания кровотока и так далее. Также семьдесят лет тому назад, с использованием самых примитивных инструментов, ученым удалось поддерживать жизнь в отсеченных головах на протяжении нескольких дней, причем они реагировали на звуки, пытались лаять, и уши у них шевелились.
Аманда с отвращением покачала головой.
— Да, понимаю. Но сколь ни отвратительным это может показаться, те, самые ранние эксперименты позволяли создать первый аппарат для вентиляции легких, первый кардиостимулятор… То был огромный скачок в технологиях, он помог в последующем спасти тысячи жизней.
— Но это… — слабым голосом произнесла Аманда и указала на окно.
— Это столь же важно и прогрессивно. Опыты на животных существенно помогли развитию медицины как науки. Но с учетом последних достижений в микрохирургии, нанотехнологиях, нейрохирургии, кардиологии и фармацевтике нельзя, просто преступно останавливаться на достигнутом. И наши эксперименты имеют целью изучение жизнеспособности отдельных тканей, что, в конечном счете, поможет не только спасать жизни, но и
Голос его звучал возбужденно, даже экзальтированно. Блейк был готов принести любые жертвы на алтарь науки, и моральная сторона вопроса его ничуть не волновала. Подобно какому-нибудь проповеднику, он свято верил в правоту своих убеждений и, как любой истинно преданный верующий, искал пути обратить в свою веру других.
Но Аманда не верила ему. Ни на грош. Каким бы соловьем он там ни разливался.
А затем вдруг ее внимание привлекло какое-то движение за стеклом. Откуда-то из заднего помещения в лабораторию шагнула фигура в цельном защитном комбинезоне и с подносом в руках, на котором были разложены хирургические инструменты. Вошедший заметил зрителей и всмотрелся в окно.
Над белой маской сверкнули такие знакомые холодные глаза.
Петра.
И Аманда тотчас вспомнила похвалы доктора Блейка в адрес ассистента, вспомнила, как он восхищался ее профессиональным мастерством. Она переводила взгляд с Петры на отсеченную голову. Неужели они собираются проделать то же самое с ее ребенком?
Слова Петры до сих пор звучали в ушах:
Аманда не сводила глаз с подноса с острыми инструментами из нержавеющей стали. Колени стали ватными, она пошатнулась.
Петра подошла к лабораторному столу и поставила на него поднос. Стук стали о сталь — он прозвучал как выстрел.
И труп открыл глаза.
Мертвые его зрачки смотрели прямо на Аманду.
Она закричала — все виденные ею сегодня ужасы вылились в этом безумном крике. А потом упала на колени. Внутри словно что-то надорвалось, по внутренним сторонам бедер потекла теплая жидкость.
Доктор Блейк опустился рядом с ней, обхватил ее за талию.
— Воды отходят! — крикнул он Петре через стекло, затем снова окинул Аманду сочувственным взглядом и похлопал ее по ноге. — Ничего, теперь уже недолго.
Аманда закрыла глаза. Лишь сейчас она окончательно поняла, где оказалась.
— Она на небесах, — сказал Грей Пейнтеру по рации. Вся его группа собралась в номере.
Не выпуская из рук спутникового телефона, он подошел к огромному окну, из которого открывался вид на город и береговую линию. Вдалеке, возле самого горизонта, посреди темного ночного моря сиял и переливался какой-то блик, похожий на отражение луны. Но он не был ни отражением, ни луной. Больше походил на еще одно небесное тело.
Грей дохнул на стекло и принялся рисовать пальцем по запотевшей поверхности.
Пятиконечная звезда.
— Там находится новый остров Утопия в форме морской звезды, — сказал Грей, обернувшись к своим товарищам, Пейнтер продолжал слушать его по телефону. — Тот мальчик в Сомали сказал, что Аманду забрали на небеса. Возможно, так он истолковал слово «утопия», перевел название этого места как нечто божественное, райское, небесное. Или же просто услышал от похитителей, что они направляются на остров в форме звезды и что там настоящий рай.
— Или же ты просто цепляешься за соломинку, — заметил Ковальски.
Сейхан стояла, скрестив руки на груди; похоже, версия Грея на нее тоже не произвела впечатления.
Пирс вспомнил миг их волшебной близости в ванной. В тот момент все семейные проблемы словно отлетели куда-то и ответственность за выполнение задания отошла на задний план. Он окунулся в чистоту и блаженство прикосновений. Сознание было ничем не замутнено — и вот он пришел, момент истины, и все стало понятным и ясным. Грей догадался, он понял, в чем состоит правда.
Однако, похоже, убедить остальных ему пока не удалось. Даже Пейнтер отнесся к этому его откровению скептически.
— Ладно, попробую проверить, а там видно будет. Может, с утра…
— Никак нельзя ждать до утра. Аманду могут опять куда-то перевезти или причинить ей вред. Надо воспользоваться одним небольшим преимуществом — темнотой. У нас всего несколько часов.
— Но это требует подключения немалых ресурсов, — возразил Пейнтер. — И потом, вы можете выдать себя, и о том, что Аманда жива, узнают те, кому не следует. И все ради чего?
— Я уверен в своей правоте, — сказал Грей.
— С чего это вдруг? — спросила Сейхан.
Грей вернулся к окну.
— Да с того, что волнорез вокруг Утопии в точности такой же, как волнорезы, окружающие пальмовые острова.
Он снова дохнул на стекло и нарисовал пальцем карту Утопии, а затем изобразил вокруг этого острова в виде звезды волнорез в форме полумесяца.
— Луна и звезда, — Грей указал на символы.
Сейхан тихо ахнула.
Ковальски чертыхнулся.
Такер пожал плечами.
— Что-то я не понимаю…
Грей взглянул на него и только сейчас вспомнил, что этому человеку ничего не известно о «Гильдии».
— Это главный символ тайной организации, которая совершает террористические операции по всему миру. Директор уже подозревает, что именно эти люди могут стоять за похищением Аманды.
— Ну, вот на тебе, новости, — проворчал Ковальски. — Знал бы я об этом с самого начала, не торчал бы тут сложа руки.
Такер недоверчиво покачал головой.
— Полумесяц и луна… Да эту эмблему можно увидеть на флагах большинства арабских государств. Эмираты — страна мусульманская. Потому и искусственные острова повторяют по своей форме мусульманские символы.
Пейнтер согласился с ним.
— Такер прав, Грей. Но ты убедил меня в том, что к этому островку следует присмотреться повнимательней… Ладно, созову команду, пусть соберут и обобщат все имеющиеся по Утопии разведданные. Я уже скачал изобразительный материал из Интернета, снимки с башнями в стадии строительства главного острова. Впечатляет. Несколько зданий уже заняты деловыми представительствами, оставшиеся зарезервированы за корпорациями со всего мира. И, насколько я могу судить, охраняется этот остров весьма тщательно.
— Поэтому и хочу отправиться туда ночью. В темноте.
— Ничего не получится, — сказал Пейнтер. — Вокруг всего острова возведена замкнутая радарная система наблюдения. О вашем приближении они за милю узнают.