Джим Чайковски – Линия крови (страница 28)
Остальные участники этого совещания в узком кругу принадлежали к президентской семье. Двое их них сидели напротив военных. Первая леди, Тереза Гант, походила на поблекшую лилию в своем светло-бежевом платье из саржи. Золотисто-русые волосы собраны в пучок на затылке, но отдельные пряди выбились и свисают по краям, обрамляя глаза, которые смотрят как-то загнанно. Рядом с ней, взяв ее за руку, сидел ее деверь, госсекретарь Соединенных Штатов Роберт Гант. Сидел, неестественно выпрямив спину, стальной и угрожающий его взгляд был устремлен на Пейнтера.
Приветствие от последнего члена семьи тоже было далеко не дружественным.
Президент Джеймс Т. Гант устроился на дальнем конце стола. И вот с прямотой и даже жесткостью, выработанной за долгие годы управления семейными предприятиями, он обратился к Пейнтеру:
— Что это за атака была предпринята на медицинский лагерь в Сомали? Почему я должен узнавать об этом последним и не от вас?
Так вот в чем причина столь срочного его вызова в Белый дом, догадался Пейнтер. Все разведывательные структуры уже гудели, как улей, узнав о нападении; ситуация осложнялась еще и участием британских спецслужб. Пейнтер надеялся продержать это происшествие в тайне еще хотя бы пару часов, выяснить, не связано ли оно с таинственным похищением Аманды.
Но этому не суждено было сбыться.
Последний гвоздь в гроб вбил Уоррен Дункан:
— Я узнал об этом от британского специального разведывательного полка. Они сообщили, что там у них свой человек, что будто бы он помогает какой-то американской группе.
Джеймс Гант указал на Пейнтера.
— Речь идет о вашей команде. — Он резко развернулся в кресле, не в силах скрыть свое раздражение. — Покажи ему, Бобби.
Брат президента надавил на кнопку пульта дистанционного управления, и на экране возникло изображение госпиталя ЮНИСЕФ, передаваемое в режиме реального времени со спутника. Лагерь был превращен в дымящиеся руины, кругом воронки от снарядов. Выжившие мечутся из стороны в сторону, пытаются оказать помощь раненым, другие стоят на коленях перед телами убитых. Третьи борются с огнем.
Президент Гант махнул рукой в сторону экрана.
— Вы обещали действовать осторожно, с тем чтобы похитители Аманды не догадались, сколь ценная добыча попала им в руки —
Да, без скандала не обойтись. И Пейнтер в этой ситуации оказался мальчиком для битья.
— Я был просто в
Пейнтер во время всей этой гневной тирады продолжал смотреть президенту прямо в глаза. Этому человеку надо выговориться, выпустить пар. Он терпеливо ждал, когда Гант немного успокоится, ведь в этом состоянии насмерть перепуганный родитель просто не может мыслить здраво. И никаких доводов не воспримет.
— Что вы можете сказать в свое оправдание? — закончил Гант и провел рукой по шевелюре с проседью. Голос звучал надтреснуто.
Ну вот, теперь его ход. И Пейнтер ответил прямо, без обиняков:
— Господин президент, похитители знали, что это ваша дочь. Подозреваю, что с самого начала. По некоей пока что не известной мне причине они выбрали именно Аманду.
Президент был просто сражен этим высказыванием, на смену гневу вновь пришел страх.
— Судя по этой атаке, — Пейнтер кивком указал на экран, — и по другим инцидентам, стало очевидно, что похитители заранее знали, кто такая Аманда. Прямота и наглость этой атаки предполагают две вещи. — Он начал загибать пальцы. —
Поддержка пришла оттуда, откуда он никак не ждал. Босс Пейнтера откашлялся.
— Лично я согласен с директором, господин президент, — сказал Меткалф. — Других вариантов и ресурсов у нас там нет. Даже отряд быстрого реагирования, «морские котики», находящиеся в Джибути, ничем не помогут — они должны получить точную наводку. А пока что необходимых данных по местонахождению заложницы у нас нет. И других возможностей спасти вашу дочь, говорю вам это честно и со всей ответственностью, пока что тоже нет.
Поддержка, конечно, вяловатая, но Пейнтер с благодарностью принял ее от босса. Отношения между ними складывались непросто. Оба они были профессионалами и не раз расходились во мнениях, однако уважали друг друга. К тому же Меткалф достаточно поднаторел в вашингтонской политике и не любил высовываться и брать всю ответственность на себя.
— Но откуда нам знать, что ваша команда все еще там? — спросил Гант, после того как брат кивнул ему. — Может, все они уже покойники.
Пейнтер покачал головой.
— Они живы.
— Откуда такая уверенность?
— А вот отсюда.
Пейнтер привстал, взял пульт дистанционного управления и нажал кодовую кнопку. Он предварительно договорился о демонстрации этого материала с одним из сотрудников спецслужбы Белого дома. На мониторе возникло зернистое дрожащее изображение, звук тоже был нечеткий.
— Прошу прощения за качество материала. Я получил эту картинку с самолета РНР, пролетавшего над территорией Сомали на высоте тридцать восемь тысяч футов.
— РНР? — спросила Тереза Гант.
Ответил ей деверь:
— Разведка, наблюдение, рекогносцировка. Практически наши глаза и уши в воздухе.
— Ну а затем, руководствуясь этими данными, я переориентировал спутник НУВКР, синхронизировав его орбиту.
Уоррен Дункан выпрямился в кресле.
— Так это прямой эфир?
— Ну, может, с задержкой секунд в шесть. Получил всего полчаса тому назад.
Президент сощурился.
— И что же мы там видим?
На экране тянулась грязная дорога. Снято было близко к земле, по краям проносились стволы деревьев и густой кустарник.
— Согласно полученным координатам джи-пи-эс, мы видим дорогу в джунглях, ведущую в горы Кал-Маду.
На экране промелькнула пара ног, затем появилось лицо маленького чернокожего мальчика. Слышимость была еще хуже, звук то и дело прерывался.
И тут мальчик отлетел от камеры и бросился бежать со всей прытью.
— Кто это снимал? — спросил министр обороны.
Тут Пейнтер позволил себе торжествующе улыбнуться.
— Один из моих недавно завербованных сотрудников.
Каин бросился вслед за Бааши.
— Смотрите! — воскликнул мальчик и резко остановился. И указал рукой в джунгли, туда, где от главной дороги ответвлялась еще одна, узкая, в непролазной грязи.
Его команда поднималась в горы вот уже минут сорок пять, оставив далеко позади разбомбленный лагерь. Затем, произведя разведку и дав большой круг, они снова вернулись на гравиевую дорогу.
Быстро углубляясь в самое сердце гор, Грей то и дело прислушивался — не раздастся ли за спиной рев автомобильных моторов. Однако вскоре гравий под ногами превратился в грязь, а поднявшись еще ближе к затянутым туманной дымкой вершинам, они обнаружили, что дорога превратилась в две глубокие колеи от колес, пробитые в песчаной почве.
И вскоре засушливые земли низины превратились в совсем другой мир. Здесь зеленые лужайки перемежались с долинами, поросшими густым лесом из можжевельника и ладановых деревьев. А вокруг, словно сломанные драконьи зубы, поднимались в небо неровные горные пики.
— Это Шимбарис, — сказал Бааши и указал на самую высокую из вершин. Она походила на накренившийся небоскреб, нижняя часть которого тонула в изумрудной зелени джунглей. — Говорят, что плохой доктор живет в долине Каркур. Вон туда.
И он указал рукой на ответвление от главной дороги.
Перед тем как свернуть, Такер присел на корточки, подобрал комочек свежей грязи, растер между пальцами.
— Здесь недавно проезжали. Это грязь с шин.
— Скорее всего, «Лендроверы», те, что стояли в засаде, — заметил Грей.
Значит, они на правильном пути.
Грей обернулся к мальчику.
— Хочу, чтобы ты остался здесь, Бааши. Только сойди с дороги, спрячься, чтобы никто тебя не заметил. И не выходи, пока не увидишь одного из нас.