Джим Чайковски – Ледяная колыбель (страница 70)

Хотя «Крылатое возмездие» находилось под командованием Микейна, он по-настоящему не руководил этой кампанией. Прежде чем флот покинул Азантийю, король навязал Микейну нового военного предводителя королевства, верховного военачальника Реддака ви Лаха, недавно назначенного главой вирлианской гвардии. И хотя к советам и предложениям принца прислушивались, а часто даже принимали во внимание, последнее слово оставалось за Реддаком.

Однако в течение дня Микейн постепенно проникся уважением к знаниям этого сурового воина в области тактики и стратегии – хотя и не к его чрезмерно осторожной натуре. Микейна держали подальше от самых ожесточенных стычек. Реддак кружил над «Когтем» на безопасном расстоянии, прикрываясь огромной тушей своего корабля, и в итоге сумел заманить его в ловушку, полностью обездвижив. Он намеревался допустить принца на палубу трофея лишь после того, как тот будет окончательно обезврежен.

Тем не менее, воспользовавшись тем, что Реддак на что-то отвлекся, Микейн собрал девятерых своих Сребростражей и тайком покинул «Возмездие», улетев на одной из шлюпок. Он был полон решимости обагрить свой меч кровью – и что более важно, стать тем, кто в конечном счете завладеет «Когтем».

Описав последний круг, шлюпка нырнула под остатки огромного летучего пузыря «Когтя». Рулевой доказал свое мастерство, умело проведя ее по задымленной палубе и, резко остановившись.

Когда кормовая дверь грохотом упала на доски палубного настила, Микейн бросился было к выходу. Торин преградил ему путь рукой, закованной в сталь.

– Держись к нам поближе!

При других обстоятельствах Микейн отклонил бы такое требование, но Торин вполне заслужил свой статус предводителя Сребростражи. Если бы не вирлианин, Микейн в свое время не отделался бы одним лишь шрамом на лице от удара секирой. В знак уважения к этому поступку принц просто кивнул. Но придет время, когда он должен будет выйти из тени этого человека, чтобы засиять подобно серебристому солнцу и возвестить о том, что над Халендией занялся новый рассвет.

А пока что…

Торин что-то рявкнул, и круг Сребростражей вокруг принца сомкнулся еще тесней. Они один за другим попрыгали с кормы шлюпки. Жар ударил в лицо, словно кулак, – и от россыпи пылающих пробоин в палубе, и от обжигающего дыма Шаар-Га. Вокруг кружился пылающий пепел. Свист ветра пронзали крики и вопли. Отовсюду доносился звон стали.

– За мной! – крикнул Торин.

Микейн устремился за ним по пятам, прикрываясь им как щитом. Остальные Сребростражи сомкнулись вокруг них, образовав нацеленную вперед смертоносную стрелу, и таким строем помчались по палубе навстречу самым ожесточенным схваткам, пробираясь наверх, к баку корабля.

Добравшись до лязга доспехов и звона стали, они стремглав врезались в самую гущу сражающихся. Микейн не сдерживался и не уклонялся в сторону. С мечом в одной руке и кинжалом в другой принц дал волю своей отчаянной ярости. В Легионарии его хорошо обучили обращаться с оружием, и он регулярно упражнялся с Торином. Ему хотелось орать и реветь во время боя, но как раз Торин и научил его, что самый искусный боец – этот тот, который молчит.

Сжав губы и дыша через нос, Микейн рубил, колол и рассекал. Торин держался у него за плечом, иногда вмешиваясь, но в основном предоставляя ему полную свободу действий. Предводитель Сребростражи лишь поправлял его – обучая даже сейчас – всякий раз, когда принц совершал какую-нибудь оплошность.

Вместе они прорвались сквозь оставшихся клашанских гвардейцев. И хотя Микейн наслаждался каждым убийством, он знал, что это стало возможным лишь благодаря тому, что защитники «Когтя» окончательно вымотались. Это была не столько славная битва, сколько быстрая резня.

Когда чей-то изогнутый меч едва не полоснул его по лицу, он отбил клинок тыльной стороной ладони, выбив его из руки противника. А затем уже занес кинжал, целясь в щель в доспехах под его поднятой рукой, чтобы рассечь толстые артерии, как его учили.

Но его уроки еще не закончились.

Торин отразил удар кинжала Микейна рукоятью своего меча и пнул его противника сапогом со стальным каблуком в колено. Тот охнул и упал на доски.

Торин ткнул его мечом в лицо.

– Это принц Пактан, – объяснил Торин. – Третий сын императора Маккара.

Потрясенный Микейн опустил свой собственный клинок. Он ожидал, что принц имри будет прятаться на баке, что им придется вытаскивать его трусливую задницу из укрытия. Он лишь разинул рот, когда молодой человек перекатился на живот и привстал на коленях. Лицо клашанского принца под шлемом было покрыто потом и пеплом. По всему телу текла кровь из глубокой раны на лбу. Темные глаза впились в Микейна и Торина.

Когда перед лицом принца заплясало острие меча, оставшиеся защитники опустили оружие.

Микейн подобрал изогнутый клинок, на рукояти которого сияли черные бриллианты и рубины размером с орех, – оружие принца. В пылу сражения он и не обратил внимания на великолепие оружия своего противника. К счастью, это заметил Торин – равно как и богатство доспехов принца. Скрещенные мечи клашанского герба на его нагруднике были отлиты из чистого золота.

Микейн отодвинул Торина в сторону, заменив нацеленный в лицо пленника меч капитана своим собственным. Опустив на Пактана взгляд, он понял, что клашанский принц всего на пять или шесть лет старше его самого. Пактан сплюнул на доски – но не в знак презрения, а только лишь для того, чтобы очистить рот от крови.

– Подчиняешься? – твердо спросил Микейн, позволив своему голосу разнестись по всей палубе.

Недобро прищурившись, Пактан обвел взглядом то, что осталось от корабля, а затем снова посмотрел на Микейна.

– Клянусь, – проворчал он.

Микейн вложил меч в ножны и протянул руку. Пактан ухватил Микейна за предплечье. Тот усилил хватку и вздернул клашанского принца на ноги. И в тот же момент, замахнувшись другой рукой, ударил его кулаком в стальной перчатке прямо в нос.

Треснула кость.

Микейн почувствовал, как этот удовлетворяющий хруст распространился по всему телу до самого паха.

Когда клашанский принц рухнул на доски, Микейн отступил, глубоко вздохнул и поднял взгляд туда, где в небесах за обрывками летучего пузыря изрыгали огонь горелки «Возмездия», едва удерживая «Коготь» в воздухе. Их рев наполнял его уши, отдавался в груди.

Пактан застонал, вновь привлекая его внимание.

Микейн опустил на него взгляд, пытаясь найти внутри себя хоть что-то похожее на торжество, но ощутил лишь одно разочарование. И он знал почему.

«Это не тот принц, которого я хочу видеть окровавленным и изломанным у своих ног».

Врит стоял рядом с военачальником Реддаком на широкой палубе «Крылатого возмездия». Воздух обжигал и душил дымом, но Исповедник знал, что обязан присутствовать при том, как пленника королевства – принца Пактана, третьего сына императора Маккара, – ведут по дощатому настилу закованным в цепи.

С обеих сторон от клашанского принца шли Микейн и Торин, здоровенный предводитель Сребростражи, который крепко держал пленника за руку – но не для того, чтобы тот не сбежал, а чтобы просто удержать его на ногах. Принц имри ошеломленно пошатывался, из разбитого носа его текла кровь.

Врит сжал челюсти. Чуть раньше, когда удача в битве повернулась к ним лицом и «Ястребиный коготь» был сильно поврежден, он попытался убедить Реддака и Микейна перекрыть Дыхание и заставить клашанский корабль отступить домой – униженным и побежденным. Такой акт был бы достаточно победоносным, не вызвав при этом дополнительной напряженности. Это также развязало бы им руки, позволив броситься на поиски другого колоссального военного корабля клашанцев, «Соколиного крыла», и тем самым предотвратить любой хаос, который тот мог посеять.

Реддак склонялся к этому плану, но Микейн, будто акула, уже учуял запах крови, что пробудило в нем жажду более театральной победы.

Врит смотрел, как эта победа решительным шагом движется им навстречу.

«Наверное, я ошибался».

Это пленение могло сослужить им добрую службу. Судя по жесткой усмешке Микейна, даже тот вроде как осознал значение своего триумфа. Высоко вытянув руку, принц поднял на всеобщее обозрение клашанский меч – трофей, украшенный драгоценными камнями. Это вызвало громкие одобрительные возгласы легиона, собравшегося на палубе.

Наконец Пактана швырнули к ногам верховного военачальника.

Реддак проигнорировал этот приз и свирепо посмотрел на Микейна с Торином. Бритоголовый военачальник был всего на полголовы ниже предводителя Сребростражи, которого многие считали наполовину гюном – из-за его плеч размером с валун и необъятной туши. В отличие от большинства остальных, закованных в тяжелые доспехи, Реддак был облачен лишь в легкую броню. И все же верховный военачальник наверняка мог оставаться и совсем голым, обнажив все свои шрамы, и представлять собой при этом не меньшую угрозу. Даже Торин уважал таланты Реддака в боевом ремесле, особенно его устрашающие навыки владения мечом, секирой и боевым молотом. Такому человеку было нелегко перечить.

– Что-то я не припомню, чтобы давал вам двоим разрешение покинуть корабль и улизнуть, как паре вороватых шлюх из постели!

Микейн шагнул вперед, выпрямив спину.

– Мне не требуется такое одобрение. Я все еще капитан этого…

Торин прервал его, снимая шлем и опускаясь на колено. Он смиренно склонил голову.