Джим Чайковски – Ледяная колыбель (страница 65)
– Тогда нас не должны за этим застукать.
Никс кивнула:
– После похорон все будут заняты на поминках в Кефте. Проявив осторожность, мы сможем ускользнуть достаточно надолго, чтобы связаться со Сновидцами.
Этот план предложил как раз Даал, преодолев свое собственное нежелание высказывать его.
Шийя кивнула.
– Надо попытаться, иначе мы никогда не сможем исполнить нашу конечную цель.
Оказавшись в меньшинстве три к одному, Грейлин просто вздохнул, принимая неизбежность такого хода событий.
Никс откинулась назад, прислушиваясь к продолжающейся панихиде и звяканью колоколов баржи, и тут заметила, что Улария смотрит в их сторону. Глаза у той были точь-в-точь как изумруд в ее диадеме – такие же зеленые и столь же твердые. Ее пристальный взгляд надолго остановился на Никс, пока она наконец не отвернулась, чтобы прошептать что-то на ухо Рифовому Фареру.
Никс не сразу избавилась от холода, оставшегося от этих ледяных глаз. Улария не могла их подслушать, потому что разговаривали они совсем тихо, а колокольный звон эхом отдавался вокруг.
И все же Никс была уверена в одном.
«С этого момента нам следует соблюдать особую осторожность».
Грейлин даже задремал, пока баржа покачивалась на волнах, мягко переваливая его из стороны в сторону. Но бо́льшую часть своей жизни он был рыцарем. Даже во сне его уши всегда были настороже, ожидая лязга стали, выдернутой из ножен, крадущихся шагов, угрожающего шепота. Так что он сразу пошевелился и открыл глаза, когда заунывному пению скорбящих наконец ответил тяжелый звон больших колоколов вдалеке. Привстал, чтобы получше присмотреться к зареву огней, просвечивающих сквозь туман впереди.
– Кефта, – произнесла сидящая рядом с ним Никс.
На глазах у них из тумана постепенно проступала береговая линия, освещенная сотней мерцающих огненных горшков и фонарей. Остров был похож на полуобрушившийся вулканический конус – серп из красной скалы и более темного песка. Бо́льшая часть его представляла собой отвесные скалы, но вскрытая пустотелая сердцевина горы была открыта морю, образуя в бывшем кратере большую бухту. Городок, примыкающий к этим водам, в несколько полукруглых ярусов поднимался по его внутренним стенам.
Как и в Искаре, все дома и невысокие ограды в Кефте были построены из затвердевшего песка, а крыши сплетены из высушенных водорослей. И к каменным городским причалам точно так же примыкала большая площадь. Защищенная от волн бухта была забита лодками. Некоторые уже направлялись навстречу флотилии.
Скоро к ним должны были присоединиться и другие.
Кефта отправила многих своих молодых мужчин и женщин на праздник Кристнелла в Искаре. Увы, но некоторые возвращались теперь завернутыми в водоросли. Флотилии предстояло задержаться в этих водах ровно настолько, чтобы собрать городских скорбящих и дать им время попрощаться и окропить чернилами своих близких. А после этого выдвинуться к логову ошкапиров, чтобы погрузить своих мертвецов в объятия Сновидцев Глуби – еще на четыре лиги дальше от материкового берега, почти на самой границе кипящих вод. Покончив с этим, все должны были вернуться и провести весь вечер и ночь в Кефте, где их ждал поминальный пир, на котором скорбящие могли утопить свое горе в вине и эле.
Грейлин покосился на Никс.
«И вот тогда-то мы и попробуем выполнить свою собственную задачу».
Взгляд Никс оставался прикованным к морю, хотя и не к деревне. Она смотрела в сторону небольшого ялика, который резал воду неподалеку от баржи. На носу, ловко удерживая равновесие, стоял Даал с поводьями в руках. Его взгляд, казалось, простирался куда-то за пределы Кефты – к этим кипящим морям и Сновидцам внизу.
На борту баржи все зашевелились, привлекая внимание Грейлина. Рифовый Фарер и его супруга поднялись со своих мест, произнесли несколько слов собравшимся вокруг них, а затем направились на корму. Рыцарь поднялся им навстречу, почтительно поклонившись обоим.
К супругам подошел Мерик.
Берент поднял руку.
– Мы на якорь, – запинаясь, вымолвил он. – Поплывем опять…
– Понял, – сказал Грейлин, оценив попытку местного правителя заговорить на их языке. – От нас что-то требуется?
Рифовый Фарер поманил его ближе.
– Уларии… Любопытно… Насчет… – Нахмурившись, он коротко махнул на Шийю. Потом наклонился к Мерику: –
Мерик кивнул.
– Рифовый Фарер хочет знать, настоящая ли Шийя женщина.
Грейлин знал, что такой разговор давно назрел, хоть и старался держать Шийю подальше от жителей деревни. Издали она выглядела как самая обычная женщина. Ее расплавленную бронзу можно было легко принять за смуглую кожу. Двигалась она с исключительной грацией. Даже мягкие волосы Шийи струились и завивалась, как у любой другой женщины. Выдавали ее лишь остекленевшие глаза, мягко светящиеся внутренней энергией.
– Она женщина, – ответил он так правдиво, как только мог. – Просто не та, что рождена из плоти и семени.
– Как такое может быть? – спросил Берент после того, как Мерик перевел его ответ.
Рыцарь на пару мгновений примолк. Честность – это хорошо, но зачастую ложь приносит куда больше пользы.
– Как вы знаете, мы, нооры, обладаем значительными талантами в обращении с металлом и сложной алхимией. За два столетия, прошедшие с тех пор, как здесь потерпел крушение «Огненный дракон», мой народ добился очень больших достижений в этих областях.
Грейлин многозначительно указал на Шийю.
Ради их собственной безопасности было решено поддерживать именно такую версию. Пусть местные верят, что у их группы есть какие-то скрытые возможности, проникнувшись уважительным страхом перед их способностями противостоять любому насилию.
Улария никакого такого благоговения не выказала. Обойдя Берента, она оглядела Шийю с головы до пят.
– Я полагаю, она может говорить сама за себя. Разве не так?
Грейлин заморгал, удивленный, насколько гладко и без единой ошибки это прозвучало. Даже Мерик широко распахнул глаза. У Уларии явно имелись свои собственные таланты, которые она до поры до времени тщательно скрывала.
– Конечно, – запнувшись, пробормотал Грейлин.
Улария повернулась лицом к Шийе:
– Откуда ты родом? Когда тебя создали?
Шийя могла солгать, но чаще всего она этого не делала.
– Я бы предпочла тебе этого не говорить, – честно ответила она.
– Вот как? – Глаза Уларии сузились.
– Мы и вправду оберегаем свои знания, – вставил Грейлин. – Может, со временем и взаимным доверием это изменится.
– Хм… – Она окинула их группу проницательным взглядом. – Подобно морским приливам и отливам, доверие должно течь в обе стороны.
Грейлин старательно сохранял невозмутимое выражение лица. Улария нацелилась на него проницательным взглядом, как будто могла проникнуть им до самых его костей. А когда наконец отвернулась, он с трудом подавил вздох облегчения.
Но она еще не закончила. Ее каменные глаза вновь остановились на Шийе.
–
Грейлин посмотрел на Мерика, ожидая перевода, но отец Даала лишь слегка покачал головой, прищурившись от замешательства.
Взгляд Уларии надолго задержался на Шийе, черты лица которой оставались неподвижными и нечитаемыми. Тем не менее Грейлин заметил, как ее бронзовые пальцы слегка сжались, прежде чем снова расслабиться.
Улария фыркнула, после чего наконец отвернулась и двинулась прочь, увлекая за собой Берента.
Грейлин дождался, пока к этой паре не подошли другие люди и не втянули в новые разговоры. И только тогда сел.
Никс наклонилась к Мерику:
– Что сказала Улария в самом конце?
Пантеанец покачал головой:
– Этого нет в нашем языке. Это звучало как… – Он с трудом подыскивал слово, а потом нашел его: – Тарабарщина.
Грейлин повернулся к Шийе. Ему не пришлось задавать этот вопрос.
– Я тоже не знаю, – призналась она. – Но этот язык мне смутно знаком. Если б я не утратила так много своих знаний – в том числе и о самой себе, – то могла бы понять это полностью.
Никс потянулась, чтобы тронуть бронзовую женщину за руку, явно заметив боль и разочарование у той на лице.
– Это еще придет, – заверила ее Никс. – Может, когда мы доберемся до того места в Студеных пустошах. Города крылатых защитников.
Шийя нахмурилась.
– Санктуария Ангелов, – поправила она, используя древнее слово для обозначения этого места. – Однажды я уже говорила тебе, что это название было написано на языке куда более древнем, чем вся ваша история, – задолго до Забытого века.
Шийя перевела взгляд на Уларию.