Джим Чайковски – Ледяная колыбель (страница 58)

Хаос всегда служил Шайн’ра хорошую службу. «Сослужит и сейчас».

Кто-то наверняка счел, что среди всеобщей сумятицы эта перевозка золота останется незамеченной, особенно в такую рань, когда бо́льшая часть города спит. «Но не все из нас спокойно лежат сейчас в своих постелях».

Тазар бросил взгляд на Джамельша. Тот тяжело дышал, на лбу у него выступил пот. Его друг сверкнул улыбкой, взволнованный тем, что должно было произойти. Наверняка тоже нервничал. Но они хорошо подготовились.

Тазар подвинул накрытый фонарь ближе к окну. Дождался, пока имперские силы не окажутся на площади, а затем трижды снял тряпку с огня, подавая сигнал Алтее, своей первой заместительнице, которая пряталась на чердаке на противоположной стороне площади.

Послышался резкий свист, оповещая всех.

Кулак Бога ударил одновременно из всех лавок, окружающих площадь. Стрелы смертоносным градом посыпались с высоты. Дружными залпами защелкали арбалеты, выкашивая площадь будто косой. Из всех выходящих на площадь дверей выскакивали Шайн’ра, размахивая изогнутыми клинками и хлыстомечами. Ножи серебряными вспышками слетали с кончиков пальцев. Падали лошади и гвардейцы.

Однако из боевых повозок ответили, стреляя во все стороны. Многие из Шайн’ра уже тоже успели упасть – либо мучительно корчась, либо замертво. Но Тазар привлек к этой засаде почти весь Кулак – больше двухсот мужчин и женщин. Они кишели на площади, как муравьи. Потерянные жизни с лихвой возмещались весом золота.

И все же Тазар не стал бы рисковать жизнями своих товарищей, не рискнув своей собственной.

Схватив смотанную кольцами веревку, он выбросил ее в окно и вскочил на подоконник. Скользнул по ней вниз, ловко приземлился и выхватил свой собственный палаш.

Джамельш спрыгнул рядом с ним, размахивая двумя изогнутыми клинками, в обращении с которыми не знал себе равных – само воплощение стали и мастерства. Однако такой талант, наверное, и не требовался. Имперские стражники, оказавшиеся в меньшинстве и неподготовленные, уже пали жертвой жестокой и внезапной атаки.

Обе боевые повозки были уже захвачены, превратившись в бойни. Несколько гвардейцев бежали верхом, бряцая доспехами – заявляя о своей трусости.

Тазар заметил, что все буйволы, запряженные в фургон с золотом, лежат на боку, натянув постромки. Один был все еще жив, бился в своей упряжи, ревущий и окровавленный. Тазар выдернул из мертвых рук одного из своих воинов арбалет. Тот был все еще взведен, короткая стрела на месте. Подняв его одной рукой, он прицелился и выстрелил быку прямо в глаз. Тот напрягся, запрокинув шею, и упал на булыжники.

Предвидя, что тягловые животные, запряженные в повозку, могут не выжить, Тазар заранее приготовил свежих буйволов на боковой улочке. Он повернулся к Джамельшу:

– Сходи приведи…

Клинок полоснул Тазара прямо по глазам. Он инстинктивно откинулся назад, но острие рассекло ему переносицу, так ударившись о кость, что перед глазами все поплыло. И все же Тазар не дожил бы до своих лет, не обладая мгновенной реакцией. Взмахнул зажатым в руке арбалетом, он ударил им Джамельша в плечо, отбросив его на шаг назад – достаточно для того, чтобы успеть приставить свой палаш к груди своего второго заместителя. Выражение лица Джамельша было страдальческим, хотя и не из-за того, что острие меча проткнуло ему кожу.

– У Щита мои дети… – проквакал Джамельш. – Они вручили мне язык моего младшего сына. Либо я соглашаюсь им помочь, либо они порежут моих сыновей и дочерей по частям, кусочек за кусочком!

Тазар изо всех сил пытался понять, но окончательный ответ пришел с мощным взрывом позади него. Взрывной волной его отбросило вперед. Упертый в грудь Джамельша клинок пронзил того насквозь, уткнувшись в каменную стену позади него.

Джамельш рухнул, увлекая за собой палаш. Рот его открывался и закрывался – наверное, в попытке попросить прощения, но лишь проливая кровь. Позади Тазара послышались крики. Он развернулся, выдергивая клинок из бездыханной груди своего заместителя.

В момент оглушительного взрыва фургон с золотом разлетелся вдребезги, разбрызгав по всей площади какое-то пылающее зеленое масло. Брызги эти прожигали ткань, кожу и даже кости. Тазар сразу узнал эту черную алхимию.

«Нафлан…»

Фигуры слепо разбегались во все стороны, сгорая как свечки прямо у него на глазах.

Тазар попятился, понимая, что ничего не может сделать. В фургоне никогда и не было никакого золота – лишь эта горючая смерть. Самого его спас навес шорной мастерской, под которым он в этот момент находился.

Тазар оглядел площадь. По чистой случайности удалось спастись и некоторым его товарищам, которые уже собирались в беспорядочные группы. На дальней стороне площади он заметил Алтею, свою заместительницу. Волосы у нее дымились, но она криками подзывала всех к себе, готовясь спасаться бегством.

Однако битва была еще не закончена.

Над площадью вдруг показался летучий корабль-быстроходник. Потом еще один. Их кормовые двери были откинуты. Из их трюмов и с палуб посыпались человеческие фигурки, за спинами у которых с хлопками распахивались перепончатые крылья. Гвардейцы, числом с полсотни, сквозь дым и крики заскользили вниз.

Тазар понял, что единственная надежда – бежать, а затем собрать оставшиеся силы. Схватив висящий у него на шее костяной свисток, он несколько раз резко дунул в него, подавая сигнал к отступлению. Этот пронзительный свист привлек внимание Алтеи. Она кивнула ему и взмахом руки увлекла собравшихся вокруг нее в лабиринт окружающих площадь улиц.

Тазар побежал в противоположном направлении.

Когда по городу разнесся звон второго утреннего колокола, Тазар спешил по какому-то темному переулку, в котором воняло дерьмом и застарелой мочой – и не только от крыс, которые разбегались с его пути. К счастью, он не так хорошо чувствовал запахи – из обеих ноздрей у него текла кровь вперемешку с соплями.

Тазар прижимал к переносице тряпку, пытаясь остановить поток крови от удара Джамельша. И все же по-прежнему ощущал на губах ее вкус – железистую горечь, напоминающую о недавнем предательстве.

Той же тряпкой он уже стер белую краску, пролегшую полосой по глазам от виска до виска, и переоделся в украденный балахон биор-га с вуалью, чтобы еще больше скрыть свои черты. Пока Тазар продвигался по Кисалимри, по улицам уже рыскали охотники – некоторые в доспехах, другие более скрытно. Даже переодетому, ему пришлось убить троих, чтобы добраться до этого переулка.

Наконец он бросился к ничем не помеченной двери и постучал в нее условным стуком.

В занозистом дереве открылась дырка от сучка, за которой появился чей-то глаз. Тазар сорвал с себя шапочку с вуалью, открыв лицо, после чего услышал скрежет поднимаемого засова. Дверь распахнулась ровно настолько, чтобы он смог быстро протиснуться внутрь. Хмуро посмотрев на него, дородная матрона в заляпанном фартуке и с растрепанными седыми волосами повела его по совершенно темному коридору, в конце которого мерцал огонь.

До Тазара доносились тихие голоса, пока кто-то не шикнул на остальных, заставляя всех замолчать.

Пройдя до конца коридора, он обнаружил дюжину фигур, столпившихся в маленькой комнатке. Несколько человек грели руки у небольшого очага с краснеющими в нем углями. Все были в синяках, в крови и явно раздосадованы. У одного было ужасно обожжено лицо, наполовину скрытое повязкой. Самая высокая из фигур протолкалась сквозь толпу и быстро направилась к нему.

– Алтея… – выдохнул Тазар.

Его первая заместительница обняла его.

– Слава всем богам, – прошептала она ему на ухо, прежде чем отстраниться, держа его на расстоянии вытянутой руки и приглядываясь к тому, что осталось от его носа. – Тебе понадобится целитель.

– С этим можно подождать. Даже это убежище может недолго оставаться безопасным.

Алтея нахмурилась:

– Почему?

Тазар рассказал ей о нападении Джамельша и о том, как тот заманил их в засаду ложным обещанием золота.

– Неизвестно, рассказал ли Джамельш имперским и о наших тайных убежищах, – с тревогой в голосе закончил он, оглядывая комнату.

– У нас их десятки, – отозвалась Алтея. – Нам просто повезло, что мы оба оказались именно в этом.

Тазар слегка улыбнулся ей, ощутив резкую боль в носу.

– Не такое уж это и везение. Просто самое близкое место.

– Верно, но если ты прав насчет того, что Джамельш выдал наши секреты, то гвардейцы первым делом заявились бы именно сюда. Поскольку их так и не видно, то можно не переживать.

Он похлопал Алтею по плечу, в очередной раз оценив ее практичный ум. Но она тут же добавила, пожав плечами:

– Если только они не ждут, пока не соберется еще больше наших, прежде чем напасть.

Тазар застонал. Иногда его правая рука бывала чересчур уж умна.

Лихорадочный стук, эхом донесшийся от двери в переулок, заставил их умолкнуть. Набитый код был правильным.

«Но что, если Джамельш выдал и его?»

Тазар услышал, как открылась дверь, а затем приглушенные голоса. Из коридора донеслись торопливые шаги. Он выхватил свой палаш, вняв опасениям Алтеи, но, похоже, посетитель был один.

В комнату ворвался какой-то подросток, слишком юный даже для пушка на подбородке – вспотевший и раскрасневшийся. Поспешно обведя свой левый глаз большим и указательным пальцами в тайном приветствии Шайн’ра, он вгляделся в лица присутствующих в комнате.