Джим Чайковски – Кровавое Евангелие (страница 72)
Надия, опустив глаза, посмотрела на его скрюченное тело, по выражению ее лица всем стало ясно, что у падре агония.
– Ты же умрешь.
– Я знаю, – сказал он. – Освободите меня.
Рука Надии опустилась на плащ, но она не сняла его с тела старика.
– Пирс, пожалуйста, не надо.
– Ты можешь гарантировать мне отпущение грехов? – Его хилый, болезненный голос был едва слышен на фоне плеска воды и шума, создаваемого весельными лопастями.
Надия вздохнула.
– Я пока еще не получила священных приказов. – Она подняла другой плащ и просунула под него голову. – К сожалению, Рун в таком состоянии тоже не может гарантировать тебе отпущения грехов.
Сидя рядом с Эрин, Джордан быстро и ритмично загребал веслом воду. Ей грести было тяжелее, руки занемели от холода.
– Тогда прошу тебя, Надия, давай помолимся вдвоем, – взмолился Пирс.
Эрин и Джордан, работая веслами, медленно приближались к берегу, а двое сангвинистов молились на латыни, но слова их молитвы Эрин не переводила. Она неотрывно смотрела на воду, розовеющую при свете утреннего солнца, и думала о Руне, умирающем, а может быть, уже и мертвом, под джордановским плащом. Зачем она согласилась отправиться на эти поиски? Ведь розыск Евангелия унес уже столько жизней, тем более что Рун предупреждал ее об этом… Пока они не нашли ничего, а потеряли так много.
Они приближались к берегу. Надия осторожно подняла плащ, которым был накрыт Пирс, и посадила его, устроив его высохшее тело напротив себя. Впервые Эрин видела ее испуганной.
Подернутые пеленой голубые глаза Пирса пытались рассмотреть береговой ландшафт.
Эрин тоже смотрела в эту сторону: на темные сосны; на серебристые стволы лип, сбросивших листву по осени; на воду озера, казавшуюся медной под восходящим солнцем; на золотые лучи, пробивающиеся сквозь пелену тумана.
Пирс поднял лицо к солнцу.
– Свет – это поистине самое замечательное из Его творений.
По щекам Надии покатились слезы. Она не вытирала их, потому что крепко обнимала Пирса.
– Прости меня, – сказала она на латыни. – Ты блаженный[69].
Лицо Джордана стало каменным, казалось, самым главным для него сейчас было не нарушить ритма гребли.
Лицо Пирса сияло радужным многоцветием в лучах утреннего солнца. Спина его согнулась. Шея и руки покрылись румянцем.
Он пронзительно вскрикнул. Надия прижала его к себе.
– Господи! Ты нам прибежище во всех поколениях… Дни и года сменяются, но Ты пребываешь вечно.
Пирс замолчал, затих в ее руках и успокоился.
– Милостью своей Ты не оставляешь нас ни в жизни, ни в смерти, – продолжала Надия. – Даруешь нам милость вспоминать с благодарностью то, что Ты даровал нам через Пирса и Эммануила. Прими же их обратно в царствие Твое после их многолетнего служения Тебе.
Последнее обращение к Богу Эрин повторила вместе с ней, вспомнив слова, которые столь долго не произносила вслух, сомневаясь до нынешней минуты в том, что понимает их истинное значение.
– Аминь.
Глава 41
Глубоко погружая в воду лопасть весла, Джордан медленно вел лодку по поверхности озера. Он смотрел на солнце, радуясь наступлению нового дня после только что закончившейся самой длинной ночи в его жизни, после которой он хотя бы все еще оставался живым.
Стоун представил себе лица ушедших мужчин… Пирса… Эммануила…
Снимая свой плащ с тела Руна, он понял, что и этот преподобный, возможно, ненамного отстал от своих предшественников. А ради чего? Ведь из своего долгого ночного кошмара они вышли с пустыми руками.
На носу лодки Надия, сняв с тела Пирса плащ, передала его Эрин. Падре уже не надо было защищаться от холода и предохраняться от лучей солнца, а вот Эрин всю трясло от пронизывающего утреннего холода. Надия нашла Пирсу такое положение в лодке, при котором она смогла скрестить его руки на груди. Ее руки не касались страшных ран на его ладонях и ступнях. Она накрыла его мертвое тело сутаной Эммануила, бережно подоткнув ее края под тело Пирса, после чего склонила голову в молитве.
Джордан, относящийся к Пирсу с уважением, последовал ее примеру.
Закончив молитву, Надия осенила себя крестным знамением. Со скорбными вздохами она некоторое время смотрела на солнце, а затем, обхватив тело Пирса, подняла его над планширом и бережно опустила в озеро. Он пропал из поля зрения, погрузившись в зеленую воду, лишь цепочка воздушных пузырьков поднялась на поверхность из-под черной сутаны.
Эрин лишь тягостно вздыхала, наблюдая за скромным погребением падре Пирса.
– Ему не суждено было найти упокоения в святой земле, но здесь его тело не будет найдено, – объяснила Надия, а затем, сев на банку, взяла в руки весло. – Пусть он обретет мир и вечный покой в этой горной стране, которую так любил.
Эрин трясло как в лихорадке, ее посиневшие губы вытянулись в тонкую линию, но она продолжала грести.
Повернув голову, Джордан посмотрел на выплывающий из-за тумана берег и направил лодку немного правее. В прибрежном лесу запела птица, приветствуя наступление утра, к ней тут же присоединилась другая. Жизнь, казалось, шла своим чередом.
Приближаясь к берегу, Джордан не замедлил ход лодки, и она, идя по инерции, вылезла носом за прибрежную линию.
– Подождите меня здесь, – велел он женщинам.
Эрин, которую все еще трясло, молча кивнула. Надия никак не ответила.
Он вытащил свой «кольт» и соскочил на землю. Его ботинки ушли во влажную рыхлую землю, но все равно приятно было вновь ощущать себя на твердой земле, в большом мире, в котором наступал рассвет.
Стоун поспешил к тому месту, где они накануне спрятали свои мотоциклы. Менее чем через час они смогут добраться до аббатства. Может быть, у брата Леопольда найдется лекарство, которым он вылечит Руна.
Но, едва ступив под знакомое раскидистое дерево, Джордан остановился: перед ним валялись разбросанные по земле обломки – все, во что превратились их «Дукати». Напрягая слух и зрение, он стал осматриваться и прислушиваться. Стригои наверняка скрывались где-то от солнца, но, как ему было известно, велиалы нанимают на службу также и людей.
И тут он осознал весь ужас их положения.
Даже при ярком дневном свете им по-прежнему грозила опасность.
Эрин, стоя у кромки воды, старалась хоть как-то согреться, кутаясь в свой кожаный плащ. Переведя взгляд на купу деревьев, среди которых скрылся Джордан, она ждала его возвращения. Но там не было заметно никакого движения, и от этого она почувствовала беспокойное жжение в груди.
Надия, стоявшая рядом с ней, отвязала от пояса свой бурдючок и, держа его в руке, забралась под плащ, накрывавший Руна, стараясь при этом предохранить его тело от солнечного света.
Эрин тоже очень хотелось заглянуть под плащ и посмотреть, как чувствует себя Рун, но сделать это она не осмелилась – Надия лучше ее знала, как следует сейчас заботиться о нем. Да и знакома она была с ним намного дольше, чем Эрин успела прожить на свете.
Увидев, что из леса появилась знакомая фигура Джордана, Эрин облегченно вздохнула. Но по его согбенным плечам она сразу поняла, что новости, которые он принесет, будут нерадостными. Очень плохими. Для того чтобы расстроить его, надо было очень постараться, а сейчас Джордан выглядел подавленным и удрученным.
Надия снова села на старое место, держа одну руку на голове Руна, прикрытой плащом.
– Кто-то переломал наши мотоциклы, – объявил Джордан, глядя на нее извиняющимся взглядом, будто в этом была его вина.
– Все мотоциклы? – спросила Надия.
Джордан утвердительно кивнул.
– Для того чтобы привести их в рабочее состояние, потребуются инструменты, запчасти и время.
– И ничего из перечисленного у нас нет. – Надия провела ладонью по своему раненому бедру – и вдруг внезапно стала слабой и хрупкой. – Нам ни за что не доставить Руна в аббатство живым, если мы пойдем туда пешком.
– А как насчет Хармсфельдской молельни? – Эрин указала на шпиль колокольни, возвышающийся над лесом. – Ты ведь думала, что там Пирс, возможно, получит отпущение грехов. Может быть, там помогут Руну?
Надия, откинувшись назад, провела рукой по плащу, под которым лежал Рун.
– Мы должны молиться – именно это ему сейчас нужно.
Стоя у кромки воды, Джордан наблюдал, как рассеивается туман, разрываясь на клочья в раннем утреннем свете. Когда в воздухе посветлело, их стало видно отовсюду: три взрослых человека возле украденной лодки и тяжелораненого мужчины.
Решить, как поступать с раненым, было очень нелегко.
Надия подошла к лодке, нос которой по-прежнему стоял на берегу, и принялась укладывать тело Корцы поудобнее на руки, прежде чем поднять и перенести его на берег. Пешая дорога до живописной деревушки Хармсфельд занимала совсем немного времени.