Джим Чайковски – Кровавое Евангелие (страница 16)
– Вы будете в большей безопасности, если во время толчков останетесь здесь, – сказал он.
Джордан не добавил к сказанному, что на всем разрушенном плато не было ни одного безопасного укрытия. На то, чтобы окончательно расколоть напополам эту столовую гору[16], потребуется не так много подземных толчков. Подземный толчок сошел на нет.
– Все в порядке, хватит глазеть попусту. – Он повернулся к Сэндерсону: – Ты уверен, что в этом помещении нет активного газа?
Капрал согнулся над клавиатурой и почти сразу выпрямился.
– Нет, сэр. Ни одной молекулы.
– Отлично. Тащи сюда Купера и Маккея и предупреди Перельмана. Мы готовимся и спускаемся впятером.
Эрин встала, будто и она тоже была готова идти с ними, но Роджер покачал головой.
– Простите, но вам придется побыть наверху, пока мы не убедимся в безопасности камеры.
Она сердито нахмурилась.
– Вы для этого сдернули меня с места раскопок и притащили сюда? Я не собираюсь…
– Я отвечаю за четырех солдат своей команды. А это весьма нелегкая ответственность, доктор Грейнджер. Возможно, как раз там, внизу, и находится источник этого смертоносного нервно-паралитического газа. Я не вправе подвергать риску жизнь штатского человека.
– Опять я для вас доктор Грейнджер, да? – То, как Эрин произнесла эти слова, внезапно тронуло его. Она напомнила ему мать. – Скажите, а какую постоянно действующую инструкцию в отношении меня вы получили, сержант Стоун?
– Как я уже говорил вам, убедиться в целости этого места.
Он старался сдерживать себя и говорить мягко, но убедительно. К тому же сейчас у него не было времени на то, чтобы вступать в спор с разгневанной ученой женщиной, желающей сунуться в самое пекло.
– Интересно, как я могу убедиться в целости этого места, сидя здесь?
– Вы же сказали, что единственная вещь там – это саркофаг…
– Я сказала, что это единственное, что я могу видеть отсюда. Ну а что находится внутри саркофага, сержант Стоун?
Ее тон стал градуса на два холоднее, чем минуту назад. Но Джордан решил не сдаваться.
–
– А как раз это и должно вас заботить. Потому что он открыт.
Стоун в удивлении отступил на шаг назад.
– Что?
Эрин ногтем пальца постучала по экрану, показывая место на изображении, передаваемом камерой ровера.
– Смотрите. Это крышка. Она стоит на ребре рядом с саркофагом. Вероятно, кто-то вскрыл саркофаг и снял с него крышку.
Как жаль, что она это увидела. Насколько теперь усложнится его жизнь…
– Мы и представить себе не можем, что может оказаться внутри, – понизив голос, произнесла Эрин. – Тело иудейского царя. Одна из первых копий Торы. Масада – это бесценное историческое место для еврейского народа. Если что-то будет повреждено…
Джордан открыл рот, намереваясь возразить ей, но вместо этого сделал глубокий вдох, за которым последовал медленный выдох. Израильтяне получат его голову, если его команда допустит хотя бы малейшую ошибку. Да пропади все пропадом.
– Там же могли находиться и неповрежденные емкости с газом. И если так, то кто даст гарантию, что они не могут быть в любой момент повреждены очередным подземным толчком? И нас ждет такой же конец, как и тех людей, что вы видели наверху…
Эрин побледнела, а затем, выпрямившись, произнесла:
– Я понимаю, сержант, какие могут быть последствия.
Но в этом-то Джордан как раз и сомневался.
– Вам когда-нибудь доводилось спускаться вниз на веревке?
– Конечно, – ответила она. – Я давно потеряла счет таким спускам.
Он пристально посмотрел на нее.
– Я полагаю, что вы можете считать больше, чем до одного?
Она улыбнулась.
– Со счетом у меня все в порядке. Я даже могу сосчитать до ста.
Джордан почувствовал некоторое облегчение. По крайней мере, с тем, чтобы опустить ее вниз, проблем не будет.
– С этого момента вы подчиняетесь всем моим командам. Когда я скомандую прыгать…
Эрин сделала серьезное лицо.
– Я спрошу, на какую высоту. Мне все это известно.
Теребя себя за мочку уха, Джордан сказал:
– Сэндерсон, подбери доктору Грейнджер подходящие ремни. Она пойдет с нами.
Глава 6
Батория снова задернула занавеску, которая скрыла от нее голый пустынный пейзаж вокруг ангара аэропорта, и вдруг задумалась, а не в последний ли раз она видела сейчас солнце.
На несколько мгновений женщина закрыла глаза и погрузилась в себя. Она глубоко вдохнула и попыталась заглушить боль, которую кровь беспрерывно разносила по всему ее телу, эту тупую боль, которая всегда при ней и которую невозможно забыть, – напоминание об обете, который она дала, когда была намного моложе. Эта боль была так же неразлучна с ней, как черная ладонь, вытатуированная на ее шее и похожая на сдавливающую горло руку; боль и ладонь появились одновременно, связывая данную на крови клятву и готовность пойти на любые жертвы ради Него.
Протянув пальцы к горлу, Батория ощупала этот источник боли и символ, напоминающий об обете. Он служил и еще одной цели:
Батория с усилием отвела руку назад, напомнив себе о том, что никогда не должна проявлять даже малейшей слабости, в особенности перед другими людьми.
Она повернулась, всматриваясь в черный провал ангара, чуть освещенный цепочкой светильников, свешивающихся с укрепленной к стропилам арматуры. Ее команда уже была на борту вертолета и дожидалась ее.
Кто-то из членов экипажа с лязгом закрыл задний грузовой люк. Что-то громко стукнуло в эту закрытую дверь, затем человек отошел на шаг назад, так, чтобы изнутри машины могли видеть его дрожавшую фигуру, после чего дверь закрыли на замок.
Она позволила себе чуть улыбнуться, успокаивая и подбадривая себя. Черная метка на ее горле не только защищала ее.
Послание это содержало не слова – оно отгоняло прочь желания тепла и комфорта.
Батория почувствовала, как ей ответило эхо:
Греясь в этом свете, она подтянула кевлар[17] и кожаные брюки так, чтобы они облегали ее формы, после чего пристегнула кобуру с «ЗИГ-Зауэром»[18] к одному из плечевых ремней безопасности и пошла через широкий ангар к вертолету, чтобы присоединиться к своей команде. Винты уже вращались, и машина была готова подняться в воздух, шум, казалось, заполнял все ближнее пространство.
Пригнув голову под вращающимися лопастями, Батория взобралась в кабину специально спроектированного вертолета «Еврокоптер Пантер»[19], и герметичная дверь захлопнулась за ней. Внутри было темно и холодно, в замкнутом пространстве салона, казалось, можно говорить только шепотом. Эта машина средней грузоподъемности была способна взять на борт десять человек и шестьсот фунтов груза, помещенного в хвостовой отсек.
Но это был не обычный вертолет. Модифицированный на основе технологии «стелс», он был практически невидимым, а звукопоглощающая изоляция двигателя делала его почти неслышным. К тому же он был окрашен в израильские камуфляжные цвета, принятые в данном регионе. Исключения составляли окна кабины – они были закрашены черным, что делало их невидимыми снаружи.
Когда Батория пробиралась к своему изолированному от других сиденью, все глаза следили за ней. Все девять человек в вертолете были сезонными охотниками, профессионалами. Она видела голодный блеск в их глазах, видела дикость, прикрытую их пустыми, ничего не выражающими взглядами.
Не обращая на них внимания, женщина села рядом со своим помощником Тареком. В сумраке кабины он казался тенью и был таким же холодным, как тень. Она вспомнила жар, исходивший от Фарида, прикосновение его горячей руки к своей спине. Сейчас это казалось ей воспоминаниями о чем-то очень давнем.
Надев наушники, Батория связалась по радио с пилотом. В затемненной машине он будет ориентироваться в полете только по приборам, показания которых будут корректироваться программами, моделирующими маршрут полета.
– Какой наш статус? – спросила она.
Ответ пилота был скорым и лаконичным:
– Я уже получил по радио соответствующие израильские коды безопасности, необходимые для посадки на вершине. Они ожидают грузовой вертолет. Мы будем готовы приземлиться на вершине через двадцать две минуты.