Джим Чайковски – Кровавое Евангелие (страница 101)
Нейт поскользнулся.
Эрин с трудом закрепилась, упираясь ногами и спиной в обе стенки щелевой направляющей. Но ненадолго.
Падение Нейта ослабило ее положение. Их соприкасающиеся тела буквально висели на волоске. Эрин изо всех сил уперлась головой и руками в бортики щелевой канавки, стараясь оттянуть падение. Но, несмотря на все усилия, полетела вниз. Нейт свалился на нее. При падении ее спина ударилась не о камень, а о человека, оказавшегося на полу ровно под ней.
Эрин попыталась столкнуть с себя тело Нейта, чтобы освободиться, но он оказался слишком тяжелым.
Какая-то женщина разразилась в ее адрес проклятиями, произнесенными с явно славянским акцентом, а потом, упершись в нее своими острыми локтями, сдвинула ее в сторону. Эрин откатилась от Батории с чувством немалого удовлетворения от того, что ее падение завершилось именно таким образом.
Громадного роста стригой левой рукой поднял Эрин, а правой – Нейта. Его рост был, должно быть, не меньше семи футов, совершенно голая голова, похожие на бусинки маленькие глазки. Он, что необычно для стригоя, был чернокожим, одетым в грязные рабочие брюки и когда-то белую, а сейчас покрытую пятнами футболку. Рубашка плотно облегала его мускулистую грудь. Поверхностный осмотр его тела до пояса не обнаруживал при нем оружия. Эрин опустила взгляд ниже. С пояса у него свешивался кинжал в кожаных ножнах.
Он швырнул Нейта об стену, а потом протянул руку к Батории.
И вдруг замер.
И отдернул протянутую к ней руку.
Из раны на руке Батории хлестала кровь. Перепачканный белый бинт сполз почти до локтя: должно быть, Эрин, упав на нее, сдвинула повязку. Шов вокруг трехглавой мышцы разошелся. Кровь обильно стекала по ее руке. Батория, глядя в пол, выругалась, затем дернула повязку вверх, но та снова съехала.
– Назад. – Батория грубым движением, почти со злостью, оттолкнула его от себя. – Магор, пошел прочь!
Волк отошел на шаг назад и сел.
Эрин, сощурив глаза, пристально следила за происходящим.
Батория без посторонней помощи встала на ноги. Капля крови упала с ее руки на пол. Цвет ее показался Эрин странным, но она не могла нагнуться и рассмотреть, потому что стригой крепко держал ее за руку.
– А ты, оказывается, предприимчивая особа, – сказала Батория, стряхивая пыль с джинсов.
– Первой задачей любого заключенного является побег, – ответила Эрин.
Стригой широко открытыми глазами уставился на раненую руку Батории.
Эрин никогда не доводилось видеть, чтобы реакцией стригоя на кровь был страх, а не эмоциональное возбуждение. Ясно, что с раной Батории надо было что-то делать.
– Мне надо показать свою рану. – Батория взяла с пола свой фонарь. – Я скоро вернусь.
– И что будет потом?
Батория повернулась к стригою, державшему Эрин.
– Михир, оставайся здесь и смотри за ними. Не давай им даже и думать о том, чтобы сбежать.
Михир склонил голову.
Батория, свистом подозвав волка, двинулась вниз по туннелю. Другой стригой ждал ее снаружи. Захлопнув дверь, он подергал ее, взявшись руками за прутья решетки, и, удостоверившись, что она действительно закрыта, поспешил за Баторией.
Эрин снова оказалась запертой в камере, но на этот раз вместе с ней находился сокамерник – злобный стригой. Он отшвырнул ее от себя в сторону, и ей пришлось изгибаться и изворачиваться, чтобы не приземлиться на Нейта.
Михир, вертя в руке фонарь, осветил шахту и щелевую канавку, откуда только что свалились Эрин и Нейт.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила Эрин, наклонившись к Нейту.
– Это самое худшее место раскопок, – с трудом произнес он, приоткрыв дрожащие веки.
Она улыбнулась.
– Обещаю, когда мы выберемся отсюда, я напишу тебе целую кучу самых лестных рекомендаций.
Михир ходил по камере, далеко обходя каплю крови, оставленную на полу Баторией. Он посмотрел на них недовольным взглядом.
– Прекратите болтать.
Его взгляд остановился на свежей крови, сочившейся из ран на шее Эрин. У нее при падении с высоты также раскрылись раны. Она заметила жадный блеск в его глазах.
Эрин сжала челюсти. Она не испугается. Ее сердце не трогали мысленно произносимые ею успокаивающие слова, и оно продолжало усиленно биться. Дело не в том, испугалась она или нет, но его жажду крови она использует в своих интересах.
Вместо того чтобы отойти от него как можно дальше – поначалу она хотела поступить именно так, – Эрин, наклонив шею, приблизилась к Михиру, зная, что он почувствует запах крови и услышит, как сильно бьется ее испуганное сердце. Руну с трудом удавалось сдерживать себя, когда он видел перед собой текущую из тела кровь. Наверняка Михир был в этом отношении более слабым, чем падре.
Его взгляд так и застыл на ее шее, стригой тяжело дышал. Эрин опустила свою левую руку. У нее был всего один шанс – да и то если ей повезет.
Михир облизал губы, но не сделал никакого движения. Ему требовалось более явное приглашение. Собравшись с духом, она протянула пальцы к своему раненому горлу и, продолжая смотреть ему в глаза, провела своими окровавленными пальцами по его губам.
Молниеносным движением Михир протянул руку к ее горлу. Нейт издал предостерегающий крик, привлекая внимание монстра своим дрожащим голосом, эхо от которого долго не стихало.
Эрин, припав на одно колено, выхватила из ножен, висевших на поясе стригоя, его кинжал и вонзила ему в грудь.
Он, пошатываясь, шагнул вперед. Кровавое пятно расплывалось по его рубашке.
Нейт, оказавшийся у нее за спиной, вытащил из тела Михира кинжал и быстрым движением полоснул им по горлу стригоя. Михир рухнул на пол. Лужа темной, еще живой крови моментально разлилась по каменному полу. Сгусток дыма рванулся в воздух, когда его кровь соприкоснулась с каплей крови Батории.
Нейт, стоя над ним и сжимая в руке оружие, дрожал с головы до пят.
Глаза Михира остекленели, превратившись в глаза мертвеца. Он лежал в луже крови, вытекающей из его тела.
– Нейт?
Он повернулся к ней, подняв кинжал.
– Нейт, – обратилась к нему Эрин, стараясь успокоить его. – Да это же я.
Он опустил кинжал.
– Простите. Что он делал со мной… своими зубами…
– Я все знаю, – сказала она. Она, конечно же, этого не знала, но Нейт должен был услышать эти слова. – Давай снова полезем наверх, нам надо успеть до возвращения этой ведьмы.
На этот раз она была ведущей и освещала стены шахты фонарем, взятым у Михира. Нейт заткнул за пояс окровавленный кинжал и стал карабкаться вслед за Эрин с куда большими усилиями, чем раньше, – очевидно, его кровь будоражил адреналин от недавней битвы. Фонарь в руке Эрин освещал им путь.
Шахта не выводила на арену, как они надеялись, а упиралась в какую-то металлическую площадку, так что они снова оказывались в западне. Через эту шахту выйти наверх они не могли.
Эрин вжалась в стену, стараясь удержаться и не соскользнуть на Нейта. Затем она, освещая фонарем стены и внимательно осматривая их, увидела что-то вроде вспомогательной шахты, ответвляющейся от основной. Возможно, она вела ко второму ярусу клеток, в которых держали диких зверей. А возможно, и совсем в другое место… Но идти вперед, ведомыми даже этой слабой надеждой, было намного лучше, чем сидеть там, в запертой камере.
– Нейт! – закричала Эрин, показывая лучом на вспомогательную шахту. – Посмотри!
– Так пойдемте же туда, – произнес он с улыбкой.
Освещая себе путь и с возросшей решимостью, они, упираясь в стенки вертикальной направляющей, поднялись до бокового ответвления. Оно скорее походило на небольшой вестибюль, чем на поперечный переход.
Эрин провела лучом фонаря по стенам камеры. Когда-то выход из нее был перекрыт металлическими стержнями, от которых теперь остались лишь кучки ржавчины на полу и небольшие металлические культяпки, торчащие из пола. Перешагнув через них, Эрин оказалась в следующем переходе. Сощурившись и закрыв ладонью стекло фонаря, она посмотрела в темноту.
Впереди, вдали, виднелась манящая полоска бледно-желтого света.
Это был выход из западни.
Глава 56
Кардинал Бернард, подобно зловещей грозовой туче, пронесся по залам Апостольского дворца. Рун поспешал за ним, сопровождаемый швейцарскими гвардейцами, держащими оружие наготове. Надия, казавшаяся безразличной к происходящему, шла слева от него, Джордан, вышагивавший справа, выглядел более озлобленным, чем озабоченным. Рун был рад, что они идут рядом с ним.
Прямая спина кардинала Бернарда свидетельствовала о его гневе и возмущении. Его ярко-красная сутана колыхалась и шелестела от быстрой ходьбы. Вне всякого сомнения, причиной его бешенства было то, что Надия соврала ему о смерти Руна.
Корца обернулся назад и глянул на строй шедших за ними швейцарских гвардейцев. В его хвосте вышагивал падре Амбросе с приторно-самодовольной улыбкой, которую он словно хотел выставить на всеобщее обозрение.