Джим Чайковски – Кровь Люцифера (страница 86)
Даже сквозь огненную сферу, в которую была заключена Эрин, Стоун видел ее испуганное лицо. Должно быть, женщина почувствовала его взгляд, потому что почти сразу же обернулась к нему. Джордан улыбнулся ей, чтобы ободрить, — по крайней мере он на это надеялся, — и она в ответ сумела выдавить слабую улыбку.
На западном берегу озера Рун стоял рядом с одним из монахов в сфере синего пламени. За его спиной Элизабет выхватила свой меч. Лев расхаживал за пределами сферы — очевидно, он находился снаружи, когда камень начал испускать огонь, и оказался единственным из них, кто не был пойман. «Умный зверь».
Джордан понимал, что находится в ловушке; он чувствовал, что ему не пройти через эту завесу изумрудного света, а если он попытается, то сразу сгорит дотла. Все, что он мог, — это покрепче сжать в руке оружие.
В центре озера покрытая рябью тьма начала испускать тени и дым, медленно заполняя ими пределы сияющего белого конуса. Наконец этот дым стал настолько густым, что Джордан уже не видел северный берег озера, где ждали Христиан и София с серебряными цепями в ларце.
Он продолжал смотреть. Тьма начала сгущаться в центре, дым и тень становились материальными. Там постепенно вырисовывалась черная фигура, высотою этажа в два, сидящая на троне из обсидиана. Лицо ее было темным, по обнаженной коже пробегали угольно-черные тени. За широкими плечами вздымались мощные крылья, оперенные черным пламенем. Там, где языки этого пламени касались света, рождались черные молнии, ударявшие по внутренней поверхности конуса — но преграда держалась стойко.
Крылатое существо пошевелилось на троне, натягивая серебряную цепь, которой оно было сковано ниже пояса.
Джордан понимал, кого видит.
Царя этой бездонной ямы.
Самого Люцифера.
И Стоун не мог не признать, что этот ангел тьмы...
Эрин потрясенно взирала на совершенство фигуры, сидящей на троне. Каждая мышца его рук и груди была безупречно очерчена, крылья полыхали темным пламенем. Но внимание Эрин привлекло его лицо. Высокие скулы были подобны изящным аркам, узкий прямой нос разделял огромные глаза, обрамленные длинными ресницами, — а сами глаза сияли темным величием, видя все и ничего.
Ей казалось, что отвести взгляд от этого лица невозможно.
И лишь один из их отряда не поддался этому очарованию и благоговению.
— Чего вы ждете? — закричала с другой стороны озера Элизабет, разрушив наваждение.
Эрин видела, как Рун вырвался из транса и крикнул, повернувшись к северному берегу озера:
— Христиан, София! Давайте!
Те двое шагнули с каменистого берега, неся тяжелый ларец. Как и обещал Цао, сангвинисты прошли через внешнюю грань огненной пирамиды баз малейшего труда. Но когда они оказались на льду, исходящая из озера скверна заметно ослабила их. Ноги подламывались под тяжестью ларца. Трещины, расколовшие лед, делали их путь еще более опасным; им приходилось огибать полыньи, и это замедляло их продвижение.
Чувствуя, как от страха кружится голова, Эрин повернулась к Джордану, жалея, что тот не рядом с нею.
Стоун заметил, что она смотрит на него, и приоткрыл рот, чтобы что-то крикнуть ей — но за его спиной блеснуло серебристое лезвие.
— Джордан! Берегись... — закричала Эрин.
Затем холодные твердые пальцы сомкнулись вокруг ее шеи, не давая вымолвить ни слова, не давая даже вздохнуть.
Глава 40
Услышав крик Эрин, Джордан отреагировал мгновенно, повинуясь усвоенным в армии инстинктам. Он кинулся наземь — и длинное изогнутое лезвие просвистело над его головой.
Разминувшись с намеченной целью, стальной клинок скользящим ударом зацепил изумрудный камень в чаше, отчего тот слетел с места и покатился, ударяясь о края чаши. Джордан рухнул на снег у основания столпа, перекатился на бок, выхватил свой «Кольт» и выстрелил в грудь монаху, снова занесшему меч.
Зная, что его противник — стригой, Джордан разрядил в него весь магазин. Монах отлетел назад, выпав из изумрудной сферы, и упал навзничь на мерзлую землю. Плоть на его груди дымилась от соприкосновения с серебряными пулями, под телом расплывалась лужа черной крови.
Джордан развернулся, его тело, все еще настроенное на пение камня, отозвалось неслышным тревожным гулом. Когда вращающийся самоцвет выкатился из чаши и полетел наземь, сержант нырнул за ним, вытянув руку. Но его пальцы лишь скользнули по гладким граням, и
Словно от силы этого соударения, громовой удар сотряс землю. Джордан подполз к самоцвету, все еще сиявшему в снегу. Но урон уже был нанесен. Изумрудная сфера вокруг Джордана оставалась целой, по-прежнему сверкая пламенем, но одна из опор пирамиды исчезла.
«Нужно вернуть его, пока не слишком...»
Череда резких хлопков раздалась поблизости, прозвучав с громкостью оружейных выстрелов и эхом отразившись от поверхности озера.
Джордан поднял взгляд и увидел, что лед раскалывается, разлетается осколками, словно зеркало, брошенное на пол. Но то, что прежде отражало это зеркало, было не светом, а тьмою, тем, что не было предназначено для этого мира.
И оно вырвалось на свободу.
Над поверхностью озера возникали существа; они карабкались, ползли и перекатывались по льду. Эта орда спешила к берегу — в основном направляясь к Джордану, к сломанной опоре пирамиды, чувствуя, что там можно проскользнуть.
Стоун отшатнулся, повинуясь древнейшим инстинктам, доставшимся в наследство от дальних предков человечества. Его мозг не в силах был принять то, что видели глаза, но одновременно не мог и отрицать это. Желудок сжимался от созерцания этого ужаса, который разум не мог полностью вместить. Но когда его пальцы коснулись внутренней поверхности огненной сферы, все еще окружавшей его, боль пронзила руку до самого плеча. Он отдернул руку — от почерневших ногтей поднимался дымок.
Стоун осознал, что заперт в этой сфере и не может сбежать из нее.
«Для тех, чьи сердца все еще бьются, пересечение этого барьера станет смертью».
Но у мерзких тварей, которые выползали из озера, не было сердец, не было подобных ограничений.
Что-то вынырнуло из воды справа и поковыляло вперед. Оно напоминало человека, но на его плоском черном лице не было ни глаз, ни рта — и все же оно кричало, воем извещая мир о своем прибытии. Слева к камням жалось массивное существо с раздвоенными копытами и бесформенной головой; оно помедлило там — а потом прыгнуло прочь.
Джордан хотел закрыть глаза, но неизвестность страшила его еще больше.
Прямо перед ним из груды битого льда выползала черная тварь, напоминающая формой крокодила — но у нее не было головы, на переднем конце ее тела извивался уплощенный хоботок, отверстие которого окаймлял ряд зубов. За собой она оставляла блестящий слизистый след цвета желчи. Словно учуяв Джордана, тварь быстрее поползла к нему, безо всякого вреда для себя пройдя через изумрудную завесу и принеся с собой смрад серы и гнилого мяса.
Разум Стоуна боролся с невозможностью происходящего, сползая за край безумия. И все же один, самый большой страх не давал ему сорваться в эту бездну.
«Эрин».
Но будучи заперт здесь, Джордан не мог прийти ей на помощь.
Это мог лишь один человек.
Рун выхватил карамбит и отбил вбок меч монаха — но соударение заставило его покачнуться. Этот враг был намного сильнее и быстрее, чем любой стригой, с каким Корца когда-либо сражался, и сила эта наверняка подпитывалась скверной, исходящей из озера, равно как и близким присутствием повелителя Тьмы — Люцифера.
Пытаясь удержаться на ногах после удара, Рун сделал неверный шаг и оказался вне завесы синего огня. За пределами сферы воздух пах смертью и разложением. От отвращения по телу сангвиниста словно бы пробежали тысячи пауков.
Монах преследовал его. Длинный меч сверкнул отраженным синим светом, рушась сверху, но этот удар так и не достиг цели. Что-то ударило монаха в бок, опрокинув наземь. Львенок откатился прочь, но сразу вскочил и развернулся, громко зашипев. Монах тоже мгновенно оказался на ногах, быстрый, точно атакующая кобра, и нанес удар, метя в горло льву. И тут его тело рухнуло вперед, а голова откатилась прочь; меч бессильно воткнулся в снег рядом с львенком.
Над ним стояла Элизабет, с ее клинка капала темная кровь.
Она снова спасла ему жизнь, и, вероятно, льву тоже, но у Руна не было времени благодарить ее.
Во время короткой схватки он заметил, как Джордан, высадив весь магазин своего пистолета, поверг монаха, напавшего на него. И еще увидел, что зеленый самоцвет выпал из чаши, отчего лед на озере с той стороны раскололся и ад вырвался наружу, в этот мир. Даже сейчас твари выползали на берег и двигались дальше. Другие толпились на льду, собираясь у ног своего властелина. Некоторые из них заметили Христиана и Софию, несущих ларец, и бросились к ним: то ли их разгневала святость цепей, то ли им отдал приказ сам ангел тьмы.
— Охраняй камень, — велел Рун графине.
Он должен был добраться до Эрин. Мгновение назад Корца видел, как она подверглась нападению в тот самый момент, когда пыталась предупредить Джордана, и даже сейчас силилась вырваться из железной хватки Цао. Пальцы монаха были сомкнуты у нее на горле, держа ее в воздухе так, что она едва могла коснуться земли носками своих ботинок.